ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дэйв, — подумал вдруг Коскинен. — Ведь есть еще Дейв. Он долго стоял, согнувшись под тяжестью ноши за спиной, вспоминая.

Я отдался на волю волн, ничего не предпринимал, почему? Потому что боялся, потому что хотел избежать ответственности… Но как же мне надоело, что мной помыкают все, кому не лень!

Вместе с решимостью вернулись силы, он выпрямился, голос его был тверд.

— О'кей, Ви. Сделаем по-твоему. И, кажется, я знаю, как это сделать. Пошли.

Сунув детонатор в карман, Вивьен молча последовала за ним. Им пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем, завернув за угол, они наткнулись на притулившуюся возле магазинчика кабинку уличного фона. Она дала ему несколько монет — в этом костюме у него не было ничего — и безмолвно застыла у двери. В свете фонаря было видно, что щеки ее мокры от слез, но губы по-прежнему решительно сжаты.

Сначала Коскинен вызвал такси, а затем набрал номер местного отделения ВК. Экран осветился малиновым светом: правительственные учреждения всегда записывали звонки. Изображения он включать не стал. Зачем раньше времени показывать себя без бороды?

— Бюро Военной Контрразведки, — ответил женский голос.

Коскинен напрягся.

— Внимание, — сказал он. — Это очень срочно. Немедленно дайте прослушать эту запись вашему начальству. Говорит Пит Коскинен, участник экспедиции на «Франце Боасе». Я знаю, что вы меня ищете. Я нахожусь на свободе и то, в чем вы заинтересованы, у меня с собой. Но я не уверен, что могу вам доверять. Я пытался связаться со своим товарищем по экспедиции Дэвидом Абрамсом пару дней назад и узнал, что он задержан. Мне это очень не нравится. Надеюсь, вы меня понимаете. Вещь, которую я ношу при себе, слишком важна, чтобы передавать ее кому попало.

Сейчас я ухожу. Через полчаса я снова свяжусь с вами, уже из другого места, и я хотел бы, чтобы к тому времени в разговоре смог принять участие Дэйв Абрамс. Понятно? Я хочу видеть Абрамса и лично удостовериться, что с ним все в порядке и что его не держат под замком без законных на то оснований и против его воли. Я ясно выразился?

Коскинен отключился и вышел из кабины. Такси уже пришло, как он и надеялся. Вивьен заранее спрятала пистолет и кобуру под комбинезон. Если бы водитель заметил, что она вооружена, то и близко бы не подъехал. Как и полагалось на нижних уровнях, он был в шлеме и при игольном пистолете — точь в точь, как приятель Неффа. Боже, неужели это было всего два дня назад?

Коскинен и Вивьен забрались внутрь. Водитель спросил в микрофон — матовая перегородка, несомненно, пуленепробиваемая, отделяла его от пассажирского салона:

— Куда?

Коскинена вопрос застиг врасплох, но Вивьен не растерялась:

— В Бруклин, и побыстрее.

— Придется далеко облетать Кратер. Дальше обычного, я хочу сказать. Там какая-то заваруха, и Контроль изменил маршруты полетов.

— Ничего. — Коскинен откинулся на сиденье насколько позволял генератор за спиной. Они взмыли в воздух. ВК пришлет своих людей к будке через считанные минуты, но будет уже поздно. Они, конечно, могут связаться с Контролем, но к тому времени компьютер сотрет из оперативной памяти тот факт, что именно это такси останавливалось именно на этом углу. А поиски в многочисленных транспортных компаниях — слишком долгая затея. Так что сейчас я их опережаю, подумал Коскинен.

— Бруклин. Куда теперь?

— К станции Флэтбуш, — сказала Вивьен.

— Эй, ребятки, хотите, я вас сам доставлю куда надо? Будет и дешевле и быстрее, чем поездом. Мы ведь все равно уже здесь.

— Вы слышали, что сказала дама? — осадил его Коскинен. Водитель пробурчал под нос что-то малоразборчивое, но подчинился. Вивьен более чем щедро дала ему на чай, и они вылезли из такси.

— Иначе он бы так рассвирепел, что связался бы с полицией. Донес бы из любви к искусству, а вдруг нас разыскивают, — объяснила она, когда они вступили на эскалатор.

Турникет проглотил монеты, створки раздвинулись, и почти сразу подошел поезд. В вагоне было всего несколько пассажиров: рабочие, священник и несколько людей азиатской внешности, которые с сонным видом взирали на окружающее. По-настоящему город начнет пробуждаться примерно через час. Они сели рядом, и Вивьен молча взглянула на Коскинена.

— Сейчас вы выглядите гораздо лучше, — наконец сказала она.

— Да, мне полегче, — Питер кивнул. Сняв со спины генератор, он поставил его на пол возле кресла.

— О себе я бы этого не сказала.

Глаза ее были красны и обведены темными кругами.

— Господи, как я устала, — вздохнула она. — Просто смертельно. Нет, это не из-за нашего ночного бегства. На меня вдруг словно все прожитые годы навалились. Даже не верится, что когда-то жила-была маленькая девочка Ви-Ви в комнате с голубыми утятами на обоях. Сейчас мне все это кажется вычитанным в какой-то книжке.

Он безмолвно взял ее ладонь в свою, а другой рукой обнял за плечи. Голова Вивьен склонилась ему на плечо.

— Простите, Пит, — сказала она. — Я не хочу распускать при вас нюни, но все же позвольте мне чуть-чуть всплакнуть? Тихо-тихо…

Он еще сильнее прижал ее к себе. Никто не обращал на них ни малейшего внимания. Ему вдруг вспомнился «Боас», как сдружились люди во время полета, как потом они сблизились с марсианами. И никто не воспринимал это как утрату личной свободы, наоборот, их переполняло чувство глубокого внутреннего единения, без которого само понятие свободы превращалось в пустой звук… Пожалуй, самым невыносимым в жизни на Земле ему показалась страшная разобщенность людей.

Но иначе не могло быть в мире, где человек — просто один из винтиков глухой, немой, слепой автоматической машины.

Они ехали, сами не зная куда, пока Коскинен не посмотрел на часы, не увидел, что пора снова звонить в ВК. На всякий случай, чтобы сбить со следа возможный хвост, они дважды пересаживались на другие линии. Вивьен удалось немного вздремнуть, и теперь она выглядела посвежевшей.

Оказавшись на улице, Коскинен огляделся. Они попали в довольно респектабельный район. Здания вокруг были сравнительно новыми, разнообразной архитектуры, со стенами из разноцветного пластика, с широкими окнами и балконами. Немного впереди начиналась ограда парка, который окружал Центр, громоздившийся над городскими кварталами словно гора. Но Коскинен не обратил на гору никакого внимания, он смотрел на парк — на свежую сочную зелень травы, клумбы с красными, желтыми и голубыми цветами, изящные кроны деревьев. И над всем этим простиралось темно-синее небо, начавшее чуть бледнеть на востоке. А я и забыл почти, что Земля по-прежнему самая красивая планета, подумал он.

Из-за ограды их равнодушно разглядывал охранник. Несколько ранних — или запоздалых — машин промчались по улице; в этих районах движение грузовиков было запрещено. Поблизости располагалась стоянка, и чтобы убраться отсюда не нужно было вызывать такси по фону.

А почему вообще нужно куда-то бежать, вдруг спросил себя Коскинен. Почему бы просто не отправиться в бюро?..

Он нервно облизнул губы и вошел в кабину фона. Вивьен осталась ждать снаружи с генератором защитного поля в руках. Под ее пристальным взглядом он набрал номер.

Малиновый экран, женский голос.

— Бюро…

— Это Коскинен, — резко оборвал он. — Вы готовы говорить со мной?

— О! Один момент. — Щелчок. Послышался мужской голос:

— Говорит полковник Окленд. Коскинен, если вы включите экран, то я переключу вас на самого директора Маркуса.

— О'кей. — Коскинен бросил еще одну монету. — Но учтите, машинки при мне уже нет. Если вы вычислите, откуда я звоню, и схватите меня, то мой знакомый немедленно скроется вместе с ней в неизвестном направлении. Хочу сразу добавить, что мне это направление неизвестно тоже.

На экране появилось исполненное негодования лицо, которое почти тут же сменилось другим — массивным, с густыми бровями и благородной сединой. Это был сам Хью Маркус, и он сидел сейчас в своем вашингтонском кабинете. В детстве Коскинен много раз видел его фотографии в газетах и поэтому узнал сразу.

17
{"b":"1542","o":1}