ЛитМир - Электронная Библиотека

Но однажды, жарким летом, молния сразу оборвала его вековую жизнь, а с нею жизнь аиста, свившего гнездо на его вершине, и жизнь многих других птиц, селившихся в его ветвях.

Вдруг сверкнула молния, грянул гром, и испуганные обитатели башты, выбежав на плотину, увидали, что старый дуб лежит поперек нее, свесив крону в пруд. Не сразу удалось успокоить дочурку баштыря, горько плакавшую над гибелью старого дуба.

Да и всем было жаль его.

- Завтра придется распилить на дрова, - сказал сторож.

- Его сразила молния. Это не сулит добра, -промолвила сторожиха.

- Пошлю завтра в Путим за старым Гайдой, -прибавил сторож. - Пусть поможет пилить.

В этот вечер на баште было печально.

Все чувствовали, что потеряли что-то дорогое.

На другой день работник Матей сходил в Путим за старым Гайдой. Гайда приехал с женой.

Старый Гайда был бедняк: они с женой батрачили, ходили на поденщину, тем и жили.

Гайда с помощью жены стал пилить сверху ствол старого дуба, обрубал ветви топором; оба за целое утро не проронили ни слова.

В полдень, придя с женой на башту пообедать и отдохнуть, старый Гайда уже в комнате сказал сторожихе:

- Поверите ли, матушка, будто самого себя по живому телу режу.

Гайдова положила ложку, и слезы заблестели у нее на глазах.

- Что вы плачете? - удивилась сторожиха.

- Поверите ли, матушка, - повторил старый Гайда, - кабы не стыд, я бы тоже заплакал.

- Как вспомню, матушка, - всхлипывая, промолвила Гайдова, - что я тридцать лет тому назад под этим самым дубом со стариком своим познакомилась.

- Я молодой тогда был, - вздохнул Гайда.-Не думал, что придется на старости лет горе мыкать. Иду раз по плотине…

- Вдруг град! - жалобно подхватила Гайдова.

- Я в дуб залез, - продолжал Гайда.

- А я как раз тоже через плотину шла, - перебила мужа Гайдова. - Начался град; не знаю, куда спрятаться, да и влезла в дуб.

- Там и познакомились, - опять вздохнул Гайда. - А теперь вот приходится его пилить… Грусть-тоска нас взяла, как вспомнили мы, что молоды были, и так много с тех пор пережить пришлось…

Целую зиму башту отапливали старым дубом.

Но повесть о нем была бы неполна, если не прибавить, что весной от одного его корня, ушедшего в плотину, проклюнулся маленький росток будущего дубка.

V. Работник Матей

У Матея был в Малетицах отчим, который страшно его тиранил. Мать умерла очень рано, и Матей в десять лет убежал из дому на ражицкую башту.

- До утра я тебя здесь оставлю, - сказала маленькому беглецу сторожиха, - а утром мы пошлем за отцом - пускай отведет тебя домой.

Но когда послали за отчимом Матея, тот сказал:

- Ежели хотите, можете оставить мальчишку у себя; буду вам по гроб жизни благодарен. Мальчишка страшно прожорливый: он меня съест со всем домом в придачу. А приведете обратно, я его так отделаю, что он своих не узнает.

Вот как случилось, что Матей остался в ражицкой баште пастухом. Он пас гусей, скотину, возмужал и стал еще более охоч до еды. А во время пастьбы развлекался тем, что обучал своих питомцев разным штукам.

Гусаков учил нападать на пешеходов, щипать их и бить крыльями, маленького козлика - бодать незнакомых людей.

На пастбище только и слышен был голос Матея:

- Гусак, внимание, гоп! Козлик, трах!

Он научил молодого бычка наскакивать на людей так, что тот как-то раз обратил в бегство даже держминского старосту и целых полчаса гнался за ним.

Матей без конца бился над своими воспитанниками, обучая их разным приемам нападения.

Он возвращался с пастбища, весь исщипанный гусаками, избитый козлом и бычком, истомленный борьбой и голодом. Ел за двоих, не привередничая. Подъедал все остатки и просил еще.

Забирался в курятники и пил яйца, забирался в кладовую и наводил там порядок, не заботясь о последствиях.

С возрастом рос и его аппетит.

Но он хорошо справлялся со своими обязанностями, и, когда его потом повысили в должности, сделав работником, не было человека надежней, чем он.

Он был очень смышлен, внимательно ко всему присматривался и пришел к выводу, что кругом много всякой снеди.

Он ловил зябликов, воробьев и жарил их.

Следил за жизнью на лугах, ловил и жарил кротов. Наконец как-то раз вернулся домой с целым узлом, полным ежей.

- Хочу вот и это попробовать, матушка, - сказал он сторожихе. - Может, тоже годится в пищу. Ведь ежик ничего скверного не ест. Это чистые зверьки, матушка. Я их освежую во дворе.

Вечером он изжарил ежей и съел их, закусывая большой краюхой хлеба.

- Все руки мне искололи, подлые, - с сердцем промолвил он и приступил к новому блюду.

- Да за тебя, Матей, ни одна не пойдет, - сплюнув в сторону, заметил баштырь. - Ну кто захочет с тобой целоваться, коли ты ежей лопаешь.

- Эх, - отвечал Матей, разрывая своими мускулистыми руками жареную ежатину. - Мне бы надо их на сале изжарить. Вот дело было бы! Слава создателю, - промолвил он, покончив с трапезой. - Кто бы подумал, что у ежей такое вкусное мясо! Жаль, я раньше не знал.

С тех пор Матей начал ловить ежей. Вскоре он пришел к заключению, что ежи со свиными мордочками много вкуснее, чем с собачьими.

- Еж вкусней ежихи, - говорил он. - А всего лучше молодые ежата.

Как-то раз пришел навестить Матея отчим. Это был редкий гость: он приходил к пасынку раз в пять лет.

Пришел в воскресенье, в полдень. Матей увидел отчима в комнате, вернувшись из похода на ежей.

Сторож и сторожиха ушли куда-то в деревню, и Матей оставался хозяином в доме.

- Как живете, папаша? - приветливо спросил Матей, поцеловав отчима в бритую щеку.

- Помаленьку, Матей, - ответил отчим. - А ты как? Хорошо?

- Хорошо, папаша.

- Ну вот, повидал я тебя, Матей, - сказал отчим. - Могу теперь идти восвояси.

- Как же вы пойдете голодный, папаша? - возразил Матей. - Я сейчас приготовлю вам чего-нибудь такого, чего вы еще отродясь не пробовали.

- Чего же это?

- Вот увидите, - ответил Матей. - Полакомитесь на славу, я вам ручаюсь. Пойду пожарю.

Матей ушел и отсутствовал довольно долго.

- Не могу я вас так отпустить, папаша, - сказал он, вернувшись. - И то вижу вас раз в пять лет. Я уж забыл, что вы меня били и мне от вас убежать пришлось, когда мальчишкой был.

- Чего вспоминать-то, - сказал отчим. - Больно ты прожорливый мальчишка был, Матей. Как-то раз зажарил себе двух цыплят.

- Я еще не знал тогда, что есть вещи повкусней, - объяснил Матей. - А вы, папаша, поморили-таки меня голодом. Но оставим это, нынче вы у меня полакомитесь.

Матей ушел опять на кухню, откуда вскоре послышалось шипение; в комнату проник приятный запах.

«Чего это парень всполошился? - подумал крестьянин. - А пахнет славно… Все ушли, сам хозяйничает. Забыл, как я его лупцевал. Хорошо».

Матей то и дело заглядывал к отчиму: поговорит с ним - и опять на кухню. Приятный запах все сильнее распространялся по дому.

- Ну вот несу, папаша, - сказал, наконец, Матей, внося тарелку и буханку хлеба. - Уж постарался для вас.

Отчим набросился на аппетитно пахнущее жаркое.

- Отменное блюдо, - похваливал он. - И костей мало как… Уж не удалось ли тебе, Матей, молодого зайца поймать?

- Где там! - засмеялся в ответ Матей.

- Значит, это какая-нибудь молодая птица, -решил отчим. - У нее такие маленькие косточки. Вкусно, очень вкусно.

- Скушайте еще кусочек! - предложил Матей.

Он принес новую порцию и, поставив ее перед гостем, сказал:

- Теперь с головой вам подал, папаша, и вы, верно, догадаетесь, что это такое.

Отчим внимательно разрезал жаркое ножом, потом сказал:

- У него какой-то странный клюв.

- Что вы, папаша, - засмеялся Матей. - Неужто у вас в Малетицах ежей нет?

- Как? Это еж? - спросил удивленный отчим.

- Ну да, еж. Такой же, как на тарелке, - ответил Матей.

- Господи Иисусе! Да неужто ты, милый, угостил меня ежатиной?, - А вам нешто не понравилось? - удивился батрак. - Ведь вы всегда первый там, где жареным пахнет.

6
{"b":"154208","o":1}