ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это — школьный класс моего детства! — шепнул Алексей Илме.

— У вас тоже были кооррунии?! — ахнула Илма.

— Ч-чего?!

— Кооррунии — плетеные разноцветные коврики для сидения учеников, — пояснила Илма. — Вот, как здесь, видишь?

— Что “видишь”? — не понял Алексей.

— Я же говорю: кооррунии! — начала сердиться Илма. — Вон, возле каждого теерриваа — наколенной доски для занятий.

— Ты издеваешься, или шутишь так? — слегка обиделся Алексей. — Я вижу здесь только парты. А доску — только одну. На стене.

— Какие еще парты? — Илма тоже начала обижаться. — Сам издеваешься, выдумываешь какие-то дурацкие слова...

— Стоп-стоп-стоп! — стало доходить до Алексея. — А какого цвета стены в классе?

— Они деревянные, некрашенные... Какого цвета? Желто-серые, наверное...

— Они не деревянные, а кирпичные, снизу выкрашенные темно-зеленой краской, а сверху — побеленные! — торжественным шепотом парировал Алексей.

— Мы что, видим по-разному? — моментально догадалась Илма.

— Угу! Разные реальности. Вернее — ассоциации. У тебя и у меня — школа, только у каждого из нас — “своя”. Только вот почему именно школа? При чем тут школа?

— Наверное потому, что это тоже школа! — пожала плечами Илма.

Алексей набрался смелости и высунул голову из шкафа. Да, класс как класс: парты в три ряда, учительский стол у окна, окон тоже три, на потолке лампы с абажурами из трех широких колец разного диаметра — все точно так, как в его школе!

Алексей убедился, что в классе никого нет и осторожно вылез из шкафа, готовый в любое мгновение шмыгнуть туда снова. Удивительно, но особого страха он не испытывал, страх был именно на школьном уровне — не застал бы учитель с сигаретой в туалете. Что-то вроде того... А то, что по идее и класса-то никакого быть сейчас не должно, Алексея как-то совсем не волновало. Летел, летел на космическом корабле, оказался в пыльном шкафу — какая ерунда! Словно тумблер какой в мозгу щелкнул и вырубил саму возможность чему-то удивляться. А может, просто устал уже Алексей удивляться после всего...

Хотя нет — ему стало интересно, что же видно из окон этого класса. Алексей подошел к ближайшему окну и приоткрыл занавеску. И тут же резко задернул ее снова... За окном было все то же НИЧТО.

Илма подошла сзади и тоже хотела взглянуть за окно. Но Алексей хорошо помнил, чем закончилось для нее знакомство с Пустотой и остановил девушку:

— Не надо, тебе это не понравится!

— А что там?

— То же самое, что мы видели на экране корабля...

Илма побледнела. Алексей испугался, что она снова потеряет сознание. Но Илма справилась со своими чувствами. Правда, от окон она на всякий случай отвернулась. Зато взгляд ее упал на учительский стол (в Илминой “ассоциации” это тоже был стол, только более грубый, чем видел его Алексей, и некрашенный, из гладко оструганных досок), и нечто на этом столе привлекло к себе внимание девушки.

— Алексей, ты только посмотри на это! — Илма подошла к столу и принялась разглядывать лежащие на нем небольшие яркие предметы.

Алексею показалось сначала, что это елочные игрушки — разноцветные и блестящие. Вот только форма у всех у них была одинаковой... Алексей подошел поближе к столу. Двадцать, или около того, фигурок лежали, играя красками. А форма... Очень какая-то знакомая форма... Ответ уже лежал готовеньким в сознании Алексея, только ему почему-то страшно было его “прочитать”. Помогла Илма:

— Леша! Это же все октаэдры!

Да, он конечно же сразу понял это. Октаэдры. Маленькие, с ребрами сантиметров по семь, они действительно казались всего лишь игрушками, детскими поделками. Только почему-то веяло от этих безобидных на первый взгляд игрушек чем-то запредельным — не жутким даже, а невозможным.

И, в то же время, ужасно притягивали к себе эти “игрушки”. Рука Алексея, будто по своей собственной воле, потянулась к ближайшему октаэдру. “Что я делаю?!” — “завопил” Алексей мысленно. Бисеринки пота выступили на лбу. А отдернуть руку не хватало почему-то сил, ее растопыренные пальцы все приближались и приближались к яркой фигурке... Коснулись ее, чуть подрагивая... Алексей почувствовал легкий холодок и некоторую упругость поверхности. Приглядевшись, он увидел, что пальцы не касаются все же самой поверхности октаэдра — до нее оставалось где-то еще с полсантиметра, словно фигурка окружена неким защитным полем.

Алексей попытался ее приподнять. Это получилось. Фигурка весила с килограмм, что при довольно скромных размерах казалось неожиданным. Тем не менее Алексей поднес октаэдр к глазам. Маленькая копия какого-то мира предстала перед ним: вот горы, ниточка реки, какая-то растительность, а вот и малюсенькие домики... Чуть повернув фигурку, Алексей на другой треугольной грани разглядел множество мельчайших строений, составляющих упорядоченную структуру. Видимо, город... На следующем треугольнике — тоже домики, только пореже, а вокруг — лес, озеро с копеечную монетку... Наконец, Алексей повернул к себе октаэдр той гранью, которой он стоял на столе.

Он уже предчувствовал, что там увидит, но никак не ожидал, чем это может закончиться... Восьмой гранью маленького октаэдра была, конечно же, знакомая жуткая Пустота — все то же самое абсолютное ничто. Только сейчас оно не отталкивало, а напротив, притягивало к себе. Притягивало в буквальном смысле этого слова, всасывало в себя, вбирало, впитывало, лишая малейшей возможности сопротивляться этому мощнейшему притяжению.

Алексей влетел в Пустоту, как в воронку, закручиваясь, как ему показалось, сразу по нескольким осям. Вокруг — сверху, снизу, по бокам — все мелькало, крутилось, мельтешило... “Значит я не в Пустоте, раз чего-то вижу”, — успел подумать Алексей, как мельтешение прекратилось. Теперь он будто бы парил над миром — над тем самым миром маленького октаэдра, что держал только что в руках, только сейчас этот мир стал большим, настоящим, а Алексей наблюдал его с высоты птичьего полета. Это был вовсе не земной мир, и уж точно не “их” Октаэдр. Этот мир был прекрасен, как родная Земля, но в то же время являлся чем-то совсем другим... Что именно казалось другим — Алексей никак не мог уловить. Тем более — он уже не летел, а шел по широким улицам незнакомого, странного, необычного, но прекрасного города. Навстречу шли существа, ничуть не похожие на людей, но Алексей видел, что они тоже прекрасны, что они умны, добры, великодушны... А вот он уже плывет в зеленых океанских глубинах, где видит на самом дне шарообразные серебристые строения, соединенные между собой полупрозрачными трубами... Внутри труб — постоянное движение: проносятся, похожие на поезда метро, аппараты... А вот уже лес, наполненный свежестью, светом, радостью! Поют птицы, неведомые звери грациозно танцуют на поляне... И вновь полет — теперь уже над горами, величественными и гордыми в своей неприступности.

Толчок! Алексею показалось, что он со всего маху врезался в бетонную стену. Перед глазами заплясали разноцветные искры. В ушах зашумело. В общем, стало очень хреново. Кто-то взял Алексея под руку и бережно посадил на что-то твердое.

Постепенно и зрение, и слух вернулись. Было почему-то очень холодно, Алексея трясло. Хоть еще и смутно, но ему удалось разглядеть, что находится он все в том же классе и сидит сейчас за учительским столом, но в руке уже не было октаэдра-игрушки. Она валялась на самом краю стола. Алексей невольно отвел взгляд в сторону. В подобные игрушки больше играть не хотелось.

Рядом стояла испуганная Илма. Она все еще придерживала Алексея за плечо.

— Леша! Леша, ты в порядке? — Судя по всему, Илма произносила эту фразу уже давно.

— Да, да... — хрипло проговорил Алексей, откашлялся и добавил: — Все, я в порядке.

— Ты так меня напугал! — Голос Илмы дрожал. Еще чуть-чуть — и заплачет.

— Ну, все, все, милая! — Алексей протянул руку к девушке и обнял ее за талию.

— Тебя не было здесь, ты был камнем... — все же завсхлипывала Илма. — Я трясла тебя, трясла, кричала, кричала... Только когда вырвала из твоей руки эту фигурку — ты вернулся.

72
{"b":"154213","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хмель
55
Стингрей в Зазеркалье
Бестия, или Сделка на тело
Вибрационная терапия. Вибрации заменяют все таблетки!
Прощай, Гари Купер
Математик. Закон Мерфи
Время, занятое жизнью
Непарадная Америка