ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Расследовать дело об убийстве Ковальчека – стало некому.

Вечер 30 июня 2002 года

Афганистан, город Джелалабад

Рынок

Операция «Литой свинец»

Оперативное время минус девять часов пятьдесят минут

Три часа до прорыва из нижних миров.

Дан приказ отступать.

В штабе жгут документы несбывшихся снов,

Твердь земная дрожит.

Оргия праведников

На сей раз Араб шел еще более извилистым путем, постоянно плутал – и дважды добрым людям приходилось указывать русскому путь к базару. Теперь он нес рюкзак, в котором было что-то прямоугольное.

Базар заканчивал торговлю с закатом, потому что правоверный мусульманин не должен работать после захода солнца. После захода солнца открывались многочисленные заведения, в которых хорошо подзаработавшие за день торговцы спускали денежки, творя всяческий харам. Считалось, что ночью Аллах этого харама не увидит, по крайней мере Раббани проповедовал именно так.

А заведения эти... тысяча и одна ночь. Восток...

Восток, где нет закона. Большое количество заведений было с детьми обоего пола, потому что детей в этой стране покупали и продавали на базаре, как скот. Многие предпочитали мальчиков – женщины в Афганистане от скотского обращения часто не доживали и до тридцати, богатые люди имели гаремы, иногда до сотни и больше женщин – поэтому у многих мужчин женщин не было вообще, и им ничего не оставалось, как удовлетворять свои мужские потребности с бачами. В отличие от России, где правоверные, подражая пророку Мохаммеду, имели только одну жену – здесь это считалось нормальным.

Были драки на потеху публике. В этих драках участвовали как рабы, так и свободные, но задолжавшие кому-то. Иногда драки шли до смерти, иногда – нет.

Популярны были петушиные бои – только в отличие от России здесь к шпорам боевых петухов прикрепляли острые пики или бритвы, и бои шли до смерти. Популярен тут был «бузкаши»[17], причем здесь для этого использовали не козла, а теленка, но ночью в бузкаши не играли, в него можно было играть только днем. Ночью бузкаши смотрели в записи и принимали денежные ставки на будущие игры.

Не стоит говорить про наркотики. В Афганистане наркотик – это норма жизни. Спиртного почти нет, литровая бутылка русской водки стоит сто золотых или почти сто пятьдесят афганей – для подавляющего большинства афганцев это неподъемная сумма. Гораздо дешевле насвай – жевательная смола конопли, которую носят в небольших, похожих на портсигары железных коробочках. Марихуана – здесь она растет, как сорняк, совершенно свободно – рви, сколько тебе нужно, причем афганская марихуана – лучшая в мире. Для крепости ее подмешивают в наргиле – курительный табак для кальяна. Ее курят те, кто находится в походе и устал, кому недоступна не то что женщина, но и бача[18]. Здесь, на базаре, косяк с марихуаной, конечно, стоит каких-то денег, но он так дешев, что его может позволить себе даже нищий.

Ошибается тот, кто думает, что восточный базар ночью спит. Восточный базар ночью... скрывается.

Покружившись по улицам Джелалабада, русский вышел к забору, но не там, где были ворота. И тотчас заметил за ним серую тень, возникшую из призрачной восточной ночи. Эта тень не стала бросаться на забор – она остановилась в нескольких сантиметрах от него, и дыхание ее было чуть слышно.

Собаки!

Самые страшные собаки этих мест. Нет, не афганские борзые, используемые как охотничьи и даже как декоративные собаки. Туркменские алабаи! Огромные, весом по сто и более килограммов, мохнатые псы, обладающие едва ли не человеческим разумом. Их не смогли использовать в армии, как ни пытались – хотя любой алабай порвал бы двух, а то и трех армейских немецких овчарок в куски. Все дело было в том, что немецкая овчарка, правильно выдрессированная, могла поладить с любым проводником, а проводники в армии менялись, она выполняла заученные команды, как живой автомат. Алабай не только не признает нового хозяина – если хозяин отдаст команду, алабай поступит так, как ему кажется правильным, а не так, как ему скомандовали. Чертовски разумная собака! Несколько собак все же служили в отрядах, занимающихся поиском наркокараванов, но они были не в русских, а в киргизских группах – в боевых отрядах прикрытия границы, набранных из воинственных, чувствующих себя в горах как дома, киргизов, желающих посвятить свою жизнь службе Белому царю. Точно так же, как чеченцы и осетины в своих боевых отрядах использовали кавказских овчарок – так киргизы использовали алабаев. Бывали случаи, когда пущенный по следу алабай задерживал группу вооруженных наркокурьеров в одиночку, не дожидаясь подхода проводника.

А здесь эта тварь охраняла рынок. Оно и понятно – тут и Хавала с наличными деньгами и золотом, тут и товар – не весь же унесешь домой, тут и рабы, готовые сбежать. Жаль, придется собаку убить, а возможно, не одну. Собаку как раз и жаль, не жаль людей. Наркоторговцы, работорговцы, убийцы – эти люди сами выбрали путь харама и беззакония, и убить их – значит, покарать, пресечь раз и навсегда беззаконие, вселить страх в сердца и других беззаконных. Собака виновата лишь в том, что честно служит хозяевам, а хозяева оказались последними подонками.

Но делать нечего. Придется убить.

Русский со странной кличкой Араб направился к воротам, идя рядом с забором и видя, что тень по ту сторону неотступно сопровождает его. Других не было, но их и не будет, алабаи умные бестии и не будут сбегаться в стаю, бросаясь в бессильной ярости на забор. Возможно даже, что собака тут одна, хотя нет... Слишком велика территория, как минимум две.

У ворот его уже ждали, как и было оговорено. Двое пехлеванов, оба вооруженные. Чуть дальше был виден еще один, к нему подбежала собака – понятно... Проводник.

– Ты русский?

– Да.

– К кому ты идешь, русский?

– Я гость Гульбеддин-хана.

– Проходи, русский.

Собака подошла к нему, втянула воздух. Размеры собаки были такие, что она была ему выше пояса, не собака – медведь.

На базаре пахло гнилью вперемешку с изысканными специями и благовониями. То тут, то там виднелись машины, оставленные прямо в торговых рядах, было довольно чисто – за этим следили. Сразу в нескольких местах кипела жизнь, из-за накрепко запертых ставень пробивался свет, слышались голоса. Тягучая восточная мелодия звучала рефреном, из каждого заведения разная – и вместе с тем неуловимо похожая.

Поворот. Тут идут ряды, они не простреливаются, тут можно спрятаться и оторваться от преследования. Вдвоем, но с детьми...

Черт!

– Сюда, русский.

Ночью все было не так. Ночь все меняла...

Гульбеддин-хан сидел в дальнем, прикрытом легкими шторками углу, солидный и могущественный, в халате из дорогой ткани. Перед ним стоял плов с бараниной на медном блюде, другие блюда, достархан был заставлен полностью, богатый достархан. В правой руке хана виднелся мундштук из дорогого дерева, шланг был длинным, уходил куда-то далеко, что было необычно, как правило, кальян ставят рядом с дорогими гостями. Араб знал принцип действия кальяна, втягиваешь воздух – и дым проходит через воду с ароматными добавками, очищаясь от тяжелых смол. Кальяном можно наслаждаться часами, это тебе не наспех выкуренная сигарета.

По правую руку от хозяина сидел еще один человек, со шрамом и изуродованной правой рукой, на которой не было двух пальцев полностью и одного – наполовину. Несмотря на это, человек управлялся обеими руками – судя по тому, как он ел плов. Кстати, плов он ел по-европейски, ложкой.

– Присоединись к нашему достархану, русский, и да не оставит тебя милостью Аллах, – церемонно проговорил Гульбеддин.

Русский присел перед достарханом по левую, не слишком почетную сторону от хозяина стола. Правая была занята.

– Аллахумма, барик ляна фи ма разакътана ва къына азабан-нар[19], – вознес ду’а русский, и двое, Гульбеддин-хан и второй, уставились на него.

вернуться

17

Национальная игра, распространенная во всей Азии. Две команды на лошадях, из оружия – плети, которыми надо хлестать лошадей, но хлещут ими и друг друга. Суть игры заключается в том, что в центр поля бросают тушу только что забитого козла (иногда теленка), по команде все устремляются к ней. Ее надо схватить, вместе с ней объехать полный круг по полю и бросить ее в свои ворота. Другая команда всячески пытается этому помешать и отобрать тушу. Нередко в ходе подобных столкновений гибнут и сами участники (слетел с лошади, не удержался – все, затопчут копытами), и зрители (лошади иногда вылетают в толпу). Среди скотоводов-кочевников эта игра имеет военно-прикладное значение, а федерации бузкаши – это готовые отряды боевиков. Нелишним будет напомнить, что события в Кыргызстане в 2010 году начались с ареста президента федерации бузкаши Кыргызстана.

вернуться

18

Найдутся люди, которые посчитают, что автор сгущает краски. Но в Афганистане гомосексуальная педофилия и гомосексуализм являются нормой и в нашем мире. Когда шла война 80–88 годов – часто солдаты и офицеры ОКСВ не сдавались в плен живыми и потому, чтобы не стать жертвами изнасилования. Найдутся и те, кто посчитает, что автор смакует эту мерзость. На самом деле моя задача – показать, что в Афганистане все это – чудовищная норма, что это все происходит буднично и обыденно.

вернуться

19

Эту короткую молитву нужно произнести перед тем, как садишься за стол. Можно обойтись коротким «бисмилля» – то есть «Во имя Аллаха».

10
{"b":"154223","o":1}