ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он отсчитал сто шагов по неровной поверхности холма, вонзил лопату в землю. Копалось тяжело, земля была слежавшейся — местные племена, выходцы из скотоводов не держали больших посадок, разве что маленький огород у дома. Через несколько минут лопата глухо стукнула о камень. Есть. Он специально положил камень, чтобы у любопытствующих не возникало желание копать дальше.

— У-ир дугн [101]— бросил Паломник в темноту, разогнувшись.

Послышались шаги

— Как ты узнал, что я здесь, мнгани?

— Никак. Ты думаешь, что ты ходишь как леопард, но на самом деле ты ходишь, как слон. Иди и помоги мне. Камень тяжелый.

Все было на месте. Снайперская винтовка, короткоствольный пистолет-пулемет, пистолет — один из трофейных. Патроны, пузатый, увесистый снаряд, переделанный под фугас. Паломник заложил этот схрон восемь лет назад — и он дождался его…

Прекрасно видя в темноте — он свернул колпачок со ствола Маузера, начал наворачивать глушитель. После того, как оружие несколько лет пролежало в земле — его надо было опробовать хотя бы несколькими выстрелами.

— Ты интересный человек, белый. Ты очень интересный человек…

Раннее утро 26 апреля 2005 года

Территория Сомали

Перестук выстрелов они услышали задолго до того, как вышли к деревне, задолго до того, как они поняли, что перед ними деревня. Местность была холмистая, на востоке оранжевым заревом уже вставал рассвет — и им надо было выбрать, где они залягут на сегодняшний день и, желательно — где они пополнят запасы воды. Но они прошли границу, очень хорошо охраняемую границу — и теперь все должно было быть намного проще.

— Слышишь, мнгани… [102]— Акумба снял винтовку с плеча

Паломник давно это слышал — редкий, неритмичный перестук автоматных и винтовочных выстрелов. Он хотел обойти это место от греха подальше — но в то же время хотел вмешаться: им нужны были деньги, транспорт. Все это можно раздобыть в месте, где идет бой: когда воюют двое, в выигрыше часто оказывается кто-то третий.

Паломник осмотрелся, ища место для наблюдения. Снял с предохранителя свой автомат…

— Иди за мной. И тихо…

Место для наблюдения они нашли на самой вершине холма. Когда то здесь была вода, и воды было столько, что даже холм порос частым, колючим кустарником, а на самой его вершине, кто-то, возможно местные поселенцы посадили дерево. Теперь — воды не было, дерево засохло, на его буром, крепком теле не было больше ни единого лепестка, и оно стояло, безжизненно протягивая к небу голые ветви в бесполезной мольбе о дожде…

— Жди здесь. Не высовывайся. Подашь мне винтовку. Смотри, не урони.

Тюрьма высушила его — но он был почти таким же сильным и проворным, как раньше, долгие годы физического труда в отсутствие излишеств сделали тело Паломника как будто выточенным из камня. В два маха, легко подтянувшись на ветке, он забросил ноги наверх, зацепился, изогнулся — и через несколько секунд был уже на подходящей позиции. Толстый ствол, в котором, наверное, в самой его сердцевине еще теплилась жизнь, защищал его от пуль, наверное, даже крупнокалиберного пулемета, отходящие от ствола ветви давали опору рукам и стволу. Распластавшись по ветке как леопард — он спустил вниз веревку и Акумба подал ему наверх винтовку. Аккуратно сняв колпачки с прицела, он удобно уложил винтовку в развилку ветвей и глянул в прицел…

Селение было большое — и явно, построенное поселенцами. По крайней мере — его часть, та что ближе к дороге — дома там были из камня, не поленились с гор привезти. Количество домов было под сотню, из них — не меньше двадцати горели, даже догорали — и дым от них черными столбами поднимался в светлеющее с каждой минутой небо. Прицел был шестикратным, пятидесятых годов выпуска — он выдвинул бленду, чтобы не слепило, и не отсвечивало…

Сначала он увидел одну машину, потом еще несколько — у мечети, из которой что-то выносили. На двух машинах были пулеметы, на одной — даже крупнокалиберный, она стояла у самого въезда в селение, перегораживая выезд и около пулемета… аж спаренного, вон как — был пулеметчик. Черный…

Паломник перевел прицел дальше.

Трое, на всех какое-то подобие военной формы, а на одном — даже подобие погон — какие-то яркие эполеты. У всех автоматы. Поставив к стенке несколько мужчин… да каких там мужчин… подростков, они заставляют их прыгать и танцевать какой-то танец. В качестве стимула — стреляя им под ноги.

Автоматчики были черные.

Паломник перевел прицел еще дальше, по пути заметив лежащие на дороге трупы.

Еще один… «воин» — на этот раз в бурой камуфляжной куртке, но без штанов. Кого-то трахает, прямо на дороге, на земле…

И этот — черный, судя по цвету ритмично двигающейся задницы…

Паломник перевел прицел еще дальше.

Еще двое, один с автоматом, другой поливает из двадцатилитровой канистры стащенных в кучу людей, видимо раненых. Понятное дело, что не водой.

И эти — черные.

Паломник прицелился, чтобы видеть площадь.

Двое, у одного на ремне через плечо — ротный пулемет с мешком для ленты. Караулят согнанных в углу площади женщин и детей. Еще двое — выхватывают из людского месива то женщину, то ребенка, связывают и швыряют в кузов тентованного Фиата шестьсот восьмидесятой модели, колониального. Судя по цвету — желто-бурый, пятнистый — машина армейского, бывшего контингента колониальных войск в Сомали.

Еще один — следит за порядком, в руке у него хлыст шамбок и он лениво щелкает им — вытягивая то одного, то другого. Четвертый, тоже без штанов — кого-то трахает, прижав к стене мечети.

Прямо посреди площади — несколько трупов, валяющихся так, как будто их на бегу настиг пулеметный огонь. Наверное, так оно и было…

Понятное дело — мужчин убили, женщин и детей — собираются вывезти и продать в рабство. И все работорговцы — черные…

Великолепно просто…

Паломник увидел и два места, где все еще оказывалось сопротивление — это были поселенческие дома, крепкие, специально построенные в расчете на возможную осаду. Их обстреливали — но лениво, только чтобы удерживать обороняющихся в домах и не дать вырваться. Паломник видел в прицел спины, обтянутые бурыми камуфляжными куртками, загривки… все черные…

Наскоро прихватив винтовку веревкой к ветке — чтобы не свалилась — Паломник соскочил вниз.

— Этническая чистка в полный рост — сообщил он Акумбе человек сорок, две машины с пулеметами. На одной — крупнокалиберная спарка, минометов не видно. Обойдем?

Акумба отрицательно покачал головой

— Это мой народ.

— Это не твой народ… — сказал Паломник — ты амхари.

— Это мой народ. Я африканец. Ты — можешь идти, белый.

— Тебя убьют. Там сорок человек.

— Тогда я погибну как мужчина и воин…

Акумба встал с места — он спокойно сидел до этого, поджав под себя ноги — собираясь идти к селу.

— Акумба…

Акумба обернулся. Паломник бросил ему пистолет-пулемет, на нем был глушитель.

— Заходи слева. Я уберу пулеметчика на спарке. Будь осторожен. Не лезь на рожон, дай работать мне.

— Зачем тебе это, белый?

Паломник провел рукой по лицу

— Видишь, какого цвета стала моя кожа? Теперь я тоже… африканец.

Акумба хлопнул в ладоши — так африканцы выражали уважение мужеству другого человека — и пошел вниз, пригибаясь, чтобы его не было видно за пересохшим кустарником.

Паломник залез на дерево, приложился к винтовке. Мысленно прорепетировал, что он будет делать, кого уберет и как.

Выбрал крайний дом, прицелился по элементу его украшения — вдавленным в глину разноцветным бусинам, которые образовывали круг — как раз мишень. Винтовка кашлянула, глушитель поглотил звук. Несмотря на то, что винтовка пролежала восемь лет в земле — работала она превосходно. Умеют немцы делать оружие…

Ага, правее…

вернуться

101

Помоги мне (амхари)

вернуться

102

друг (суахили, так же африкана, общеафриканский сленг)

52
{"b":"154231","o":1}