ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот таким был город Танжер, стоящий во главе всего. Гнездо организованной преступности, порт и, одновременно — один из лучших курортов региона. Тебя здесь не ограбят местные подростки на улице и не обсчитает официант в таверне — потому что мелких жуликов могут вывезти в пустыню и бросить там связанными. Или вывезти в Атлантику на катере — в качестве приманки для акул. Там, где гнездовье орлов — воробьям делать нечего…

Подали ужин — на серебряных, а не пластиковых подносах, не так как в самолете. За дижестивом мы собрались компанией: двое высокопоставленных приказчиков из Русско-Азиатского банка, товарищ управляющего из Донского, еще несколько человек из разных товариществ и обществ, трое военных, включая меня — хотя я не совсем военный, я — флотский. Разговор — конечно же о делах, о восстановлении после Второй мировой, о проникновении русского капитала в Африку и Латинскую Америку, о возможности торговли и открытия производств. Правильный капитал — всегда идет рука об руку с военной мощью, а правильное государство — всеми силами поддерживает экспансию своего капитала. Теперь, с наличием военных баз в Африке и перспективами в Латинской Америке — настала пора трогаться в путь и капиталу. Без экономического завоевания — военные победы не имеют никакого смысла…

Так что не зря, ох не зря нас, военных и флотских пригласили в свою компанию деловые, и не зря — накрывали стол: за один этот разговор о своих нуждах и чаяниях им у себя премии немалые выпишут…

Потом — погасили свет, и мы устроились в кроватях на верхней палубе, а кто — и в выдаваемых по потребностям гамаках, как на стародавних судах. Летим, как плывем… хорошая все так штука, дирижабль…

В Танжер мы прибыли сразу после завтрака, утром. Дирижабль плыл над танжерским заливом, приближаясь к причальной вышке на холме Монтань. Внизу — безумие белых парусов и солнечные зайчики линз — дирижабль для многих был по-прежнему в диковинку…

В двадцать первом веке живем, господа…

Не выходя из аэропорта, я набрал телефонный номер из общественной кабинки. Собственно говоря: только ради этого я сюда и прилетел — ради одного телефонного звонка и возможной встречи. Генерала Тимура не найти просто так: нужны союзники. Причем — союзники с той стороны баррикад, которые имеют возможности действовать не совсем легальными методами, и которых не воспринимают, как государственных служащих. Такие союзники у меня были… возможно, были. Возможно…

— Манхеттен-банк, добрый день…

Конечно же, это был секретарь. Глупая кукла, которая сидит в присутствии и всем говорит именно это — добрый день. Телефон я нашел в адресной книге, а название конторы — в документах Отдела специальной документации МИД. У нас здесь есть консульство.

— Добрый день, сударыня. Извольте пригласить месье Микеле Альвари к аппарату.

— Не уверена, что он на месте, месье, возможно, вам будет удобнее поговорить с менеджером, он…

— Ничуть не удобнее. Мне нужен именно месье Микеле Альвари.

— Я посмотрю… как вас представить?

— Никак. Напомните ему про случай в Нью Эйдж Арена. Нью-Йорк, год назад.

— Извольте немного подождать, месье.

Микеле этот случай должен был помнить. Тот случай, когда он схватился с тремя совершенно потерявшими страх неграми, а потом — с ними пришлось разбираться уже мне — должен был заметно повысить его самооценку и самоуважение. А для итальянцев — это очень важно, в отличие от русских им очень важно, что о них думают другие люди.

Трубку взяли быстро.

— Слушаю вас… — это был Микеле

— Это я, Микеле…

— Дон Алессандри…

— Не называй имен. Я в аэропорту, можешь заехать? Есть дело.

— Не вопрос, дон Алессандри. У вас все нормально?

— Да, все в порядке. До встречи.

Я повесил трубку первым.

Работая в Нью-Йорке в такой опасной и скользкой сфере деятельности как оказание частных охранных услуг и торговля оружием — нельзя не иметь дело с сицилийской мафией, которая пустила корни в этом городе еще в конце позапрошлого века. Сицилия — жестокое место, место где смерти больше, чем земли, а умереть в постели в старости — невиданная роскошь. Долгие годы сицилийские крестьяне, спасаясь от кровной мести или просто желая лучшей жизни для себя и своих детей, на последние деньги покупали билет на пароход, и в трюме, в каюте без окон, третьим классом отправлялись через океан. На той стороне океана — их никто не ждал, они встречали чужое, равнодушно или даже враждебно относящееся к ним общество, говорящее на другом языке: наверх надо было пробиваться зубами и когтями. Но им было не привыкать — ни пробиваться, ни голодать, ни работать на работах, которые не будет делать уважающий себя абориген. Как и у себя на родине, на Сицилии — они сбивались в стаи, селились в одних и тех же домах, потому что вместе выживать было легче. Они не спускали никому оскорблений на Сицилии, поддерживали обычай кровной мести — и не видели оснований к тому, чтобы менять свои привычки здесь. Так в Новом свете появились люди, которые «отличались сдержанностью и зловещим спокойствием — эти черты отличали каждого члена организации, от князя и до последнего крестьянина — издольщика». Так говорил о мафии человек, который в тридцатых годах побывал на Сицилии и видел все своими глазами.

Мафия не росла сама по себе — ей дали укрепиться. Вырасти из просто организаций итальянских мигрантов — в параллельную власть, располагающую гигантскими деньгами, иногда сравнимыми с государственным бюджетом. Сначала — мафия поднялась на законе Уолстеда или на сухом законе — его отменили не потому, что он был неправильный, а потому, что у государства не было сил обеспечить его выполнение, потому что Америку наводнили шайки дерзких и жестоких преступников, перемещающихся на быстрых машинах хот-род, [106]вооруженные армейским автоматическим оружием и вступающие в бои не только с полицией — но и с мелкими подразделениями регулярной армии. Основные сливки от сухого закона сняла именно мафия, открывшая по всей стране десятки тысяч подпольных распивочных: мафиози были организованы, жестоки, они охватывали всю страну и имели достаточно денег для того, чтобы закупать крупные оптовые партии спиртного. Потом, годах в пятидесятых — до этого мафия притихла, в основном вкладывая деньги уже в легальный бизнес и продвигая идею центров игровых развлечений — появилось новое Эльдорадо, сулившее прибыли многократно превосходившие те, которые мафия получала от торговли спиртным. Кокаин…

Директором ФБР с 1921 по 1974 годы в САСШ был Джон Эдгар Гувер — но он возвысился еще раньше, когда возглавлял ведомство Генерального инспектора при Министерстве Юстиции США, а это было еще в десятых. Гувер стал родоначальником и архитектором всей классической системы правоохранительных органов САСШ, создателем Федерального бюро расследований и Специальной разведывательной службы, первоначально просто ответвления от ФБР. До Гувера — министерство юстиции даже не могло вести досье на подозрительных граждан, это считалось нарушением прав личности. В стране не было нормальной разведки, [107]не было федерального правоохранительного органа — с преступниками боролись местные шерифы и полицейские управления городов, да сыскное бюро Ната Пинкертона, которые и было настоящим прообразом ФБР. Когда Гувер умер — фактически на своем рабочем месте — в стране сложилась мощнейшая, не уступающая сыскной полиции и гестапо система внутреннего сыска, где хранилось досье на каждого американского гражданина. Именно Гувер в тридцатые и сороковые сыграл поистине выдающуюся роль в предотвращении еврейско-коммунистического мятежа в САСШ и приходе к власти троцкистов-коммунистов. В условиях тяжелейшего экономического кризиса подобный исход событий был вполне возможен, несколько миллионов американских семей голодало, забастовщики вели бои с американской армией и полицией, угрожая самому существованию государства. [108]Но вот мафию — Гувер не видел в упор, ФБР выпускало один меморандум за другим, где утверждала, что численность всех мафиозных группировок в стране не превышает… одной тысячи человек. Только после смерти Гувера, в семьдесят восьмом вышел шокировавший нацию меморандум, в котором численность мафиозных группировок оценивалась в полмиллиона человек, а бюджет мафии — в сто миллиардов долларов в год…

вернуться

106

Видимо искаженное от hot road, горячая дорога. Кустарно форсированные машины в САСШ появились именно тогда — для перевозки спиртного.

вернуться

107

На самом деле, она была. До появления ЦРУ — американская разведка называлась «Американский красный крест» и маскировалась она под благотворительную организацию. Американский красный крест тесно взаимодействовал с Госдепартаментом США и немало сделал, например, для революции в России в 1917 году. Одним из явных американских агентов в революции 1917 года был Троцкий.

вернуться

108

Мы мало что знаем реального о рабочем движении в САСШ. Например, осенью 1921 года в округе Логан, Западная Виргиния шли бои шахтеров с частными детективами, нанятыми угольными компаниями, причем численность вооруженных шахтеров составила 15000 человек. Бои прекратились только после ввода на территорию округа армии САСШ. В этом мире — Великая депрессия была короче по времени — но проходила она чрезвычайно тяжело во всем мире, потому что не удалось в 1917 году разграбить Россию. В САСШ она прекратилась только к сороковым после избрания президентом национал-социалиста Хью Лонга и принятия им мер к стимулированию промышленности аналогичных тем, какие в нашем мире применила фашистская Германия.

55
{"b":"154231","o":1}