ЛитМир - Электронная Библиотека

- Простите меня! Простите поскорее! Или я сгорю от стыда!

По дороге домой долго молчали. Лана все еще ругала себя за свое поведение с Сашиной мамой, хотя они помирились и даже всплакнули, обнявшись.

- Ты на Екатерину Кирилловну не сердись, она ведь пережила не меньше нашего, - вдруг нарушил молчание Платон.

Между прочим, сцены, разыгравшейся между женщинами, они с Сашей не видели. Телепат у нее растет, что ли?

- Лишь бы она на меня не сердилась, Тошка, - со вздохом сказала Лана. - Я иногда бываю… несносной.

- Да ладно, чего ты! Вы же хорошо попрощались, я видел. Она на тебя не злится, - утешил Платон. - Ну, и что про нас плетут в городе?

- Ты, Тош, историю любопытной Варвары помнишь?

- Я фольклором не интересуюсь, - надменно заявил Платон.

- Не интересуется он… А я вот вспомнила не вовремя, - вздохнула Лана. - Не потому не вовремя, что ничего не узнала, а потому, что обидела хорошего человека, который не просто поболтать хотел, а душой болеет за нас. Да и за себя тоже. Она ведь наш постоянный автор. И какой!

- Мам, не расстраивайся, тебе нельзя. Don’t worry! Be happy! - пропел он своим скрипучим подростковым голосом. - Ну и хорошо, что ничего не узнала, а то мучилась бы от несправедливости.

Они уже подходили к своему дому, когда позвонил Олег и сообщил о благополучном прибытии к старшим Стечкиным.

- Завтра с утра поедем навестить Влада, а потом - к теще, а то уже сколько она внука не видела, - доложил он.

- Домой вас, я так понимаю, послезавтра ждать?

- Нет, завтра поедем. Не могу же я первый рабочий день прогулять.

- Отлично, маме привет от нас…

- А как же! Ну, ведите себя хорошо…

- Все, теперь уборка неизбежна, - закончив разговор, сказала Лана Платону.

Решила начать с кухни Стечкиных, но запах еды, простоявшей целый день на столе, вызвал уже привычную реакцию. Платон, увидев ее страдальческое лицо, отобрал у нее тарелки.

- Мам, если тебя так тянет на уборку, иди у нас в квартире чистоту наводи. К дяде Паше завтра все равно его домработница придет, не знаешь, что ли?

- Знаю, но кухню хотя бы надо убрать…

- Ага! И будешь каждые пять минут унитаз пугать… Иди, я сам. И ужин я тебе приготовлю. Иди уже! Телик посмотри или почитай.

- Ну, хорошо… А ты ничего у нас парнишка растешь, заботливый! - Лана хотела потрепать сына по голове, но он увернулся. - Пубертатный период, - вздохнула она и хотела уже уйти, но остановилась, нерешительно глядя на Платона, который сновал по кухне, деловито собирая со стола остатки утреннего пиршества. - Тош, Тимка как-то не очень хочет сестренку… А ты?

Платон замер с посудой в руках, помолчал…

- Ну у тебя и вопросики, ма… Откуда я знаю? - Он осторожно поставил обратно на стол башню из чайных чашек, повернулся лицом к Лане и нерешительно сказал: - Вот если честно, я пока ничего не знаю. Мне только тебя жалко.

- Знаешь, Тошка, что в тебе неизменно с самого младенчества - так это твоя правдивость, - со вздохом сказала Лана.

- Не понял, ты меня хвалишь или ругаешь? - с подозрением спросил Платон.

- Хвалю, конечно, - опять вздохнула Лана и пошла в «кабинет-гостиную», прихватив из вазы большое зеленое яблоко.

На их половине Олег с Тимкой крупномасштабных сборов не устраивали, квартира выглядела вполне пристойно. Лана включила телевизор, взяла «пыльную» салфетку, начала протирать мебель. Трели своего мобильника она услышала не сразу, да пока еще отыскала его - опоздала ответить. Даже не посмотрев, кто это звонил, она нажала кнопку последнего непринятого вызова.

- Светочка, ты? Звоню-звоню, не отвечаешь… - услышала она голос капитана Васильева.

- Эдуард Петрович, как я рада вас слышать!

- Ты на меня уже не сердишься за мое недоверие?

- Да что вы, я такой виноватой себя чувствую. Ведь это из-за моих фырканий вы попали в беду.

- Да брось ты - в беду! Я уже дома, со мной все нормально. А Олег отбыл в Москву, я в курсе. Ты себя как чувствуешь?

- Все в норме, Эдуард Петрович.

- Хорошо… Ты Олегу передай: как приедет - пусть сразу мне позвонит.

- Хорошо…

- Ну, будь здорова!

- И вы тоже…

Ох, какой камень с плеч! Капитан дома и на нее не сердится! Что-то ей в последнее время часто приходится просить прощения. Надо в себе повнимательнее разобраться: может, она что-то делает не так?

В дверном проеме возникла Тошкина фигура. Каратист. Ходит, как кошка, бесшумно…

- Мам, картошку я сварил. Тебе ее чем полить - вареньем или зубной пастой?

- Маслом оливковым, остроумный ты наш. И в холодильнике, кажется, еще кислая капуста оставалась…

- Ух ты, прогресс - от зубной пасты отказалась, маслица попросила!

- Ну-ну, не преувеличивай степень моего безобразного поведения. Масло я и раньше ела. А вот тортика мне что-то впервые за отчетный период захотелось. Осталось там что-нибудь вроде бисквита в шоколаде и с вишнями?

Глава 19

Утром Павел, неоднократно поминая тлей всех цветов радуги, облачился в костюм от какого-то там Хьюго, повязал скромный галстук, который стоил приблизительно как отечественный автомобиль. «Офисная» одежда была для него мучением, при любой возможности он натягивал свитер и джинсы. Но такие «возможности» выдавались все реже. Ноблес оближ, тля зеленая! В крапинку, в полосочку…

Олег с Тимкой поехали следом за автомобилем Павла, но, съехав с МКАД, джип и «форд» прощально бибикнули друг другу и направились каждый в свою сторону.

К институту Склифосовского подъехали не скоро: настоялись в московских пробках.

Тимка измаялся, иззевался и искрутился, насколько позволял ремень безопасности. Олег не раз пожалел, что связал себя автомобилем: на метро в пять раз быстрее было бы… Но тем не менее наконец все же прибыли на место. Добродушная гардеробщица долго подбирала Тимке белый халат, «чтобы мальчонка совсем не утонул». Ее труды увенчались относительным успехом: гардеробщица исхитрилась подвязать полы халата Тимке на пузе. Олег тоже накинул робу, оба натянули бахилы - и пошли.

Они уже подходили к палате, где лежал Влад, когда из ее дверей выскочил человек и понесся им навстречу. Олег понял, кто это, только когда человек, яростно бросив: «Пррриветствую!» - промчался мимо. Это был Байкин.

Из-за двери, как и в первое посещение, Олег услышал быстрый девичий говорок, постучал, и снова, как тогда, Стася крикнула: «Войдите!» Но от прежней Стаей только голос и остался. Она была одета в докторскую робу, волосы спрятаны под шапочку. На лице никакого макияжа.

- Ой, Олег Дмитриевич! Это ваш сын? - Она накинулась на Тимку, затормошила его, стала что-то быстро говорить. Тимка, за последнюю декаду поднабравшийся опыта общения с девицами нескольких возрастных групп, не очень-то и смутился таким натиском, солидно отвечал на вопросы Стаей, даже свои задавал. А Олег тем временем поздоровался с Владом, порасспрашивал о здоровье и подошел к заинтересовавшей его встрече у порога палаты.

- Байкин? - Влад усмехнулся. - Байкин, друг мой, приехал ко мне на работу проситься…

- Та-ак, - протянул заинтригованный Олег. - А как же его планы по взятию «Объектива»?

- Какие там планы!… Он пребывает в дикой панике. А я прикинулся совсем немощным, и моя дочь тут же мне чудесно подыграла. Я за что-то его хвалил - и он таял, как мороженое на пляже… Наконец я пожаловался на невнимание ко мне со стороны Царя - и тут Степу прорвало! Ему, оказывается, давно надоело ходить в шестерках, и он ушел с должности в «Рассвете»! Сам ушел! Он так бил себя в грудь, что я понял: Царь дал ему бо-ольшого пинка!… И тогда он сказал, что хотел бы устроиться в «Прогулки». Что он имеет огромный опыт работы в рекламе - естественно, в добывании, а не в производстве. И знает, что мой руководитель рекламного отдела плохо ведет дело. А он, Байкин, поведет дело так, что мы с ним через полгода сможем откупиться от Царя. Мы с ним! Умора, ей-богу…

42
{"b":"154237","o":1}