ЛитМир - Электронная Библиотека

- Неужели, вместо всего этого, ты когда-то хотел сидеть на крыльце и укачивать младенцев, – она решила обратить разговор в шутку. Но собеседник не «повелся»:

- Я не хотел, чтобы мой ребенок имел отношение к Ордену.

- Почему?! – Мотма ожидала чего угодно – жалоб, ностальгии, воспоминаний и счастье и обидах – но только не этого.

- А ты – посмотри на нас, – просто ответил Вейдер. – На меня, на Императора, на Кеноби, да и других джедаев вспомни. Скажи мне, кого ты видишь?

- Ну, не знаю. Общих черт у вас довольно-таки мало, разве что Сила, – озадаченно нахмурилась сенатор.

- Да, мы разные, у каждого свои пунктики, своя правда и даже свои темные стороны, но все мы – убийцы.

- Как и любые солдаты.

- Нет. Ты – не человек Ордена, и не понимаешь разницы. Солдат, это профессия, в то время как джедай, или ситх, без разницы, – это образ жизни. В каком возрасте призывают в армию? В семнадцать? Восемнадцать? Форсъюзеры получали учеников намного раньше. Ты никогда не задумывалась, почему рыцари так часто ходили на миссии парами?

- Передавали опыт падаванам.

- Да, но и не только. Понимаешь, будь я твоим учителем и занимайся мы тренировочными боями – я был бы лучше тебя. Но все же, я был бы много медленнее, чем противник моего уровня в реальной схватке. Ученикам об этом говорят. Но многие, почти все, забываются. Бывают слишком самоуверенны, – губы под маской скривила горькая усмешка – как дань прошлым ошибкам: – И еще – недооценивают мастеров.

- Почему? – Мотма поняла, что Милорд говорил и о себе, но не устояла перед соблазном. Мир форсъюзеров манил своей неизвестностью, и вот теперь, впервые за годы, ей что-то о нем рассказывают, а не отделываются отговорками.

- Рефлексы. Нас обучают не спортивным стойкам и красивым позам. Задача – в кратчайшее время нанести несовместимые с жизнью повреждения максимальному количеству противников. Руками, ногами, лайтсейбером. Уличный боец бьет, чтобы причинить боль. Спортсмен сражается ради победы. Любой удар, наносимый форсъюзером, имеет цель – убить. И останавливаться на тренировках приходится усилием воли. Используя сознательный контроль, который противоречит концепции «почувствуй Силу» как таковой. Падавану же сдерживаться не надо, он точно знает, что не может ранить мастера случайно, и именно поэтому Мастер – звание, которое сложно получить. Вопросы безопасности при подобном подходе очень важны, а учителям приходится постоянно балансировать на грани. Зато, если они хотят именно убить: настоящий поединок – это красиво. Такая скорость, такие эффекты, но – в нем практически нереально быть просто раненым. Обычно более слабый или ошибшийся получает несовместимые с жизнью травмы по полной. Не из-за жестокости и жажды чужих мучений, нет. Просто, там практически нереально остановиться. И я не хочу ЭТОГО для Люка.

- Погибнуть можно от любых причин.

- Это так. Но – иногда сложно жить с таким знанием. Я не хотел бы для сына собственной судьбы. Я сделал много опрометчивых шагов, пытаясь уберечь его от подобного еще до рождения. Теперь – он взрослый, и я едва ли могу мешать ему, если Люк выбрал свой путь. Надеюсь, он все же не пожалеет, увидев последствия.

- А ты, ты хотел бы быть другим? Не быть частью ни одного форсъюзерского Ордена?

- Мне сложно такое представить, наверное, я слишком стар – и слишком принадлежу ИМ. Я ведь не Люк. Я родился в другое время, в других обстоятельствах – и прожил свою жизнь. У меня не было выборов Люка, а у него – не будет моих. Мы – разные.

- И, все же, вы – отец и сын.

- Да, хоть одна приятная новость.

Мон показалось, что их улыбки появились одновременно. Его улыбку, конечно, она не видела, но откуда-то знала, что Главком улыбается.

На одной эмоциональной волне:

- Ну, что – поговорил со своим сыном? – Император Палпатин отвернулся от огромного, во всю стену, обзорного экрана и посмотрел на ученика. Последний неподвижно замер у двери, со склоненной головой – живое воплощение почтения, в противовес поведению в ангаре. Вейдер всегда был очень чувствителен к настроению Повелителя и наверняка заметил, что его задело подобное невнимание. Палпатину как-то некстати вспомнился тот давний разговор с Линнардом.

«Вы ревнуете?»

Наверное, все же да. Раз это видят другие, пора признать кое-что и для себя. Наверное, ревнует. К тому, что у столь близкого ему человека, – ученика! – вдруг появилась семья. Линнард прав – он не понимает и не принимает подобных ценностей, и именно чувством внутреннего родства, пониманием эмоций объяснялась совершенно алогичная снисходительность Властелина к бывшему джедаю Кеноби. Он не любил этого рыцаря – как и то, что олицетворяли собой все, подобные ему. Однако чувства Оби-Вана после ухода Люка каким-то странным образом вошли в резонанс с его собственными. С ощущением некоторой потерянности и, наверное, обиды на саму жизнь: оттого, что ученик выбирает нечто, непонятное и недоступное его, Мастера, пониманию – и приобретает желаемое. Наверное, то же самое ощущают родители, когда приходит осознание страшной правды: дети уже выросли и пора выпустить их из гнезда.

Орден заменял ученикам семью – так было в обоих Орденах, и в Темном и в Светлом. И как-то неожиданно пришло в голову, что Мастера, удерживающие воспитанников возле себя, не дающие им уйти в самостоятельное плавание – ничуть не лучше, а даже порой и хуже, тех самых властных родителей, над которыми там принято смеяться. Та же психология, но игнорируемая веками. Ибо изучить человеческую природу и играть на чужих эмоциях – легко. А вот включить себя любимого в эту массу под названием человечество со вполне конкретной природой – трудно. Ну, как же! У нас все по-иному, есть новый путь... чушь! Люди. Все равно – люди, пусть и с искусственно вскормленными комплексами избранности и величия.

Интересно, понимает ли Вейдер, какой раздрай воцарился в душе его наставника? Вероятно, нет, только чувствует, что Мастер расстроен. Оно и к лучшему: данные материи не относились к числу тех, которые Дарт Сидиус рвался обсуждать.

- Почему, Ваше Величество? – Палпатин непроизвольно вздрогнул, чего со старым политиком не случалось долгие годы. И лишь потом сообразил – Милорд заговорил в ответ на его собственный вопрос о Люке, а не услышав последнюю из мыслей Повелителя. Их не так легко прочитать, даже Лорду Вейдеру.

- В каком смысле «почему»?

- Почему вы позволили Люку поехать на Дагоба?

«А-а-а, догадался. Значит. Что же, все правильно – мальчик не решился бы говорить о поездке, как о решенном деле, не будь у него поддержки кого-то весомого. А чье слово на флоте тяжелее приказов Главкома? Выбор невелик».

- Он не принадлежит нам.

- Значит, вы хотите отдать его им? – голос Лорда исполнен такой подозрительности, что губы против воли растягиваются в улыбке.

- ИМ он тоже не принадлежит. Но поймет это только со временем.

- Он хочет стать джедаем.

- Джедай – это термин, Энекин, – теперь уже вздрагивает Вейдер – в ответ на то давнее имя в устах учителя. Имя рыцаря-джедая и хранителя мира. – Тебе ли не знать, как быстро может меняться содержание терминов? Даже у слова «долг» есть много значений.

Милорд подумал о Бейле Органе – и мысленно согласился с Императором: их понимание долга расходилось очень существенно. А Сидиус тем временем снова повернулся к окну и тихо продолжил:

- Посмотри, ученик, сколько звезд. Если мы со светлыми не можем разделить некоторые аспекты философии, кто сказал что нам надо делить и эти миры – тоже? Древние пробовали: ничего хорошего из тех историй не вышло. Теперь здесь есть моя Империя, но это не империя ситха, хоть я и стою у руля. На девяносто процентов она создана вполне обычными интригами и подкупом, управляется вполне обычными бюрократами, а охраняется – военными. У нас нет сотен ситхов, заправляющих всем лишь по праву наличия Силы, и у меня отсутствует желание это менять, – он снова обернулся и пристально посмотрел на ученика: – Мне есть что делить с Оби-Ваном Кеноби, но это, скорее отголоски старых противоречий Орденов, и давние следы личных обид. С Люком – нет ни того, ни другого. У нас вполне приличные отношения. Зачем мне их портить лишь потому, что ему хочется именоваться «джедаем»? – Палпатин пожал плечами и подумал: «а тем более, зачем мне портить отношения с тобой», но вслух произнес: – Джедай – это лишь слово. А Люк никогда не станет человеком старого Ордена.

119
{"b":"154243","o":1}