ЛитМир - Электронная Библиотека

- Зейн, мне кажется – или вы подначиваете меня специально?

- Не понимаю, о чем вы.

- Понимаете. Я тоже могу быть очень въедливым, постоянно брюзжать и всячески доставать вас весь остаток полета. Если у вас есть медицина, то я выберу другое поприще. Например, бюрократию.

- При чем тут бюрократия?

- Ну, думаю, нет ни одной области жизни, где она оказалась бы не при чем. А я мог бы проверить вашу деятельность на соответствие стандартам. Соответствует ли нормам длина проводов в аппаратуре? Сколько секунд вы тратите на инъекцию? А, может, тут освещенность на пару единиц ниже, чем принято?

- Вот уж не думал, что кому-то захочется тратить время на такую чушь.

- Ничего, времени у меня хватит. Удивляюсь, как подобная идея не пришла в голову главкому – уж он точно знает все инструкции наизусть. Мне, к сожалению, придется заказать печатный вариант. Что же до чуши – знаете, Линнард, любой маразм становится приказом, если на нем расписывается Император.

Люк посчитал, что это – очень подходящий момент, чтобы вклиниться в разговор:

- Мне кажется, или вы стали гораздо чаще упоминать Его Величество в разговорах?

Фраза возымела потрясающий эффект: врач просто застыл с открытым ртом, думая о том, что будет, если мальчик пойдет чуть дальше и напрямую свяжет начало этих разговоров с появлением Сида на корабле. А вот Император не смутился. Обладая способностями, отсутствовавшим у Зейна Линнарда, Палпатин понял, что словесный выстрел Люка лег так близко к цели чисто случайно. Сила, помноженная на интуицию, возможно, юноша сумеет додумать мысль до конца, но это явно произойдет не сегодня. А ситх не собирался играть с ним вечно. Только до Корусканта, где ему снова придется стать Повелителем Империи. А пока, пока мальчишку стоит немного запутать. Чтобы все озарения протекали по плану:

- Именно так. Мы ведь приближаемся к Центру Империи на имперском корабле. Хотя власть Палпатина распространяется на все государство, столица по праву считается ее центром. И, возвращаясь назад, мы, естественно, думаем, кто и как нас там встретит.

- У вас неприятности? – юноша удивительно четко ухватывал суть.

- Ничего такого, в чем ты можешь помочь. Извини, – первый урок на тему «прямота не всегда хороша». Интересно, эту инструкцию Люк тоже «прочитает между строк», или в его сознании есть какие-то фильтры? Судя по реакции – похоже, прочитал. Интересно, но теперь стоит сменить тему. – Что до частоты упоминания Императора, теперь этот титул часто звучит в проклятиях. Особенно в устах Альянса. А еще, как я слышал, некоторые люди с окраин специально собираются по нескольку раз в день, чтобы его упомянуть и чуть ли не молятся. Как правило, это те миры, о которых почему-то забывали в Республике. Тебе ведь известно, что за двадцать лет наше государство несколько расширило свои границы? Например, твой родной Татуин стал его частью совсем недавно. Знаешь, как это произошло?

- Вроде бы, было восстание. У нас не любят об этом говорить. И на правителя не молятся, если вы на это намекали. Ведь это произошло до Империи.

- Никто не любит говорить о жертвах. Что до Палпатина – тут ты ошибаешься. Тогда он не носил титул Императора, но его правление началось еще в республиканские времена. Если ты читал учебники...

- В учебниках Старую Республику стараются не упоминать, – вмешался Линнард. – Или упоминают очень скупо. Вероятно, считая, что нынешняя элита была бы рада забыть некоторые подробности своей биографии.

Такая ремарка снова навела Люка на размышления об отце. Эти двое явно знали больше, чем говорили, однако, сознание форсъюзера зафиксировало еще один любопытный факт. Который юноша решил немедленно прояснить, не откладывая в долгий ящик:

- Сид, вы называете Его Величество по имени. Это бравада – или...

- Нет, ты прав. Мы действительно знакомы лично.

- И он дал вам разрешение называть себя «Палпатином»? – недоверчиво вопросил Скайуокер. «Сид» ухмыльнулся:

- Я называл его «Палпатином» еще в те времена, когда он и не помышлял ни о каком титуле. А теперь я слишком стар, чтобы меняться.

- Вы – самый изворотливый человек из всех, которых я знал. Включая доктора Линнарда, – честно ответил Люк. Врач хмуро пробурчал: «Спасибо!», – а улыбка старика стала шире:

- Неужели изворотливее Кеноби?

Юноша задумался. Да, Бен тоже был из категории «палец в рот не клади». Он знал Люка всю жизнь и всю эту жизнь упорно молчал о его отце и своей роли в событиях, приведших его к гибели. А в том, что джедай в них участвовал, Скайуокер уже не сомневался. Как и Сид. Понимание пришло столь внезапно, что Люку захотелось постучать кулаком по лбу, ужасаясь былой слепоте. Те разговоры – старик говорил иносказательно, но явно не с чужих слов. Он был там. Видел. Знал. Теперь молодой человек смотрел на Сида новыми глазами – и начинал понимать нервозность Линнарда. Пока он идет ровно туда, куда его направляет этот старик. А тот только мучит его душу загадками, лишая вожделенных знаний. Не обманывает, нет. Просто – умалчивает.

- Похоже, ты хочешь меня о чем-то спросить, юный Скайуокер? – странно, но в голосе Сида слышалось почти одобрение. Люк удивился: если бы кто-то другой подумал о нем такие вещи, как он – о собеседнике минуту назад, юноша бы, несомненно, обиделся.

«Сердиться на правду просто грешно. И – глупо», – прозвучал в его голове мягкий голос старика. – «А радуюсь я тому, что тебя не так уж просто обмануть. Так, куда мы летим – многие попробуют. Не сомневайся».

Понято и принято. Подобную логику Люк понимал очень хорошо. Однако мыслительный процесс не помешал ему быстро задать свой вопрос. Пока собеседник не передумал:

- Вы знали моего отца?

- Конечно. Ты и сам это понял.

- И – сыграли какую-то роль в его гибели? – спросил и понял: не так. Он ошибочно построил вопрос – так говорили чувства. Однако, не подсказывая, КАК будет правильно.

Вот теперь Сид не улыбался.

- Если бездействие и промедление можно считать ролью – то да. А про гибель Энекина тебе лучше расспросить джедая Кеноби, – на сей раз, в его тоне звучало почти неприкрытое презрение. Слово «джедай» Сид практически выплюнул, из чего Люк заключил, что был прав относительно его стороны в новооткрытом форсъюзерском конфликте. Ситх. А Вейдер – тоже, кстати, ситх, называл себя «другом Энекина». Рыцаря джедая, или – тогда уже не джедая? Живо припомнив давешнюю притчу о юноше, выступившем против организации, Люк поднял на старика округлившиеся глаза:

- Вы намекаете, что Кеноби убил моего отца за то, что тот принял другую сторону в конфликте?

Раздался мелодичный звон – кажется, Линнард выронил пузырек, который вертел в руках во время беседы. Но Скайуокеру было наплевать. Он буквально впился взглядом в лицо Дарта Сидиуса и видел там... видел...

Люк внезапно опустился на пол, закрыв лицо руками. Ему казалось, что рухнула вся его жизнь. Бен, так подло обманувший его доверие, дядя и тетя, пугавшиеся Империи, как огня, неприязнь Оуэна к Кеноби, и все эти вечные недомолвки. Кругом одна ложь. Причем ложь особого сорта: она правдива. Собеседники искренне верят, во что говорят, и легко вводят его в заблуждения. Они точно знают, какие употреблять слова, чтобы Люк понял не то, что было на самом деле, а то, что нужно им. Ларсы, Бен Кеноби, даже Вейдер, хотя он преимущественно молчал, за что, пожалуй, стоило сказать спасибо. Линнард, искусно плетущий паутину, чтобы только молодой человек не обнаружил правду. И... Сид. Неужели он думает, что, после такого обмана он будет кому-нибудь верить?

- Не думаю, Люк, – сухая старческая рука легла на его опущенное плечо. Первым побуждением было стряхнуть эту непрошеную тяжесть, убрать помеху, нарушившую его горе. Юноша не хотел делиться переживаниями, но старик был на удивление настойчив.

- Ты же хотел правду, Люк? Слушай. Ты прав: во время революции твой отец встал на сторону Императора, против бывших друзей, против жены и джедаев. За это Орден желал его смерти, – и Кеноби поручили его убить. О том, что произошло потом, точно знали лишь эти двое – и твоя мать. Причем последняя наверняка жалела, что вмешалась. Ну, Сила ей судья. Как бы то ни было, в итоге Энекин Скайуокер исчез, а о судьбе Оби-Вана я узнал от тебя.

58
{"b":"154243","o":1}