ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Освободиться от меня? — повторила Джесси. Пораженная и обиженная, она отстранилась и попыталась вырваться. — И сегодня ты решил заняться любовью со мной, настоящей. — Ледяная злость охватила ее. — И если ты сможешь доставить мне то удовольствие, о котором мечтал, ты, как по волшебству, освободишься от моих чар? Да?

Разозлившись, она резко дернулась, стараясь вырваться из плена.

— Да, — автоматически произнес он, думая лишь о том, как удержать ее в своих объятиях. Вдруг до него дошел смысл сказанного. — Нет! Черт возьми, Джесси. Теперь я уже не знаю.

— Значит, по-твоему, я совершенно бессердечная. — Она посмотрела на него сузившимися глазами, сердце бешено стучало. — Иначе ты бы поинтересовался, что я сама об этом думаю.

Вне себя от ярости Джесси рванулась, выскользнула из его рук и побежала в непроглядную темноту комнаты.

— Джесси, черт побери!

Теперь она выскажет ему все. Джесси встала под лестницей, едва освещенная луной, и прокричала:

— Раз я сама пользуюсь мужиками, а затем выбрасываю их, словно грязные тряпки, ты можешь не стесняться и сделать то же самое со мной.

— Я не это имел в виду, ты прекрасно знаешь. Его голос раздался совсем рядом, и она вновь отодвинулась в темноту, крича через плечо:

— Одна страстная ночь и, любимая, прощай навеки?! Неплохая идея, Диллон.

— По-моему, именно ты собираешься уезжать завтра утром. Это ты уже два дня водишь меня за нос!

Она обернулась на его голос.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что в самом деле собирался меня соблазнить в первый же день?

Диллон схватил ее в темноте за руки и притянул к себе.

— Я и правда не мог думать ни о чем другом после того, как увидел тебя в клинике.

— Но ведь я тебе даже не нравлюсь!

— Я хочу тебя так сильно, что, когда я на тебя смотрю, у меня сводит зубы. Но я был на тебя жутко зол. Ведь я считал, что ты приехала сюда соблазнить Стефана.

— Так оно и есть, — пожав плечами, согласилась она. Вся злость исчезла как воздушный шарик, поднявшийся в воздух и скрывшийся в небе.

Диллон не то засмеялся, не то вздохнул.

— Давай не будем начинать все сначала, Джесси. — Он обнял ее за талию и прижался подбородком к волосам.

— По-моему, мы слишком много говорим.

— Вполне с тобой согласен. Он поднял ее на руки и понес по лестнице на второй этаж.

— А дверь? — Лунный свет струился в комнату через распахнутую настежь дверь.

— Мы на краю земли. Кто нас здесь побеспокоит? — Он положил ее на кровать и нагнулся. — Койоты? Ладно, сейчас закрою. — Он наклонился ниже и слегка ее поцеловал. Затем оторвался и вдруг вновь приник в жадном продолжительном поцелуе. Одной рукой он обхватил ее за талию, другой коснулся ее груди. Когда он прервал продолжительный поцелуй, все пуговицы на жакете были расстегнуты. Джесси спросила, с трудом переводя дыхание:

— А дверь?

— Черт с ней. Никакая тварь не полезет по лестнице. Им хватит первого этажа. — Он снял пояс, мешающий расстегнуть пуговицы на блузке. — Когда встанет солнце, они все равно уйдут. — Рука Диллона замерла, когда не расстегнутой осталась всего одна пуговица на ее груди.

Страх, страсть, желание не повиноваться в равной степени охватили Джесси. Она никогда не сможет его удержать. Они жили в абсолютно разных мирах, и слишком разными были их устремления. Но Диллон останется с ней навсегда. После него она не сможет быть ни с каким другим мужчиной.

Последняя пуговица была расстегнута, и Диллон раскрыл ее блузку, словно разворачивал драгоценный подарок. Обнаженной кожей она чувствовала прохладу ночного воздуха и, как ей казалось, тепло его жадного взгляда, прикованного к узкой полоске тонкого золотистого шелкового бюстгальтера.

Джесси много раз ловила на себе жадные взгляды мужчин, и ей никогда это не нравилось. Но теперь все было другим. Его глаза излучали тепло, разжигавшее огонь в ее душе.

— Сегодня ты моя, — прошептал он. — Только моя.

Он прижал ее к себе, стягивая одежду с ее плеч. Дрожащая, Джесси припала лбом к его груди и высвободила руки из рукавов. Приподняв ее над кроватью, Диллон вытянул из под нее одежду и бросил на пол. Не отпуская ее, он сгреб в сторону стеганое одеяло, расправил простыню по всей длине и только после этого опустил Джесси на мягкую пуховую постель.

Волшебным облаком окружил Джесси аромат свежего льняного, просушенного на солнце белья, смешавшийся с настроением этой лунной ночи.

Диллон стоял, свирепо глядя на нее. Взгляд скорее завоевателя, чем любовника. Но страха у Джесси теперь не было. Пришел он как воин или как любовник, не имело значения. Этой ночью она вручила себя Диллону, полагаясь на чутье, на чувство, а не на логику и здравый смысл. Этой ночью она была целиком в его власти.

Уже плохо соображая, что делает, она протянула к нему руки. И тут же воин исчез, уступив место любовнику. Зашуршала ткань — Диллон лег рядом. Провел рукой по золотой шелковой полоске.

— Моя золотая девочка, — мягко сказал он, — с меняющимся, как в калейдоскопе, цветом глаз.

Слова показались ей знакомыми. Она улыбнулась, радуясь его прикосновениям.

— Ты это где-нибудь прочел? Он провел рукой по груди, где билось ее сердце.

— Эту подпись я видел под твоей фотографией несколько лет назад, где ты одета в золотое и желтое. На ней хорошо видны твои глаза.

Она посмотрела на него.

— Фотографу понравились моя глаза. Он провел тыльной стороной ладони по ее шее.

— Твои глаза нравятся мне.

При его прикосновении Джесси выгнулась и задрожала от удовольствия. Она никогда не думала, что простое прикосновение может быть таким прекрасным, что рука может ее заворожить, притягивать как магнит.

— А мне нравятся твои, — сказала она, чувствуя на себе его взгляд, более красноречивый, чем тысяча слов. — Черные, как ночь, озаренные светом твоей души. — Она медленно погладила его по щеке.

— Этого ты не читала нигде, — сказал Диллон, приникая лицом к ее ладони. Она улыбнулась.

— Это я придумала сама.

— Это мне нравится. — Он наклонился и коснулся губами ее глаз. — Мне это очень нравится. Когда ты так говоришь, я чувствую себя каким-то особенным.

— А ты и есть особенный.

— Только этой ночью. Завтра утром ты уедешь, и я стану всего лишь одним из многих твоих воспоминаний.

Его слова больно ее укололи.

— Может, подождем пока считать отпечатки подошв у тебя на заду. — Она перевернулась на спину.

Диллон рассмеялся.

— Думаешь, не стоит?

— Нет. — Она коснулась его щеки. — Не стоит.

— Джесси, — прошептал он, — я так тебя хочу. — Он обвил ее руками, положив колено ей на ноги, и тяжело вздохнул.

— С тобой все в порядке? — неуверенно спросила она.

— Со мной? — Он рассмеялся. — В полном. — Снова тяжело вздохнул и вдруг сел на край кровати. — Дай только я переведу дыхание.

Она села позади и коснулась его плеча.

— Я могу тебе помочь?

Он посмотрел на нее через плечо, подняв одну бровь.

— Это очень забавно, Джесси. — Он отстранил ее руку. — Просто не прикасайся ко мне одну минуту. Я попытаюсь овладеть собой.

— Диллон, по-моему, я должна тебе кое-что сказать.

Произнеся это, Джесси тут же закрыла рот ладонью, пожалев о своих словах. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось ему признаваться, что у нее абсолютно нет опыта.

— Что? — спросил он, не поворачиваясь. Ссутулившись, он сидел к ней спиной, опершись локтями на колени. Белые стены и потолок слегка светились в лунном свете, но центр комнаты, куда он устремил свой взгляд, был непроницаемо темным.

Собираясь с духом, Джесси поправила наволочку на подушке.

— Может оказаться, что я не так опытна, как ты думаешь.

— Да? — Он повернулся к ней. Теперь ему на спину падал лунный свет, а лицо казалось совершенно черным. Он провел по ее руке от плеча до локтя.

— Да, вероятно.

Голос не дрожал, но давалось ей это с большим трудом. От волнения она снова почувствовала боль в животе. После его прикосновений было уже все равно, что он о ней подумает.

24
{"b":"154251","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Трансформа. Альянс спасения
Пока течет река
Ниндзя с Лубянки
Дунайские волны
Еретик
Когда она ушла
Дикарь
Первая сверхдержава. История Российского государства. Александр Благословенный и Николай Незабвенный
Право первой ночи