ЛитМир - Электронная Библиотека

Через полчаса мы уже на двух микроавтобусах — барахла у нас значительно прибавилось — доехали до Невского, свернули на Лиговку, выскочили на Московский проспект и, мигая мигалками и сиреня сиренами, понеслись в сторону аэропорта.

А перед этим я позвонил жене.

Посадка в самолет прошла быстро — ибо всем было не до формальностей. Конечно, сотрудники службы авиационной безопасности аэропорта посматривали на нас косо — и я мог их понять. Еще бы! Опера тащили на себе все, что может им (и нам с Андрюхой) пригодиться в ближайшем будущем — от противогазов и баллончиков со слезоточивым газом до автоматов и пары «одноразовых» гранатометов. Вот за что я люблю «Боинги-737» — так это за их объемистые места для ручной клади, летели бы в нашей «тушке» — все имущество, нажитое операми непосильным трудом, оказалось бы на коленях — в том числе и у нас. Кроме нашей команды, в самолет загрузились бойцы «Града» и «Тайфуна» — всего где-то 40 человек. Спецназовцы «обнюхались» и заняли салон эконом-класса — видимо, лишать бизнес-класса компанию, в которой самый младший по званию носил майорские звезды, они посчитали неэтичным. До конца полета мы их так больше и не увидели. Стюардесса, традиционно заявив о том, что командир корабля пилот 1-го класса Бурбурбурбульский — фамилию, как всегда, разобрать было трудно — и экипаж в ее лице приветствуют нас, провела мастер-класс по пользованию надувными жилетами (и где там у нас по пути море, интересно?) и надувными трапами, после чего пожелала приятного полета и удалилась. Вопреки обычаю не курить в салоне она не предлагала — видимо, резонно решив, что требовать такого подвига от людей, которых везут в сторону заведомых неприятностей, не стоит. Табло «не курить» также не загорелось, поэтому, когда самолет оторвался от бетонной дорожки взлетной полосы, а мы налили по первой за взлет (Вовка, черт, — пьяный-пьяный, а подрезать со стола наши бутылочки беленькой не забыл), маханули ее, последовало предложение закусить курятиной, что мы с удовольствием и сделали. Я затянулся своим любимым «Честером», Вовка, по соседству, — «Парламентом», а занявший козырное место у иллюминатора некурящий Андрюха — и тем, и другим сразу, естественно, в пассивной (хе-хе) форме. Как ни странно, мое предположение о том, что кормить, а тем более — поить на борту нас не будут, категорическим образом не подтвердилось. Судя по всему, начало гм-м… событий никак не повлияло на работу Пулковской фабрики по приготовлению авиапайков — или как там это заведение называется. Короче говоря, вторую, третью и следующие мы закусывали уже настоящей курятиной и нахваливали прекрасную, милую и волшебную стюардессу, которая отвечала на все наши комплименты дежурной улыбкой до ушей. Сидевший за моей спиной Михалыч внезапно потрепал меня по плечу и сказал:

— Смотри-ка, а она вся в белом, да еще и длинном…

— Ну и? Тебя ее «календарь» интересует, что ли?

— Да не… Я про «длинный, белый»…

Мы с Андрюхой, который (поняв, что в окошке высматривать особо нечего — все то, что внизу, видено неоднократно и с разных курсов) прислушивался к нам, в голос захохотали, к нашему ржанию присоединилось ржание Михалыча, остальные, слегка недоумевая, смотрели на нас.

— Чего ржете, кони? — спросил нас убоповец Игорь.

— Тут это… короче, случай был… сейчас расскажу, — такого прикола Михалыч, естественно, забыть не мог.

Дело было так: когда Михалыч еще работал на земле, а следствие в прокуратуре, не говоря уже о надзорах, было преимущественно женским, в районе отмечался праздник — День милиции, 10 ноября. На него, что естественно, были приглашены и прекрасные дамы — сиречь я со своей тогдашней командой — восемь человек. Пятеро были «прекрасными», из них двое — в том самом возрасте, когда женщина уже прекрасно знает, что ей нужно от мужчины. Одна такого возраста еще не достигла, а двое из него уже вышли. Одна из двух нужной для мужиков категории дежурила по району — а надо сказать, что в теории дежурство по району заканчивается с окончанием рабочего дня — потом на все происшествия нашей подследственности должен выезжать следователь, который дежурит по городу. Но это — только в теории. Короче говоря, когда дежурная по району Марина, разогревшись шампусиком, станцевала пару-тройку плотных медленных танцев с одним из оперов — молодым человеком лет на пять младше ее, но весьма, с ее точки зрения, симпатичным, и ожидала продолжения по окончании торжественного мероприятия — естественно, в виде безудержного секаса до утра, — к столу, за которым мы сидели, подошел прокурор.

— Марина Витальевна… Тут вот какое дело… Труп без внешних объявился — а у ребят сегодня все-таки праздник… Вы бы не могли сами съездить, отписать? Машину начальник РУВД дает.

Отказать шефу Марина не смогла — ее бы неправильно поняли. Поэтому она, кинув сожалеющий взгляд в сторону так и не освоенного «комиссарского тела» опера, собралась, взяла дежурную папочку (на самом деле, конечно, папищу — уж больно много там всякого всего) — и отбыла к тому телу, которое «без внешних». Итогом этого выезда стал протокол осмотра трупа, в котором была фраза о том, что он, в смысле труп, одет в «длинный белый член». Видимо, сочетание «длинный и белый» с плащом, в который по факту был одет труп в момент преждевременной кончины на почве неумеренного употребления фальсифицированной алкогольной продукции, в процессе написания в голове Марины никак не ассоциировалось. Что делать — прокурорские барышни, а тем более следователи, очень часто являются большими неудачницами в плане личной жизни. Само собой, что над этим протоколом в дальнейшем угорали все, кто о нем слышал.

Когда ребята услышали эту историю, с ними приключилась настоящая истерика — а очередной приход стюардессы, сообщившей, что наш самолет готовится совершить посадку в аэропорту столицы Республики Беларусь города-героя Минска, был встречен еще более усилившимся хохотом. Недоуменно посмотрев на нас, девушка в белом предложила нам пристегнуть привязные ремни и, покачивая соблазнительными бедрами, удалилась.

— Длинный… белый… ха-ха-ха… — никак не могли успокоиться мужики.

Проглотив на ход ноги по бутылочке «минералки», мы, собрав свою «ручную кладь», выбрались по трапу на взлетную полосу. Полоса выглядела любопытно: на краю площадки, видимо, после работы бульдозера, высилась куча хлама, в которой без труда можно было узнать то, что еще совсем недавно было винтовыми самолетами. Присмотревшись, мы увидели на некоторых обломках фашистские кресты и свастики. Только тут до нас окончательно дошло, что все, услышанное нами про немцев-фашистов, — действительно не шутка. Приголубили стервятников, похоже, «Шилки», которые в количестве четырех штук стояли на территории летного поля, хотя возможно, это сделал «Бук» — одна из установок виднелась рядом с лесопосадкой. Да… А дела-то тут — серьезные.

— Следственно-оперативная группа из Питера? — спросили нас подошедшие военные в количестве двух человек. Один из них, постарше, был одет в форму войск РБ — собственно говоря, обычную форму, но с красно-зеленым флажком белорусской эмблемы, второй носил эмблему в виде антенны локатора и двух пересекающихся молний. О! Кажется, я знаю, куда нас сейчас понесет.

— Есть такое дело, — ответил штатский по своей натуре Андрюха, впрочем, в свое время отслуживший срочную еще в ГСВГ.

— Товарищи офицеры, ситуация следующая: фашистам удалось вклиниться на территорию Белоруссии. На территории Брестской области их остановили совсем недалеко от Барановичей — а там, как вы, наверное, знаете, находится очень важный объект, — продолжил подполковник из РТВ ВВС РФ. — Но это — полбеды. Вторые полбеды заключаются в том, что в районе станции замечены группы людей в советской военной форме довоенного образца. Когда одна из таких групп столкнулась с сотрудниками белорусского МВД, то по-русски приказала милиционерам предъявить документы, получив отказ — немедленно открыла огонь на поражение. Выжил только один из милиционеров — и он утверждает, что один из стрелявших по ним разговаривал на немецком языке — точнее, не разговаривал, а кричал, — выживший милиционер открыл ответный огонь. Добивать его они не стали — ушли. Мы полагаем, что в районе нашего объекта действуют группы из полка «Бранденбург», а ловить их, по сути, некому — вся белорусская милиция, все сотрудники КГБ сейчас держат фронт. Кроме того, не исключаются попытки с их стороны осуществить внедрение с долговременными целями (эртэвэшник, говоришь? Ну-ну… Знаем мы таких эртэвэшников). Поэтому задача ликвидации диверсантов возлагается на вас — и приданных вам в помощь белорусских партизан, в смысле резервистов, в количестве взвода, под командованием товарища Кулькина, — подполковник указал в сторону белорусского военного — тот молча нам кивнул.

21
{"b":"154268","o":1}