ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

-Вот так. Теперь с тобой, дорогой Жакет. Поверь, мне очень, очень жаль. Я знаю, что ты всегда был чрезвычайно предан мне, но я вынуждена подвергнуть тебя такой участи. Ты можешь насквозь вымокнуть, но знай, что я прошу у тебя прощения за то, что не могу поступить иначе.

Длинный зеленый пояс пошел на укрепление самодельной мачты. Его хватило на несколько не хитрых, но надежных узлов; а щель между парой скипетров, куда могла бы хлынуть вода, девочка заткнула жакетом. Он не думал вырываться. Он не возражал; мокрым ему случалось уже быть, ну и конечно не принять такие вежливые извинения он не мог.

Всё, наконец, было готово к отплытию. Сентябрь была довольна собой, (и можно было бы и нам гордиться ею, потому что смастерить так быстро лодку удавалось далеко не каждому, и статистика в этом вопросе привела бы очень плачевные данные), - единственное чего не хватало, так это паруса. Сентябрь особой проблемы не видела в этом; на самом деле ей труднее было убедить себя в правдивости слов Лии, мыльного голема: «Даже когда ты сняла с себя всё до последней маечки, с тобой остаются твои секреты, твоя история, твоё подлинное имя. Так что быть обнаженным не так-то просто. И сил для этого потратить придется очень много. А для того чтобы залезть в ванну, ты лишь раздеваешься догола. Всего-навсего до кожи. И нечего этого стесняться. Медведи и лисицы, у которых ведь тоже есть кожа, не стесняются же».

-И я не стану! Мое платье, мой парус! – с вызовом крикнула Сентябрь и сняла свое оранжевое платье. Рукава она обвязала вокруг мачты сверху, а подол снизу, - и незамедлительно ветер затрепыхал его, кое-как раздувая. Маркизины ужасные туфли она сняла тоже, подоткнула их под скипетры и, выпрямившись, уставилась вперед. Девочка ждала, когда волна подкатит ближе, озлобившись, как бывало перед школьными соревнованиями, и дрожа на ветру, - и с первой же попытки столкнула плот в море. Волна понесла его прочь от берега, и Сентябрь, запрыгивая, чуть не перевернула конструкцию вверх ногами. Усевшись у кромки, она принялась гаечным ключом, как будто рулем и шестом одновременно, разворачивать плот по течению и отплывать дальше, где волнение море было немного спокойнее. Наконец, ветер наполнил ее оранжевый парус, и покатил плот тихонько вдоль берега. Вскоре она почувствовала, как ее самодельный корабль подхватило течение, - и вместе с этим внезапно поняла, как же сильно она замерзла. Зубы стучали, а по коже бежали крупные мурашки.

-Я сделала это! Сама догадалась как! Без Феиных подсказок, черешидовых указаний, и даже без всезнайки Вивертеки!

Думая так, ей, конечно, хотелось, чтобы Вивертека всё-таки был рядом с нею, давая четкие инструкции, и следя, чтобы корабль получался достойным, чтобы мог не только держаться на воде, но и улюлюкать. Однако и собственными силами ей удалось собрать корабль, который крепко держался на вздымающихся и пенящихся волнах; собрать, практически, из себя самой: из волос, из Ложки, своего платья и преданого жакета, - как головоломку, в которой каждое звено оказалось на своем, нужном месте.

С приходом ночи высыпали звезды. Их было так много, что мерцание буквально затопило небо, - и желтый рожок луны как будто плыл по этому мелководью. В той части, куда она направлялась, где было глубоко и темно, Сентябрь видела много незнакомых созвездий. Соединяя в уме яркие точки, она сначала получила фигуру, немного напоминавшую книгу, - и назвала ее Отец Дола. Чуть в стороне, вокруг двух ярких крупных красных звезд, быстро сложилась фигура кошки, - которую она назвала Мой Леопард. Спустя какое-то время она застала несколько падающих звезд, довольно кучно, словно настоящий дождь, - и кусочек неба, который не стала огораживать выдуманными линиями, назвала Дом Субботы.

Ветер тем времени потеплел. Сумрачный и беззвездный контур далекого берега, как нож, двигался по линии горизонта, - как раз к тому месту, думала Сентябрь, где должно было оказаться дно мира. Её пока не смущали мысли о том, что она абсолютно не знает, где это место и сколько времени займет путь; лежа под оранжевым парусом ей было приятно просто плыть. Она неожиданно стала думать о еде, - «ну дурёха, помимо этого еще много неприятностей ждет», - и, совладав с внутренним голосом, вспомнила, как мама и дедушка брали ее с собой на пруд ловить ряпушек. Невзирая на темноту, девочка принялась аккуратно выплетать и выдергивать волоски из косичек, связывавших скипетры, и, набрав семь или восемь, сплела веревочку, которую привязала к гаечному ключу и опустила в море. Она не была уверена, выйдет что-нибудь из этой затеи или нет, - ведь на самом деле, мама всегда забрасывала ее удочку сама, а дедушка всегда насаживал червячков на крючок сам. Точно, ведь крючка у неё не было! И наживки тоже. Но и выбора не было в том числе.

Понимая, что целиком вверяет себя судьбе, Сентябрь вдруг поняла, насколько же захватывающе и ошеломительно это чувство, - плыть в одиночестве ночью под звездами в открытом море. Воспоминание о своем первом видении моря, - которое тогда копошилось в ней настолько неприятно, что его пришлось аккуратно сложить и запрятать глубоко-глубоко (что вообще свойственно детям, выросшим на уединенных фермах, не видевшим никогда Большой Воды), - теперь, по мере своего развертывания и перевоплощения, наполняло ее радостным смехом и восторгом. Этому чувству не страшны были голод, холод и предстоящие трудности.

Незадолго до рассветных сумерек, Сентябрь уснула. Хватка на гаечном ключе оставалась так же крепка, а веревочка скользила по поверхности волн, абсолютно непривлекательная для рыб.

ИНТЕРЛЮДИЯ, в которой мы возвращаемся к Драгоценному Ключу и его продвижению.

Сентябрь пережила уже столько неприятных и удивительных событий, что у Вас есть полное право поинтересоваться, а что же наш былой друг, Драгоценный Ключ? Что с ним происходило?

Я расскажу Вам. Лишь бы Вы не волновались.

Когда Ключ, наконец, добрался до Пандемониума, то сразу понял, что попал в город изобилия и достатка. Тут было всё: и красота и роскошь и утонченность вкуса, - вот только маленькой девочки по имени Сентябрь не было. Омрачившись этим открытием, он пикировал на улицы и долго бродил по аллеям, стиснутым домиками из органзы, высматривая ее след. Занятие это было не таким уж безнадежным. Ведь вовсе не запах его интересовал, а воспоминания девочки, - которые повсюду оставались в виде зеленых тоненьких завитушек, различить которые могут лишь одинокие одушевленные предметы, (не считая, конечно, некоторых пациентов офтальмологических клиник, о которых упоминать здесь вовсе нет необходимости). В одном из таких поисков он наткнулся на поломанную клетку для лобстеров, в которой держали Субботу, и та трескучим сдавленным голосом рассказала ему, что вся компания отправилась некоторое время назад в Провинции Осени. Большой рубин, инкрустированный в то место, где (если сравнивать с пропорциями человека) могли бы находиться легкие, вспыхнул с новой силой, вдохновленный этой новостью, и Ключ взмыл вверх, набирая скорость и не думая об экономии сил. Он пересек Ячметлицу и Колосящийся Луг, мелькая в небе крохотным оранжево-золотистым пятнышком, не большим, чем лепесток бархатцев.

Совсем скоро он увидел внизу крупное пыльное облако, которое определенно поднимали движущиеся лисапеды, и попытался настичь их, однако безуспешно. Печали, с которой он вопил и взывал к немилосердным небесам, не было конца; но что же поделаешь, если Ключам не суждено развивать скорость выше условленного предела, даже полюбив всем своим нежным брошковым сердцем. На обратном пути от границы с Провинциями Осени, к немалому своему изумлению, его приметила Кальпурния Далеча; а Пенни, пронзительно восторженно крича, захотела поймать его. Тем не менее, Фея-Наставница не позволила Пенни увлечься всерьез этим занятием и заметила, что домашние животные для кочующего народа это просто нонсенс. Тщательнее присматриваясь к метавшемуся, расплывчатому пятнышку сквозь авиаторские очки, она пришла к такому выводу: «А ведь это – Ключ. А там где есть Ключ, там еще есть надежда».

42
{"b":"154300","o":1}