ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Шофер, одетый в ватник, копался в моторе.

— Старая песня, вначале будто все ничего, а потом возьмет да заглохнет, — ворчал он.

— Вот видишь, — обращаясь к Кольке, сказал Остров, — говорил я тебе — машина не из покладистых.

Шофер, не отрываясь от работы, обиженно возразил:

— Да ведь сами знаете, Андрей Иванович, какое горючее! Бензина нет. Смесь всякая, извините за грубость — навоз, а не горючее.

— Хватит обижаться, Василий Степанович. Время такое. Вот Баку возьмем — будет бензин. Управляйтесь поскорее. — Он обратился к Кольке и указал рукой на костер: — Сходим-ка посмотрим, что там.

…У костра ездовой, невысокого роста, с жиденькой бородкой и веселыми глазами, перепрягал лошадь. На санях лежали какие-то ящики, между ними, между ними, зажав коленями винтовку, согнувшись, закрыв глаза, сидел красноармеец. Ездовой оказался разговорчивым.

— Вся медицина армии уместилась на дровнях, — как старым знакомым, охотно сообщил он, поправляя упряжь. — Столько верст проехали — ничего. А туточки, перед самым домом — возьми да и лопни. От мороза или от чего другого. Чудеса!

— Чудеса в решете, — заметил Остров, — просто упряжь сгнила. Давайте-ка мы вам поможем.

— Что ты, мил человек, — уже закончив свое дело и проводя большой рукой по костлявому крупу лошади, ответил разговорчивый ездовой. — Это дело нам привышное. Вот ежели бы на закрутку одолжили.

— Пожалуйста, берите! — достал кисет Остров.

Ездовой обрадовался. Не просыпав ни крошки махорки, он ловко свернул привычными к морозу заскорузлыми пальцами цигарку. Затем, выхвати из костра горящую головешку, прикурил и жадно затянулся. Лицо его расплылось в блаженной улыбке.

— Хорошо, дюже хорошо, — только и смог он выговорить. — А вы, мил человек, не слыхали, правду бают, будто в городе шибко худо с хлебом?

— Да, правда. Хлеба не хватает.

— А с мяском, с рыбкой тоже неважно?

— С рыбкой несколько легче, а мяса нет!

— Ну-у?! — протяжно вздохнул ездовой и что-то обдумывая, почесал бородку. — Дела, дела!

Наступило молчание. Он несколько раз глубоко затянулся, крякнул и, видимо, решившись все выяснить до конца, снова заговорил:

— Ну, а… — он совсем близко подошел к Острову и, понизив голос, продолжал: — Ну, а не слыхал ли ты, мил человек, Остров тут? То есть в городе?

— Да.

Мальчик внимательно слушал их разговор. Ездовой вызвал у него симпатию, и Кольку озадачило, что Остров не назвал себя.

— А ты того… Верно, правду баишь? — заволновался ездовой.

— Правду говорю!

«Да это же он, Остров», — хотел вмешаться Колька, но сдержался, подумав, что если Андрей Иванович промолчал, значит, так и надо.

— Ну, спасибо, спасибо, — обрадовался ездовой и, подбежав к саням, толкнул красноармейца:

— Слышь, ты, Гришуха, не унывай, товарищ Остров в городе. — Он прыгнул на край саней, задергал вожжами.

— Но-но, милая, расторопная. В театр… — понукал он. — В театр… — В голосе его звучала радость. Сани, поскрипывая, тронулись.

Остров окликнул ездового.

— Послушайте, почему вы так обрадовались Острову?

Ездовой придержал лошадь.

— Э-э, мил человек, живешь ты в городе и, глядя по шинельке и сапогам, — военный, а ничего не понимаешь. Значит, необстрелянный, а то бы знал. Его весь народ Северного Кавказа знает. Там его, брат, все… Да ты поди-ка поближе, поди-ка, что я тебе расскажу.

Остров и Колька приблизились. Ездовой, полный важности, пристально, испытующе посмотрел на Острова.

— Трогай, Степаныч! — послышался приглушенный голос красноармейца.

— Да сейчас. Погоди, Гриша, дело есть небольшое. Можно сказать, агитатором впервой в жизни выступать требуется. Так вот, мил человек, — продолжал он душевно, — на большую агитацию не питай надежды, торопимся, занят, сам видишь. А все ж таки скажу тебе прямо: кто в наступлении впереди эскадрона? Он! Или возьми хоть разведку. К примеру, такой случай… да стой ты, — обозлился он на лошаденку, переступавшую с ноги на ногу, — стой, говорят тебе… Так вот, возьмем хоть случай с ширванским полком. Ширванцы — это значит, белые. Заняли они населенный пункт. Ну, в общем, чтобы недолго рассказывать… потребовала обстановка разведать силы противника. Переоделся Остров мужичонкой, в лапти и прочее — и к ним, в волчьи норы-то. Видал? То-то!.. Значит, вроде свой, местный житель. И давай с солдатами то да се, а сам все примечает и на ус наматывает.

— Степаныч, слухай, Степаныч, — донесся нетерпеливый глуховатый голос, — бросай брехать, поехали.

— Гришуха, дай договорить. Да фу ты, сбился. Так вот… один прыщавый унтер подвыпил и пошел разводить: «Мы, мол, оплот России и с божьей помощью всех красных на капусту». А он, значит, и говорит ему в ответ: «Силенок многовато потребуется». А тот: «Да ты знаешь, сколько у нас сабель, штыков да пушек?!» С пьяных глаз и проболтался. Вона как! — Ездовой, испытывая большое удовольствие от собственного рассказа, радостно рассмеялся. — Потом, значит, с солдатами запросто погуторил. И что ты думаешь? Попробуй отгадай-ка — не додумаешься. Четыреста солдат с ружьями да с «Максимами» привел, как пастух стадо.

Ездовой торжествующе умолк.

Остров, слушая, вспомнил, что он действительно ходил в разведку, переодевшись крестьянином, встречался с белыми солдатами, но с ним никто не перебежал. Лишь через несколько дней специально подготовленная группа агитаторов, засланная к ширванцам, привела с собой белых солдат.

А ездовой, принимая молчание Острова за крайнее удивление, сказал:

— Так-то, мил человек, — и, помолчав, попросил еще на одну закрутку. — Встретимся, отдам, — пообещал он.

Кисет у Острова оказался пустым.

— Ну, ничего, ничего, — успокоил его ездовой, стараясь скрыть свое огорчение. — Табачок и все прочее будет. Подлечимся чуток, отдохнем и айда на белых.

— Степаныч… Степаныч!..

— Едем, едем, Гришок! Бувайте! — махнул он рукой Острову и Кольке. Сани тронулись.

Андрей Иванович и мальчик пошли к автомобилю.

Глава 8. В ревкоме

Уже поздним вечером Остров и Колька въехали во двор ревкома.

Горели костры, освещая красным пламенем людей, заиндевевшие морды лошадей. У склада крепкий старик с длинными пушистыми усами неторопливо, по-хозяйски распоряжался разгрузкой санного обоза, то и дело поучая паренька:

— Санька сало не растеряй… Санька легче с мучкой.

Санька встряхивал чубом, но ничего не отвечал.

Увидев Острова, старик обрадовался, степенно расправил усы, откашлялся и с гордостью пробасил:

— Здравия желаем, товарищ Остров. С подарками приехали. Поглядите, что народ прислал для Красной Армии… Теплая одежда, белье, варежки, мука, сальце… Он наклонился и шепотом добавил: — Новости привез, Андрей Иванович. Кулачье снова голову поднимает.

— Спасибо, Сергеевич, за заботу о Красной Армии. Большое спасибо передайте односельчанам! Заходите попозже, расскажите обо всем.

— Добро… Мука-то какая — пшеничная и сало выдержанное, доброе сало, — опять громко заговорил старик.

Хорошо! Очень хорошо! Все это пойдет для госпиталей… Николай, — позвал Остров мальчика, стоявшего у дальних саней, — идем.

В холодном, неуютном коридоре ревкома было людно и шумно. Здесь толпились и громко разговаривали матросы, рабочие, красноармейцы и рыбаки. Они были одеты очень пестро — в шинели, пальто, кожанки, кители, брезентовые куртки. Многие вооружены винтовками, карабинами, револьверами. У моряков да и у некоторых пехотинцев через грудь крест-накрест пулеметные ленты, поясные ремни оттягивали ручные гранаты.

Тусклый свет керосиновых ламп с трудом пробивался сквозь клубы едкого махорочного дыма.

Около кабинета Острова горбоносый красноармеец о чем-то оживленно рассказывал окружающим. При этом он то и дело с ненавистью поглядывал в сторону двух угрюмо молчавших рыбаков.

Закончив рассказ, он свирепо сказал:

— В общем, к стенке просятся!

Однако эти угрозы совершенно не действовали на рыбаков, лица их по-прежнему оставались спокойными.

4
{"b":"154301","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
США. Все тонкости
Доказательная медицина. Чек-лист здорового человека, или Что делать, пока ничего не болит
Чертовка на выданье
Беги от любви
Разводы (сборник)
Танки, тёлки, рок-н-ролл
Непарадная Америка
Монах, который продал свой «феррари»
Стеклянные пчелы