ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Посолидней… За это и отвечать посолидней придется!

Старший Граббэ горько рассмеялся.

— 3-завидую большевикам!.. Помню, в пятом году… Отец еще жив был… У нашего магазина выставили городового — на всякий случай… Стоял он широченный — полвитрины загораживал… Среди бела дня проскочил мимо него оборвыш. Года на два младше тебя… Мазнул рукой и прилепил к витрине большевистскую прокламацию. Прямо за спиной городового… А сейчас удивляемся: «Как это, мол, могло совершиться? Почему революция? Нельзя ли ее побоку?» А позвольте спросить: какими силами, с кем? С тобой, что ли?..

Такие разговоры Борька слышал не раз. Они разжигали в нем глухую ненависть. Борька любил деньги и часто получал их от брата на карманные расходы. Выдавая деньги, старший Граббэ обязательно говорил:

— Ты бы уже мог иметь свой счет в банке, если бы…

Борька любил хорошо одеваться. Старший Граббэ, купив ему обновку, спрашивал:

— Сколько у тебя костюмов?

— Два.

— А у меня в твоем возрасте была дюжина, и не каких-нибудь, а парижских. И у тебя бы было, да…

Он не заканчивал фразу, но младший брат догадывался, что кроется за этой недомолвкой. И получалось так, что у Борьки все оказывалось в прошлом, хотя ему только-только исполнилось пятнадцать лет. Он мог бы иметь счет в банке, дюжину парижских костюмов, все, все, все!.. Мог бы, если бы не… Под этим «если бы не» старший Граббэ подразумевал революцию. И Борька с ранних лет научился смотреть на мир глазами брата.

Ненависть к окружающему проявилась сначала во вражде к полыновским ребятам. Став командиром бойскаутов, Борька травил полыновских мальчишек, как только мог. Но старший Граббэ толкал брата на большее и добился своего.

* * *

Красные Пчелы торжествовали. Бойскаутов будто вымело из города. Они уже не ходили по улицам с гордым непобедимым видом. Лишь изредка попадались полыновцам круглые зеленые шляпы. А Борька Граббэ — тот и вообще перестал носить форму. Бойскауты притихли, при встречах не задирались. Драк больше не происходило. Нападений на флаг с пчелой не было.

Матюха иногда высказывал недовольство таким долгим перемирием. Он мечтал о жарких схватках, в которых можно было бы показать свою удаль и геройство. Но большинство ребят не стремилось к войне.

Мальчишки приводили в порядок заводской двор, очищали от хлама проезды и проходы между цехов. Поручали им и более трудные работы.

Однажды вышел из строя трубопровод, по которому подавали нефть из цеха в цех. Что-то закупорило трубу. Выход был один — заменить ее. На это потребовалось бы не меньше недели. На подсобные работы хотели поставить Красных Пчел. Но командот предложил Семену другой способ.

— Труба хоть и узкая, а я, например, протиснусь, — сказал Тимошка. — Разреши попробовать! Скорей будет!

Семен недоверчиво улыбнулся, но, подумав, рассудил, что можно попробовать.

Отвернули крышку, запиравшую горловину трубы, спустили всю нефть, и командот втиснулся в узкое скользкое отверстие. За Тимошкой тянулась веревка, привязанная к его ноге.

— Как я дерну, — дергай и ты, отвечай! — напутствовал его Семен. — Дернешь — значит, все в порядке, а не ответишь — буду знать, что неладно… Мигом вытяну за веревку!

Пять метров веревки ушло в трубу. Тимошка четко подавал сигналы. Но вдруг веревка замерла. Семен заработал руками и, как пробку, вытянул командота из трубы.

Тимошка вдохнул чистый воздух, открыл глаза. В руках он держал большой комок пропитанной нефтью ветоши.

— Заусеница какая-то в трубе, — пояснил он, переведя дух. — Эта дрянь и зацепилась… А воняет там!.. Дурман в голову шибанул!.. Я ухватился за эту штуковину, а дальше и не помню ничего!..

Два дня у Тимошки болела голова. Но зато авторитет Красных Пчел поднялся еще выше.

Прошла осень, затем зима. Весной штаб Полыновского Улья переместился метров на триста вниз по реке. Сюда подвозили бревна и доски для заводского строительства. Предприятие расширялось. Основное хранилище нефти вынесли за город. От завода к этому резервуару тянули свайную эстакаду, на которую должна была лечь широкая металлическая труба. На суше сваи уже стояли. Не было их лишь на реке. На берегу накапливали строительные материалы.

Бревна и доски возили от железнодорожной станции. Руководство транспортом — старой каурой лошаденкой — было целиком поручено Красным Пчелам. Они же отвечали и за сохранность образовавшегося на берегу склада.

Наконец на реке начались строительные работы: вбивали заостренные бревна в дно, скрепляли их огромными скобами, наверху устраивали ложе для нефтепровода. На большой плот, передвигавшийся по толстому тросу поперек реки, грузили трубы, под «Дубинушку» поднимали их на эстакаду.

Красным Пчелам и здесь нашлась работенка. Они покрывали трубы густой черной смолой — чтоб не ржавели.

К маю новый нефтепровод вступил в строй. Осталось только закончить обшивку свай. За это дело взялись ребята. Им вполне доверяли. Раз в день приходил к ним Семен и принимал работу.

Как-то после майских праздников Семен пришел к ребятам в веселом, приподнятом настроении.

— Здорово, Пчелы! — крикнул он с берега.

С плота, с эстакады, со стремянок, прислоненных к сваям, ребята дружно ответили на приветствие.

— Командот! — приказал Семен. — Объяви перерыв и построй отряд!

Красные Пчелы выстроились, с любопытством поглядывая на Семена.

— Прощаться пришел — уезжаю в Москву на Вторую Всероссийскую конференцию комсомола, — сказал Семен. — Ленина, наверно, увижу! Передам ему привет от полыновских Красных Пчел!

Ребята радостно загудели.

— Ждите меня обратно с новостями! — продолжал Семен. — А с какими — не скажу. Секрет!.. Надеюсь, что без меня у вас все будет в порядке! Рабочие вами довольны! Так и держитесь дальше!

— Есть так держаться! — ответил за всех командот.

* * *

Тайное совещание бойскаутов проходило в кустах лозняка на берегу реки. Борька Граббэ собрал здесь троих — самых надежных. Остальные не знали ни о совещании, ни о планах командира.

— Как только я спущусь с эстакады, — объяснял Борька, — вы опрокинете в воду бак и подожжете… Ни в коем случае не бежать! Спокойно расходитесь в разные стороны, и никто не обратит на вас внимания. А побежите, — обязательно застукают!

Бойскауты слушали молча. Им не очень все это нравилось. Но Борькины глаза смотрели из-за очков с такой беспощадностью, что ни один не решился возразить.

— А теперь будем ждать! — закончил Граббэ и улегся на живот, раздвинув перед собой густые ветки лозняка.

Отсюда открывался прекрасный вид на город, уступами поднимавшийся в гору, на реку с толстыми ногами эстакады, на штаб Красных Пчел с высокой мачтой и флагом. Полыновцы заканчивали обшивку свай нефтепровода.

Борька много раз наблюдал за ними из кустарника. Он точно знал, что через полчаса полыновские ребята построятся на противоположном берегу и с песней пойдут по домам — обедать. Вновь на реке они появятся не раньше чем через два часа. Во время этого перерыва Борька и думал осуществить свой план.

Пока Граббэ наблюдал за полыновцами, бойскауты переживали томительные, полные страха и сомнений минуты. Черный закоптелый бак, как магнит, притягивал их взгляды. В него, по укоренившейся издавна привычке, рабочие выливали отходы нефти. Бак был знакомый. Он уже однажды сослужил бойскаутам службу. Но тогда это была остроумная военная хитрость. А сейчас дело пахло настоящим преступлением. Вот почему бойскауты со страхом ожидали приказа командира, надеясь в душе, что полыновские мальчишки никуда не уйдут и тогда сорвется весь этот опасный план.

Но их тайные надежды не оправдались. Проревел заводской гудок. Рабочие неторопливо покинули завод. Красные Пчелы тоже закончили работу. А минут через двадцать Борька привстал на колени, обернулся к бойскаутам и бросил с нарочитым спокойствием:

— Пора…

Ничего больше не добавив, он пригнулся и побежал кустами к эстакаде. У большого, поросшего мхом валуна Граббэ остановился, вытащил из-под него дрель и побежал дальше.

16
{"b":"154302","o":1}