ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Наступила ночь, прохладная мгла опустилась на безжизненную пустыню. Люди, кутаясь в теплые одежды, от холода спасались у наспех разведенных костров. После скудного ужина Торбеллино, удобно устроившись рядом с Саидом на кошме у огня, прислушивался к разговорам бывалых погонщиков и наблюдал за живой игрой язычков яркого пламени. Он не заметил, как задремал. Ему приснился родной цирк: Франческа, танцующая на лошади, Тибальдо, жонглирующий цветными кольцами и зажженными факелами, добрый дядюшка Бемс…

Глава пятая

В плену у номадов

Очнулся юноша от грубого окрика, который заставил его вздрогнуть.

– Вставай, бездельник! – совсем рядом визгливо орал торговец, бесцеремонно пиная крепко спящего Саида в бок. – Немедленно седлай коней!

Маленький погонщик вскочил, как ошпаренный, и стремглав бросился исполнять указания сердитого хозяина, который с утра был явно не в духе. Караван засуетился, готовясь к дальнейшему переходу. После непродолжительной молитвы погонщики расположились завтракать у костров. Вдруг, словно привидение, на вершине ближайшего бархана появилась группа вооруженных всадников. Это было так неожиданно, что все в каком-то оцепенении продолжали сидеть у костров, глядя на незваных гостей, как на мираж.

– Номады! Номады! – встрепенувшись, завопил Саид, стремительно вскочил на ноги и швырнул пиалу с зеленым чаем в костер. – Мы погибли!

Маленький погонщик и остальные бросились к отдыхающим верблюдам в поисках оружия. Всадники с громким пронзительным свистом и улюлюканием неслись на своих лохматых низкорослых лошадях к каравану, поднимая за собой тучи песка. Торбеллино, словно завороженный, смотрел на приближающихся кочевников в лисьих шапках, размахивающих кривыми саблями. Защелкали выстрелы ( это Юсуф и погонщики с пистолетами и ружьями в руках из-за лежащих верблюдов и тюков открыли огонь по нападавшим. Двое номадов, сраженные пулями, свалились с седел и зарылись лицом в зыбучий песок, остальные вихрем продолжали неумолимо приближаться. Вот уже видны их загорелые, искаженные яростью лица и злые раскосые глаза. Несколько всадников на полном скаку, вскинув небольшие изогнутые луки, выпустили с десяток оперенных стрел. Одна из них вонзилась в горло, сразив высунувшегося из-за тюка Саида. Торбеллино, очнувшись, словно от гипноза, рванулся было на помощь к маленькому погонщику, с которым успел крепко сдружиться за время путешествия, но колючий аркан, сплетенный из конского волоса, со свистом захлестнул его шею. И он, задыхаясь, рухнул на землю.

Когда юноша пришел в себя, все было кончено. У давно потухших костров лежали убитые: зарубленный Скупой Юсуф, до последнего защищавший свое добро, и двое погонщиков. Низкорослые кривоногие номады суетились около сваленных тюков с товарами, осматривая добычу. В стороне сгрудились перепуганные пленные в ожидании своей участи. Один из них, молодой крепкий парень, сидел на песке и горько, навзрыд плакал, проклиная свою несчастную судьбу.

Купцов кочевники отпустили с миром, вернув им часть товаров и десяток верблюдов, остальной же караван с погонщиками погнали на запад. Несколько дней их гнали по раскаленной пустыне, почти не давая пить. Измученные жаждой, безжалостно исхлестанные плетьми пленники в одной связке еле-еле тащились по зыбким горячим пескам, оставляя позади цепочку следов, которые через пару часов заметет ветер, и зарубленного юношу, что проклинал свою долю. Он сошел с ума на второй день плена, не выдержав удара судьбы, и старый хромой кочевник с хищными черными глазками зарубил его. Солнце стояло почти вертикально и с адской силой давило на голову и глаза. Песок обжигал, словно каленым железом. На третий день пустыня отступила. Перед караваном раскинулась широкая степь. Идти стало намного легче. Начали попадаться ручьи и мелкие речки. Под ветерком легко стелился седой ковыль, весело щебетали птицы, посвистывали непуганые сурки, которые, то здесь, то там, столбиками стояли, высовываясь с любопытством из травы. Из-под ног часто выпархивали стайки пестреньких перепелов. Вдалеке с глухим топотом пронесся небольшой табун диких лошадей. Торбеллино с удивлением смотрел на этот живой мир: за эти дни в пустыне он успел отвыкнуть от него. Теперь он был просто влюблен в него и не мог надышаться его живительным воздухом, порой забывая, что находится в неволе.

Следуя на северо-запад, караван пересек ряд равнин с прозрачными, как слеза, озерами и через несколько дней к вечеру достиг живописнейшей долины, окруженной со всех сторон невысокими зелеными холмами. Показались белые юрты кочевья. Дым костров стелился над степью и распространял терпкий запах горящего верблюжьего помета и жареной баранины. Над кочевьем стояло громкое ржание и неистовый лай собак. С собаками кочевников шутки плохи. Эти огромные злобные псы с отрезанными ушами выглядят довольно внушительно и с врагами не церемонятся.

Пленников, чтобы они не смогли совершить побег, поместили в глубокую сырую яму, где они и провели первую тревожную ночь. Утром им опустили вниз кувшин с водой и несколько черствых лепешек. Через некоторое время появились четверо кочевников и с помощью веревки вытащили всех погонщиков наверх. Подгоняя плетьми и суровыми окриками, повели пленников по кочевью. Несчастные с любопытством и затаенным страхом озирались вокруг. Около юрт у закопченных очагов хлопотали женщины, крутились, шалили босоногие ребятишки, грызлись собаки, проносились верховые, поднимая клубы удушливой пыли. Наконец их подвели к большой белой юрте, украшенной красивым красным орнаментом. Перед ней на огромном пестром ковре с кистями, поджав под себя ноги, сидело несколько человек в полосатых разноцветных халатах. Номады, щуря свои раскосые глаза, не спеша потягивали из фарфоровых пиал соленый чай и вели неторопливый разговор, в упор не замечая стоящую перед ними группу измученных, голодных пленных. Чаепитие продолжалось довольно долго, Торбеллино и его товарищи по несчастью заметно устали ждать. После чаепития кочевники молча дымили маленькими глиняными трубками. В центре в богатом ярком халате выделялась крупная фигура толстого кочевника с лоснящейся физиономией, в тюбетейке на бритой голове. Самодовольно улыбаясь, толстяк поглаживал рукой свои жиденькие черные усы, свисавшие тоненькими кисточками. Он что-то сказал старому хромому номаду, который возглавлял отряд, захвативший караван. Кочевник, обернувшись, крикнул худощавому типу, сидевшему сзади на голой земле в грязном потрепанном халате. Оборванец мгновенно вскочил на ноги и, тряся своими длинными перепутанными космами, приблизился к пленным. Он совершенно не был похож на кочевника. На вид ему было лет около пятидесяти, на темном от загара худом лице выделялись большие серые печальные глаза. Он был босиком, из дыр его халата клочьями торчала вата. Это был переводчик, который, в дальнейшем, оказался неплохим малым. Благодаря его советам пленникам удалось быстро освоиться в неволе.

– Ваш новый хозяин, могучий Гуюк-Хан, желает посмотреть на своих рабов. Выходите по одному вперед и говорите: имя, сколько вам лет и что умеете делать, – обратился к несчастным толмач.

Пленные по одному понуро потянулись к ковру. Маленькие глазки на красном потном лице Гуюк-Хана внимательно изучали подходивших. Иногда он задавал вопросы переводчику, и тот расспрашивал о чем-нибудь очередного пленного. Осмотрев своих рабов, кочевник выразительно щелкнул пальцами, появились три дюжих бритоголовых молодца, которые, не церемонясь, схватили Торбеллино, стоящего с краю, и повалили его на пыльную землю. С него грубо, рывком сорвали одежду, и он дико закричал от нестерпимой боли, что вдруг пронзила его мозг и заставила извиваться все его тело: к его лопатке приставили дымящееся раскаленное тавро, которым клеймят лошадей. Торбеллино от боли чуть не потерял сознание, крупные капли пота выступили у него на лице, судорожная дрожь охватила его. Спина горела, как в огне. Вокруг распространился удушливый запах горелого мяса. Через несколько минут все было кончено, все пленные были заклеймены. На их спинах на всю жизнь осталась отметина, указывающая всем кочевым племенам, чьей собственностью они теперь являются.

7
{"b":"154305","o":1}