ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, я все понимаю, Нанук, — дребезжащим голосом выговаривал начальник, — Но это уже слишком. Что на тебя нашло?

Бугай помотал своей огромной башкой.

— Не знаю, босс. Посмотрел я на них, и так стало тошно! Я восемь лет здесь торчу, а эти пигалицы… У меня ведь в Ферахе остались жена и дети. Из-за них-то я сюда и угодил.

— Как же это произошло? — спросила Арина. В глазах — искреннее любопытство. Я очередной раз позавидовала ее способности ладить с любым. Но тут же вспомнила, как отвратительно выглядят мутные, желтые лужи зависти — и устыдилась.

Нанук покорно рассказал свою историю. Речь его вдруг стала поэтической, как будто зазвучала старинная сага. Сразу было видно, что рассказ хорошо отрепетирован.

— Я жил в Ферахе, посреди вечных снегов. Однажды на берегу северного моря я встретил прекрасную девушку, светлую лицом, как луна, и прекрасную, как сама любовь. Мы поженились и были очень счастливы. Когда наступала полярная ночь, мы любовались северным сиянием, а в течение полярного дня смотрели, как сверкают на солнце величественные ледяные горы… Но шел год за годом, а у нас так и не было детей. Моя жена выплакала себе все глаза по этому поводу. И вот однажды, во время охоты, по совету знакомого шамана, я обратился за помощью к Тутеге. Это дух мудрой старухи, — пояснил он. — Тутега живет в каменной землянке, умеет ходить по воде и общается с высшими силами.

— Что-то типа нашей Биби, — шепнула Арина.

— Я упрашивал Тутегу вымолить у духов сына или хотя бы дочь. Старушка пожевала губами, покурила трубку, поплевала в какое-то варево и впала в транс на несколько часов. А вернувшись, заявила, что ровно через год моя жена принесет двойню. Но в благодарность за посредничество одного из близнецов я должен буду отдать на воспитание ей.

— Не обманула?

— Нет, — покачал головой Нанук. — В самом деле, через год у нас родилось двое сыновей. Я честно собирался сдержать данное Тутеге обещание. Но когда я смотрел в счастливое лицо моей жены, у меня не поворачивался язык сказать, что одного из близняшек придется отдать вздорной старухе. Чтоб он провел всю жизнь в каменной землянке, не видя солнца и звезд? Чтобы обучился всяким мерзким обрядам? Бр-р-р!

— И что дальше?

— А ничего. Моим малышам еще не исполнилось и года, как я очутился здесь. Кое-кто мне тут объяснял, — Нанук недовольно зыркнул в сторону начальника, — что я, видите ли, нарушил условия сделки с волшебным существом. А значит, совершил, по Кодексу, тяжкое преступление. Но где суд? Где адвокат? Тутега — старая мерзавка и извращенка, она не должна была ставить мне таких условий! И скажите, господа хорошие, — Нанук громко обратился к нам, как будто действительно выступал в зале суда, — неужели я должен был отдать своего ребенка?!

— Конечно, нет, Нанук, — едва не всхлипывая, сказала Арина. — Этот ваш Кодекс вообще какой-то бесчеловечный!

— Естественно, — вмешался начальник. — Он же не людьми составлен, а отражает законы самой жизни. Тебе не надо было давать опрометчивых зароков и обещаний. А уж раз согласился на такие условия — либо выполняй, либо неси наказание и не ропщи. И уж тем более эти девчонки в твоих проблемах не виноваты.

— Я же говорил вам, здесь очень опасно, — твердил Юче, когда мы шли в нашу каморку. — Здесь все поголовно психи. Каждый день их терзают худшие формы страха, злобы, зависти. И драки происходят каждый день. Этот Нанук — полный отморозок. Он, кстати, эскимос. В эскимосских сказках…

— Юче, ты понял, что здесь происходит? — перебила его я. Он опешил на мгновение: я почти никогда не обращалась к нему по имени… Но сейчас мне так важно было услышать подтверждение моей догадки, что даже застенчивость отступила.

— Что происходит… — вздохнул Юче. — На Выселках под землей скапливаются все негативные эмоции жителей и Фераха, и реального мира. Почему-то вся здешняя техника работает именно на таком топливе. Я уже начал разбираться… Злость и раздражение красного цвета, страхи и тревоги — зеленого, зависть и ревность — желтого. За день всего этого надышишься, нахлебаешься… Ничего. Нам осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Угу. Вечная тема. День простоять, да ночь продержаться… Что-то обычно такой героизм вознаграждается посмертно… Но я не стала говорить это вслух. В конце концов, надежда — все, что у нас осталось…

— Интересно, а куда деваются положительные эмоции? — задумалась Арина. — Ну, там, нежность, любовь, радость…

— Мне говорили, что они все остаются в Ферахе, а сюда не попадает ни капли, — ответил Юче. — Говорят, в Ферахе их тоже всевозможно используют. И их там столько, что не надо добывать под землей. Они плещутся на поверхности в виде озер и рек, поднимаются облаками в небо, падают обратно дождем… Люди едят их и пьют, дышат ими, умываются ими… Вот почему в Ферахе так хорошо.

— Да-а, — мечтательно протянула Арина. — Представляю себе. Бармен, пожалуйста, мне коктейль "Эйфория". Сто грамм радости на пятьдесят щенячьего восторга. И вишенка. Размешать, но не взбалтывать. Прикольно! — она широко, с мяуканьем зевнула.

Интересно, какое сейчас время суток? Мы не спали всю ночь, наверно, дело к утру… Самое время ложиться спать. Солдат спит — служба идет. Чем тут еще заниматься? Мне ужасно хотелось хоть на минутку вылезти наружу и подышать воздухом. Здесь, казалось, все пропиталось разнообразным негативом. Но снаружи нас караулили голодные пери…

Мы с Ариной забрались на тахту, накрывшись драным шерстяным одеялом. Моя подруга тут же засопела носом как ребенок. А мне опять не спалось. Не то из-за холода, не то Кучук мешал, тяжело заваливаясь на ноги… А скорее всего потому, что у стены на лежанке, сооруженной из чьих-то старых пальто, лежит, закинув руки за голову, Юче. Я чувствовала, что он тоже не спит.

Давай, подойди к нему… Разве ты не знаешь, что наше время истекает? Что за спасение придется заплатить разлукой? Давай, это всего пара шагов! Ты никогда себе не простишь, что сейчас не сделала этого!

Стиснув зубы, я выскользнула из-под одеяла. Пошлепала босыми ногами по холодному бетонному полу. Тихонько спросила:

— Не спишь?

Он совсем не удивился. У меня на плечах оказалось пальто — из тех, что десятилетиями висят в шкафах старых квартир на радость прожорливой моли. От пальто пахло табаком и нафталином.

Юче обхватил меня двумя руками и покачивал, как маленькую. Его подбородок щекотал мне ухо.

— Мы обязательно выберемся отсюда, я тебе обещаю, — шептал он. — Ты потом будешь все это вспоминать, как страшный сон. Вы с Ариной обязательно полетите домой.

Мне очень хотелось сказать ему: летим с нами! Но я же не ребенок… Я знаю, где кончается сказка и начинается реальная жизнь. Это только в сказке не бывает виз, паспортов и границ… И я не находила слов. Юче первый снова нарушил молчание.

— Знаешь, почему я до сих пор не сошел с ума на этой работе? Потому что думал о тебе. Как только какая-нибудь гадость начнет меня одолевать, я представляю твои глаза, то, как ты поправляешь волосы… А еще — как мы с тобой попали в Ферах…

На слове как он сделал едва заметный акцент. Я покраснела от радости, но в темноте этого никто не увидел. По позвоночнику пробежала знакомая, нетерпеливая дрожь. И словно в ответ я почувствовала, как дрожат его руки. Пальто упало с плеч, и мир покатился кубарем… наши руки неистово метались — и не знали, на чем остановиться. Губы искали губы — и промахивались. Мы сталкивались носами, беззвучно смеялись… Я плакала, а он целовал соленую дорожку на моем лице… Сейчас мне не надо было от него никаких слов и объяснений. Я не Арина и не слишком разбираюсь в парнях, но когда тебя любят, это чувствует каждая женщина. Даже такая глупая и неопытная, как я.

На мгновение у меня мелькнула безумная мысль… А что, если для нас и этот поцелуй окажется первым… Но нет. Это был совсем другой поцелуй. Не неожиданный, а долгожданный. Не открытие, а обретение. А чудес не бывает даже в нашей невероятной сказке. На все есть законы, правила, регламент, Кодекс… Вокруг по-прежнему оставалась полутьма каморки, слышалось сонное сопение Арины, похрапывание Кучука… Где-то в уголке ворочался Тимур. А мне все равно казалось, что я в волшебной стране.

43
{"b":"154312","o":1}