ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Леонид Васильевич вышел к реке. У берега в воде рос камыш, подальше, к середине, белели кувшинки.

Вот такая же, очень похожая, была в их деревне река. Но вскоре пришлось расстаться с ней. Родители переехали в Свердловск. Школа, армия. У него уже был первый разряд по лыжам, он участвовал во многих соревнованиях.

После армии поступил на строительство — работал сначала слесарем, потом бригадиром, наконец мастером. И вот тут-то, на строительстве, с ним случилось несчастье — во время работы он упал и повредил позвоночник. Да, положение у него было даже похуже, чем у Виктора. И если бы не Иван…

Леонид Васильевич глядел вниз, на воду, которая лениво текла у его ног.

Иван Колесников был его товарищем. Вместе они работали на стройке, ухаживали за девушками, вместе ходили на стадион. В больнице Леонида навещали родные, товарищи по работе, но чаще всех бывал Иван. Придет, сядет в своем несуразном с рукавами по локоть белом халате на табуретку. И оба молчат. И о чем можно было говорить, когда и так все было ясно — навсегда ему надо забыть о спорте.

Леонид Васильевич поднял с земли щепку и бросил ее в воду. Она медленно, едва заметно покачиваясь, поплыла по течению…

Его выписали из больницы. Несколько дней он ходил, опираясь на палочку, по улицам родного города — дома не сиделось. С работой все уладится, а вот… Он говорил Ивану, что будет пробовать ходить на лыжах, нельзя же так сразу сдаваться. Но Иван по-прежнему отмалчивался. Леонид пытался брать сиротливо стоявшие в углу его комнаты лыжи, но тут же ставил их на место. Ему трудно было даже нагнуться, чтобы завязать ботинки. Но однажды Иван прибежал к нему в необычном волнении и еще с порога крикнул: «Тебе, Ленька, не придется уходить из спорта!» С какой злостью посмотрел он тогда на своего друга! Похоже было, что тот просто смеется над ним. А Иван продолжал: «Я уже договорился. Понимаешь, ходил всюду, и вот нашел.

В Доме пионеров тебя возьмут тренером. Будешь воспитывать мальчишек там и девчонок… Хорошее, нужное ведь это дело».

Прошли годы. Не одну сотню ребят привлек он к спорту, были среди его бывших учеников и мастера и спортсмены с именами, знакомыми всей стране. И сейчас, перебирая в памяти всю свою жизнь, он ни о чем не жалел. Знал, что не напрасно стал учителем физкультуры, не напрасно отдает все свое время, все свои привязанности ребятам. А если сейчас с одним из них случилась беда, его долг помочь ему!..

Маэстро Воробышек - img_21.jpeg

ОН ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ!

Маэстро Воробышек - img_22.jpeg

Александра Николаевна заложила в машинку лист чистой бумаги и посмотрела на часы — до шести оставалось пятнадцать минут, времени достаточно, чтобы отпечатать еще одну страницу.

Как прежде долго тянулись эти последние минуты перед окончанием рабочего дня! А сейчас… Сейчас ее ничто не тянуло домой. Первый раз в жизни не было с ней ее сына, она даже до сих пор не понимает, как это решилась отпустить его в этот лагерь.

Прозвенел звонок. Все четыре ее сослуживицы — три машинистки и заведующая — уложили бумаги в ящики, закрыли машинки и ушли. Александра Николаевна осталась одна. Допечатала до конца страницы, вынула лист, положила в папку. Еще несколько минут посидела в кресле возле своего столика. Потом не спеша встала.

На улице толпа подхватила ее, и она двинулась по течению. Прошла мимо автобусной остановки, где всегда садилась, чтобы ехать домой.

Скоро Витя будет ужинать. Он ей недавно прислал большое письмо и в нем подробно описал весь распорядок дня. И теперь Александра Николаевна жила не своим, а его распорядком. Помнила не то, что сейчас у нее обеденный перерыв, а то что у сына начинается час отдыха. Ложась спать, она знала, что Виктор уже давно в постели, а вставая, думала, что он сейчас завтракает. В воскресенье она обязательно поедет к нему.

Снова автобусная остановка. Подошел автобус, никто не садился, и она быстро вскочила в него. Ей вдруг захотелось как можно скорее оказаться дома — могло прийти письмо от него, он ведь обещал часто писать.

Окна их квартиры выходили на улицу. Они были открыты, но она помнила, что, уходя утром, закрыла их. А может быть, забыла?

Дверь в квартиру Александра Николаевна отперла своим ключом. На столике в коридоре, где всегда лежали письма и газеты, ничего не было. И вдруг подумалось, — эти открытые окна, нет писем. А может, он сам приехал…

Быстро вошла в комнату — никого, все оставалось так, как было, когда она уходила. Прошла в другую, маленькую комнату, — и здесь, на кровати, в костюме и ботинках, спал, повернувшись к стенке, ее мальчик. Господи, что случилось? Заболел? Или приехал так, по какому-нибудь делу? Она подошла к постели: сын мерно и спокойно дышал, тихонько посапывая носом.

Александра Николаевна долго смотрела на него, на его загорелые лицо и шею, на широко разбросанные по подушке руки. И ей страшно захотелось, чтобы он никуда, ни в какие лагеря, больше не уезжал, пусть даже всегда ложится на чистую постель в ботинках, она ни слова теперь ему не скажет. Но что же все-таки с ним? Разбудить, спросить? Но он так сладко спит и на вид совсем здоров.

Александра Николаевна на цыпочках вышла из комнаты. Когда она снова заглянула в нее, Виктор уже не спал. Мать бросилась к сыну.

— С тобой что-нибудь случилось? — обеспокоенно спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: — А ты загорел. Нос весь облупился, надо вазелином смазать.

Виктор встал, подошел к окну.

— Я, мама, больше не могу. Не могу так. В пеленках, до сих пор в пеленках! Все кругом люди, а я. Каждый, как ребенка, водит меня за ручку и учит. Правильно учат, а я не могу.

Мать тихо спросила:

— А что такое произошло там? Ведь ты же сам хотел ехать.

— Ничего страшного, мама. — Он сел на диван. Мать села рядом. — Просто так будет лучше. Я не вернусь больше туда. У меня ничего не получается, а они смеются. У меня внутри все переворачивается.

— А как же тогда, Витя? Как же с музыкой. Надо, наверное, себя побороть, пересилить.

— Я буду дома заниматься гимнастикой. Тут нужен только режим, постоянные упражнения, поверь мне.

— И я тебе помогу, Витенька. Мы вместе будем заниматься. А за режимом я буду следить. — Она уже радовалась, что все так хорошо обернулось, и готова была обещать что угодно, лишь бы ее мальчик был с ней. — Расписание составим, график. Нет, конечно, когда смеются, это обидно. Бесчувственные они какие-то! Правильно ты поступил, Витя, и не расстраивайся. Все к лучшему.

Александра Николаевна пошла на кухню готовить ужин.

Потом они сели за стол. И все время, пока он ел, мать украдкой посматривала на сына. И вдруг подумала, что лучше, если Виктор сейчас чем-нибудь отвлечется. И предложила, чтобы он куда-нибудь пошел — к товарищам, в кино, просто пройтись. Виктор сразу согласился.

Через минуту он вернулся. Вид у него был очень встревоженный.

— Мама, он там. Идет. Я его увидел на лестнице.

— Кто идет?

— Леонид Васильевич.

— Что ты говоришь?! А зачем он?

— Ну как ты не понимаешь. Уговаривать будет. Мама, выдумай что-нибудь, скажи, меня нет. Только я к нему не выйду.

— Успокойся, сынок, я ему скажу, что надо. А ты иди в свою комнату и сиди тихо, чтобы он тебя не услышал.

Александра Николаевна закрыла за сыном дверь его комнаты, а как раз в этот момент в передней раздался звонок.

— Здравствуйте, Александра Николаевна, — сказал в дверях Леонид Васильевич. — Конечно, вас удивил мой приход.

— Да, признаться, не ожидала вас, — произнесла Александра Николаевна, пропуская гостя в комнату.

— Виктор дома?

— Виктор? — растерянно повторила Александра Николаевна. — Нет, его нет дома.

— Где же он? Ведь он еще с утра уехал из лагеря.

С деланным удивлением Александра Николаевна переспросила:

20
{"b":"154341","o":1}