ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сегодня, кроме членов совета, на заседание были приглашены председатели обществ и спортивный актив: вопрос решался серьезный — о ходе подготовки к соревнованиям.

Виктор увидел Николая и бросился к нему.

— Хорошо, что вернулся, — сказал он радостно и тихо добавил: — Тут никто ничего не знает.

— Да? — неопределенно спросил Николай, думая о чем-то своем.

— Конечно, — ответил Виктор, не замечая состояния друга. — Я, как обещал, — молчок… А ты знаешь, где мы сейчас были с Ленкой? — И тут же сам ответил на свой вопрос: — В милиции! Уже все дело на полном ходу. Гадалка и ее приятели сидят, скоро будет суд. Я давал показания. И вся история с Ленкой тоже рассосалась. Она убедила их, что суевериями не страдает…

— Как я рада, что Николай приехал, — сказала, подбегая к друзьям, Лена. — Я не думала, Колька, что ты так быстро вернешься.

Подошел Олег. Печально вздохнув, он сказал:

— Эх, рано ты, Николай, вернулся, не удалось мне попредседательствовать!

Когда все расположились на своих местах — на траве, на принесенных с собой табуретках, — Николай сказал:

— Я попрошу Олега быть сегодня председателем… Потому что у меня есть заявление…

— Какие там еще заявления, — перебила его Лена и потянула за рукав к пню, на котором уже были разложены какие-то бумажки, чистые листы бумаги, очиненные карандаши.

— Раз он просит, — заметил Леонид Васильевич, — я думаю, надо удовлетворить его просьбу.

Олег встал и направился к председательскому пеньку. Окинув его строгим взглядом, он сказал:

— Жаль, звонка нет. Ну ничего, так обойдемся. Значит, товарищи, у нас на повестке дня…

Лена громко расхохоталась.

— Олега нельзя подпускать к власти. Он сейчас начнет нас мучить бюрократическими выкрутасами.

— Леночка, успокойся, — поклонился в ее сторону Олег. — Товарищ Булавин Николай, сколько вам нужно минут для вашего заявления?

— Не знаю, — ответил Николай тоном, который никак не гармонировал с веселым настроением его товарищей.

— Дадим ему пять минут, — любезно разрешил Олег. — Пожалуйста, товарищ Булавин.

Николай посмотрел на Леонида Васильевича, ища в своем старшем друге и тренере поддержку в эту трудную для него минуту. Николаю показалось, что он прочел одобрение в его взгляде.

— Товарищи, нет у меня права не только председателем быть, но и вообще находиться здесь, среди вас. Я совершил такой поступок. — Он говорил фразами, которые подготовил для себя заранее, поэтому они звучали чересчур официально. — Я согласился уехать в другой город, во Львов, и выступать в чужой команде. И это как раз в то время, когда у нас должны были быть соревнования с ремесленниками.

— А Рязань? — удивленно спросила Лена.

— Никакой Рязани нет, все это я выдумал.

— Постой. Ты согласился выступать где-то во Львове. Чего же ты сюда пришел? — Олег крикнул все это по мальчишески грубо. — Похвастаться пришел? Мол, какой я, меня уже вербуют на сторону!

— Нет, я никуда не поеду, — негромко ответил Николай. — И буду выступать здесь. Если вы позволите, конечно.

— Значит, ты только хотел уехать, а никуда не едешь, — уточнила Зинаида Федоровна. — Так надо понимать?

— Конечно, так, — ответила за Николая Лена и встала. — Как-то странно все получается. Николай хотел, — она подчеркнула это слово, — куда-то ехать. Но ведь он не уехал! Вот он здесь, среди нас. А может быть, я хотела кого-нибудь ударить, но не ударила. За это не судят. Так ведь, Колька?

До этой минуты Николай чувствовал себя акробатом, работающим под куполом цирка без страховки. И сейчас заступничество девушки могло оказаться для него той спасительной сеткой, которая позволяла бы уже ничего не бояться. Но он не принял этой дружеской помощи.

— Не совсем так, Лена. Я бы уехал, готов был к этому, и только одно обстоятельство помешало мне. Не буду о нем говорить, сейчас это не важно. Вот почему я здесь, а не потому, что одумался.

— Значит, Колька, — сказал Олег, у которого сразу пропало желание шутить, — где-то тебе показалось интереснее и ты забыл о нас?

— Постой, Олег, — взволнованно начала Нонна. — Так сразу, по-прокурорски… Сколько лет мы знаем Николая. Он всем нам помогал, мне, тебе. Такого товарища поискать надо! Ну, случилось с ним что-то, и сразу же наказывать?! Нет, я ему верю, товарищи! С ним что-то происходит, и нам надо помочь ему, а не отталкивать.

— А кто его отталкивает? — прервала ее Зинаида Федоровна. — Но он на самом деле обманул нас, выдумал про Рязань. Это не по-комсомольски. За это гладить его по головке нельзя!

— Нельзя! — твердо сказал Леонид Васильевич. — Не по-товарищески Николай поступил, и неважно, конечно, до конца бы он дошел или какая-то причина ему помешала… — Он помолчал, что-то обдумывая. — Но здесь, товарищи, есть еще одна сторона. Вот он стоит перед нами… Легко ему, думаете, сейчас смотреть всем нам в глаза? Поставьте себя на его место. Вот ты, Олег, выйди-ка перед народом с повинной.

— Мне не в чем виниться, — проворчал Олег.

— Сегодня нет, завтра — может быть… А ведь Николай мог ничего нам не рассказывать. И никто обо всем этом у нас не знал, никто бы его не спросил. А он нашел мужество и вышел перед товарищами. Мне кажется, принять Булавина обратно в нашу семью мы можем. Другое дело, что с ним надо будет еще потолковать в комсомольской организации, это так… А впрочем, решайте, ребята, сами.

Виктор не спускал с Николая глаз и волновался, пожалуй, еще больше, чем он. И когда сейчас он попросил слова, голос его заметно дрожал:

— Вот вы, Леонид Васильевич, предложили принять Николая в нашу семью. Я не оговорился — именно в нашу семью. Мне трудно было войти в нее, но теперь чувствую себя… Да что о себе говорить! Но я, товарищи, виноват не меньше Кольки. Я ведь все знал, что с ним произошло, и молчал. И покрывал его. Вместо того, чтобы заставить его сознаться во всем или самому рассказать… Поступил я… Ну, как нельзя поступать спортсмену.

Олег встал со своего места, подошел к Виктору и начал ощупывать его сзади, словно что-то искал на спине. Потом всплеснул руками.

— Братцы, да ведь у нашего воробышка уже расправились крылышки!

Сказал это он с таким искренним удивлением и радостью, что все невольно рассмеялись. И даже Николай, взглянув на своего растерявшегося от похвалы друга, впервые за последние несколько страшных для него дней тоже улыбнулся.

Маэстро Воробышек - img_41.jpeg

И В МОРОЗ БЫВАЕТ ТЕПЛО

Маэстро Воробышек - img_42.jpeg

Дружба между деревенскими и городскими школьниками не прекратилась и после того, как закрылся лагерь. Колхозные ребята стали бывать у московских школьников, а москвичи ездили с ответными визитами в колхоз. Сегодня был последний день зимних каникул. С утра сильно похолодало, и Александр Иванович начал сомневаться в том, что гости приедут. Но Федя, Анюта и Женя твердо заявили, что не может быть, что и не в такой мороз они уже приезжали.

На станцию решили отправить, помимо грузовика, сани-розвальни и еще небольшие санки для «стариков» — Александры Николаевны, Елены Петровны и Игоря Александровича, преподавателя музыкальной школы, взявшего шефство над бережковскими школьниками. На грузовике поехал Григорий Павлович, розвальнями правил Федя, а на санках, учитывая особую ответственность задания, восседал сам директор школы Павел Пантелеевич.

До прихода поезда оставалось минут десять, и все трое, оставив грузовик и привязав лошадей к столбам на пристанционной площади, пошли в здание погреться.

— А вдруг в самом деле не приедут? — высказал предположение Павел Пантелеевич, стряхивая с валенок снег. — Это же москвичи, они могут испугаться.

— Приедут, — стоял на своем Федя. — Это не просто москвичи, это — спортсмены.

— Особенно Игорь Александрович, — рассмеялся Григорий Павлович. — Он все просит меня — легче на поворотах, легче на поворотах.

43
{"b":"154341","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мы выжили! Начало
Лестница Якова
S-T-I-K-S. Новичкам везёт
Дочь часовых дел мастера
Порочный
Земное притяжение
Чертовка на выданье
Знак И-на
Елена Образцова. Записки в пути. Диалоги