ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мама, мама! – закричал он громко и звонко, подбежал к женщине, топая по половицам голыми ножками. – Мама, я проснулся.

Женщина обхватила его, прижала к себе.

Мальчик обвел всех взглядом. Остановился на незнакомом ему Студенте. И произнес:

– Привет… Ты кто?

– А ты? – ответил Студент.

– Я? Я – Лешка.

– А отчество? – спросил Студент по наитию. – Отчество есть у тебя?

– Конечно, есть. У всех человеков есть отчество… Иванович мое отчество. Потому что мой папка – Иван. Только он умер.

Студент перевел дух, опустил руку с пистолетом. К нему подошел старик, аккуратно извлек из его руки пистолет, похлопал по плечу, сказал: ничего, Александр, ничего – бывает… Студент опустился на стул, ладонью стер испарину со лба.

Дервиш, Елизавета, Студент и монстр сидели вокруг стола. Монстра, как и Студента, тоже звали Саша. Студент уже второй час рассказывал про Гриваса. Во всех подробностях – начиная с того момента, как Виктория случайно зашла в кафе на Парадной и вплоть до ликвидации Гриваса. Потом еще около получаса ему задавали дополнительные вопросы. В основном спрашивал Евгений Васильевич.

Когда вопросы иссякли, Дервиш подвел итог:

– Информация, которую вы добыли, исключительно интересна, но… Как вы думаете, Александр, в «гестапо» не заподозрят, что этот Гривас побывал в ваших руках?

Студент ответил:

– Не должны. Мы сымитировали разбойное нападение. Все достоверно – удар по голове, вывернутые карманы. В Петербурге ежедневно происходят десятки таких случаев.

– Согласен. Но убийство офицера «гестапо» – не рядовой случай. Его будут проверять очень тщательно… Как насчет следов от инъекций?

– Кололи инсулиновым шприцем. Он не оставляет следов.

Дервиш сказал:

– Кстати, очень важно, чтобы его быстро нашли и опознали.

– Найдут быстро. Опознают еще быстрей – мы оставили на трупе личный жетон.

Дервиш кивнул: это правильно, – но больше ничего не сказал… Лиза произнесла:

– Евгений Василич! Нужно принимать решение.

И монстр поддержал:

– Евгений Василич! Кровь из носу – нужно взять эти усилители.

Дервиш извлек из нагрудного кармана летнего пиджака сигару, но прикуривать не стал, а просто понюхал ее и вновь положил в карман. Потом сказал:

– Ладно. Будем готовить операцию. Времени, конечно, в обрез, но, я думаю, успеем.

Студент сделал то, ради чего его направляли сюда, и готов был ехать обратно, но вдруг забарахлил движок УАЗа. Николай сказал: в пять минут сделаю, но возился уже больше полутора часов. Студент за это время дважды искупался и теперь сидел на борту лодки, опустив босые ноги в воду – она была необыкновенно теплой – смотрел на озеро. Рядом сидел пес по кличке Жилец… Студент уже знал, что на хуторе есть две собаки. Немецкая овчарка по кличке Джон и беспородный Жилец. При этом Жилец был тут, похоже, вожаком.

Вечерело, солнце готово было опуститься прямо в чащу на противоположном берегу, и длинные зубчатые тени елей легли на воду. Студент думал: в каких-то пяти часах езды – Питер. Там толпы озабоченных людей, шум, суета, пролиция. А здесь тихо, спокойно. Рыбная мелюзга мельтешит на мелководье, отблескивает серебром в прозрачной воде, в небе парит ястреб, стрекозы летают… Саша подумал: вот бы приехать сюда вдвоем с Викторией.

…В апереле Мастер сказал Студенту:

– В группу вошел новый человек. Завтра я вас познакомлю. Думаю, вам придется работать в паре.

Новым человеком оказалась Виктория.

В свои неполные двадцать шесть Студент был уже опытным подпольщиком, хорошо знал, что личные отношения внутри группы нежелательны. Мягко говоря… Но он увидел Викторию – ее рыжие волосы, ее разноцветные глаза – и погиб. Он думал, что ни словом, ни взглядом не выдал себя, но Мастер – матерый агентурист Мастер – все просек. Он сделал выводы, и Виктория куда-то исчезла. Студент о ней не спрашивал – среди подпольщиков не принято задавть вопросы и знать больше того, что необходимо. Но каждый день Студент думал о Виктории. А три дня назад Мастер вдруг сказал:

– Послезавтра, Саша, операция – «гестаповца» брать будем… Кстати, будет участвовать твоя знакомая.

Мастер не хотел привлекать Студента, но в тот момент у него просто не было других людей. Так и получилось, что Студент снова увидел Викторию. Увидел, как она расстегивает одежду на Гривасе. В Студенте проснулась такая ревность!

Сзади заскрипел песок, Студент подумал, что это Николай, но оглянулся и увидел Дервиша. Старик направлялся к нему. Студент встал. Жилец тоже поднялся, завилял хвостом.

– Сидите, Александр, – махнул рукой старик. Студент сел. Дервиш опустился рядом, сложил руки на рукояти трости. Некоторое время сидели молча, потом старик спросил:

– Нравится здесь?

– Да, – ответил Студент, – хорошо.

Минуту посидели молча. В камышах плескалась рыба.

– У меня, Александр, есть к вам предложение, – сказал старик.

– Слушаю, Евгений Васильевич.

Дервиш вытащил из кармана сигару, понюхал ее. Потом произнес:

– Я предлагаю вам принять участие в предстоящей операции.

– А… почему я?

– Есть две причины. Во-первых, потому, что дело в высшей степени серьезное. О нем должны знать как можно меньше людей. А вы все равно уже в курсе дела. Во-вторых, вы человек, способный быстро принимать решения в экстремальных обстоятельствах.

– Почему вы так думаете?

Дервиш улыбнулся:

– Я, хоть это и нескромно, разбираюсь в людях. Кроме того, сегодня я видел вас в этой самой экстремальной ситуации. Вы мгновенно приняли решение – правильное. Хотя и понимали, что живым вам не уйти… Так?

– Так, – вынужден был согласиться Студент.

- Ну что – принимаете мое предложение?

– Да, разумеется принимаю.

– Значит, завтра мы с вами поедем в Москву.

* * *

Вечерело, край солнца коснулся воды Финского залива.

Председатель быстро шагал по галерее, опоясывающей верхний этаж Башни. Внизу уже сгущались сумерки, но здесь, на верхнем этаже стометрового здания, все еще был день. На галерее было совершенно пусто, только вдали, у поворота, маячила фигура сотрудника СБ. Бронезаслонки окон галереи были подняты, стекла раздвинуты. В окна свободно втекал ветер. Трехметровой ширины окна были расположены через три метра. В проемы падал свет, промежутки давали тень. Председатель шагал, стремительно перемещаясь из света в тень, из света в тень, и ветер с залива шевелил складки его черного шелкового кимоно. Ветер был жарким, с запахом гари и не приносил никакого облегчения.

Неожиданно Председатель заметил слева на стене тень. Он повернул голову к окну и увидел, что на карнизе одного из проемов сидит большой черный ворон. Председатель остановился. Птица косила на него круглым блестящим глазом. Казалось, что она смотрит осмысленно. Несколько секунд Председатель рассматривал птицу, потом поднял, как крылья, полусогнутые руки в широких черных рукавах кимоно и произнес: кар-р-р!.. Ворон смотрел. Председатель сделал шаг в сторону птицы, снова произнес: карр!.. Птица невозмутимо сидела на карнизе. Ее черные перья отливали синевой. Председатель сделал еще один шаг и снова: карр!.. Только после этого ворон неторопливо взмахнул крыльями и полетел в сторону залива. Туда, где садится в воду красный диск солнца. Председатель смотрел ему вслед. Солнце резало глаза, Председатель щурился. С каждым взмахом крыльев птица становилась дальше, уменьшалась в размерах. Через десять секунд она сделалась черной точкой на фоне желтого неба. Председатель усмехнулся и двинулся дальше.

Через тридцать секунд Председатель вошел в приемную. Адъютант вскочил. Шагая через зал, Председатель на ходу развязал пояс, бросил на пол, снял и бросил влажное от пота кимоно. Сбросил штаны, остался совершенно голый. Уже в дверях апартаментов обернулся, спросил:

– Ну?

– Принесли тезисы вашей речи на День Освобождения.

4
{"b":"154346","o":1}