ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Какой-то инспектор. Я не запомнил фамилию. Он сказал позвонить суперинтенданту Макриди и рассказать ему все подробности.

— Спасибо, мистер Фишер. Полиция скоро будет.

Брайони отправилась на поиски Пелгрейва и нашла его в общей комнате у телефона. Он давал инструкции, кому что делать, отмечая это в маленькой записной книжке чрезвычайно коротким огрызком карандаша, время от времени облизывая его. Да, для того чтобы превратить длинный карандаш в такой вот огрызок, нужно быть человеком особого склада, подумала Брайони. Между прочим, у них в офисе было очень мало длинных карандашей, все больше огрызки. Интересно, почему? Завершив инструктаж, Пелгрейв воткнул огрызок в записную книжку и аккуратно убрал все в карман пиджака.

— Машина ждет, инспектор Уильямс, все остальные уже там. Я присоединюсь после разговора с дежурным сержантом.

Поездка оказалась весьма неудобной. Пелгрейв занял место впереди, а Брайони втиснулась на заднее сиденье вместе с Джимми и одним из патологоанатомов. Когда машина въехала на улицу Коммершиал, недалеко от Крайстчерч, она оказалась уже четвертой в ряду полицейских автомобилей. Желтая лента полицейского ограждения была натянута у входа в церковный двор, но, когда Пелгрейв подошел туда, дежурный офицер указал налево:

— Вон в ту сторону, инспектор. Сразу за утлом.

Еще одна желтая лента виднелась сбоку от церкви, где, вероятно, и находилось то безобразие, которое привело сюда Макриди, Латема и несколько полицейских в форме, — Брайони предположила, что они были из участка в Уайтчепеле. С их появлением Макриди дал знак всем стоявшим у стены отойти чуть подальше, чтобы Джимми мог пройти вперед.

Там не было никаких непристойностей. Никакой пролитой краски. Снова, как на гравюре Хогарта: искаженное лицо, торчащий из глазницы нож, череп с ввинченным болтом во лбу, исхудавшие конечности расчлененного тела. Рисунок был выполнен широкими мазками, дававшими лишь общее представление о сюжете, однако сделано все было весьма эффектно. Похоже, что рисовали, продвигаясь с противоположной стороны, от улицы.

Латем, стоявший в нескольких шагах от остальной группы, кивнул Брайони, а затем прошел в переулок, чуть севернее. Девушка последовала за ним.

— Видишь, вон там, наверху? — он указал в сторону улицы Ханбери и восходящего солнца. — Что ты об этом думаешь?

В тени, падавшей от церкви, было довольно зябко, Брайони предпочла бы остановиться на солнечной стороне, чтобы немного согреться, однако Латем уже, сделав три шага вперед, пересек дорогу по диагонали направо. Метрах в пятнадцати дальше по улице два полицейских в форме стояли на страже у массивной промышленной ограды, скрывавшей какое-то здание. Там тоже была натянута желтая лента. На ограде ровными, правильной формы буквами были краской выведены слова: «ВРЕМЯ УМИРАТЬ».

— Уловила? — спросил Стив.

— Уловила что?

— Откуда цитата?

— «Время рождаться и время умирать». Боб Дилан?

— Это слова из Библии.

Брайони внимательно посмотрела на Стива, нырнувшего под ленту.

— Хочешь сказать, что это соответствует твоей теории о религиозном характере преступления?

— Что именно ты подразумеваешь под «религиозным характером»?

— Ну как же, все эти рассуждения о масонах.

— Может быть. Но разве ты не знаешь, что это за место? Улица Ханбери, двадцать девять. Место, где совершил свое второе убийство Джек-Потрошитель. Жертву звали Энн Чепмен.

— И кто жертва на этот раз? Нам надо вернуться к церкви. Я должна поговорить с Макриди, отчитаться о разговоре с Фишером. Да, вот еще что. Сторож обеспокоен отсутствием священника, он постоянно твердил об этом во время нашей беседы. Преподобный Барроус. Сторож считает, что он пропал.

— Не стоит так торопиться. Дом священника уже обыскивают. А чтобы попасть внутрь церкви, потребуется чуть больше времени. На двери чертовски крепкий латунный замок, ему двести лет. Необходимо найти ключ или вызвать слесаря, а не так уж много в современном Лондоне специалистов по латуни и замкам двухсотлетней давности. Никто не станет разбивать витраж, чтобы побыстрее забраться в церковь. Я считаю, у нас есть время для размышлений. Давай пройдемся до конца улицы.

Брайони всегда предпочитала прогулку стоянию на одном месте, хотя Ханбери-стрит едва ли можно было назвать живописной: с одной стороны стройка, вдоль другой — ряд уродливых маленьких домишек. В некоторых окнах виднелись занавески.

— Полагаю, это место и меня способно превратить в буйного психопата, если проторчать здесь достаточно долго, — заметил Стив. — Можешь представить себе, что ты каждый вечер возвращаешься домой в одно из этих строений? Они похожи на дрянные буфеты. Закрой дверь и забудь о существовании остального мира. У меня развивается клаустрофобия от одного только взгляда на них.

— Ну, не знаю. Весь этот район, словно кроличий садок, битком набит людьми. Идеальные условия для возникновения нового подпольного движения. Я читала об этом в колледже. Здесь, должно быть, полным-полно извращенцев. Думаю, нам следует вернуться.

— Еще минутку. Как я уже сказал, у нас есть время для размышлений. Есть какие-нибудь идеи насчет автора граффити?

— Уж больно он искусный. Возможно, и вправду художник или, по крайней мере, учился рисовать.

— Хочешь сказать, сдал экзамены на уровень А?

— Что-то вроде этого. Между прочим, студенты, изучающие анатомию, занимаются техническим рисунком. И Мэтью Квин имел к этому особый дар, так говорил мне мистер Перрин. Он весьма расстроил уборщика, повесив свои работы на стене спальни. Я думаю, мы должны пригласить Перрина сюда, чтобы он посмотрел на рисунок на церковной стене. Не исключено, что это прозвучит для него как колокольчик, вызывающий воспоминания.

— У нас уже так много колокольчиков, что я буквально оглох. Изобилие ключей нас погубит. А почему ты уверена, что этот парень, Квин, так важен?

Брайони глубоко вздохнула:

— Я считала, что все объяснила еще пару дней назад. Тяжело говорить с теми, кто оглох. Неужели мы не можем хотя бы провести официальный допрос Перрина — все вместе, — чтобы вы с Макриди узнали эту историю из первых рук?

— У нас на сегодня и так слишком длинный список лиц, с которыми надо побеседовать. — Стив выдохнул клуб дыма, глядя в туманное солнечное сияние, разливавшееся над домами, а затем повернулся и улыбнулся Брайони. — Но я поддержу тебя, если ты решишься снова поговорить с Макриди.

Это было колоссальной уступкой после напряжения прошлой недели. Она улыбнулась в ответ:

— Спасибо.

— А ты симпатичная, когда улыбаешься. Делай это почаще.

— Может, посоветуешь это и Макриди?

— Не наглей. Ну почему ты встречаешь комплименты в штыки?

Они повернули назад, прошли мимо Пелгрейва и Джимми, а также мимо двух криминалистов с черными сумками. На углу Уилкес и Фурнье навстречу им попался Макриди.

— Одна из патрульных машин только что обнаружила очередную зарисовку. На улице Криспин, через дорогу отсюда. Мы можем пройти туда пешком.

Макриди шагал быстро и широко, и Брайони пришлось унизительно семенить рядышком, чтобы не отстать. И снова инспектор ощутила себя нелепым довеском к сплоченной команде, когда два мужчины плечом к плечу, уверенно шли вперед, негромко переговариваясь между собой, а она даже не могла уловить, о чем речь.

Полицейская машина припарковалась у поворота на Криспин-стрит, заслоненную от солнца весьма солидным зданием, возвышавшимся с восточной стороны. Офицер вышел из машины, чтобы приветствовать Макриди, и провел его к двустворчатым деревянным воротам, находившимся примерно в половине квартала от начала улицы.

Это был еще один набросок кистью, нанесенный на перегородку между двумя створками. Женщина лежала на земле: голова запрокинута назад, а не защищенное ничем горло перерезает глубокая открытая рана. Макриди развернулся к Брайони, приподнял бровь и сардонически усмехнулся:

— Снова Хогарт, не правда ли, Уильямс?

Брайони внезапно почувствовала приступ дурноты. Рот и губы пересохли, ей стало жарко.

27
{"b":"154356","o":1}