ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Почему особенно я? — удивился он.

— В конце концов, ты мужчина. Для мужчин секс более важен, чем для женщин.

Алан с трудом удержался, чтобы не показать своего удивления при этих словах. Если Эбони действительно так думала, то он не мог с этим согласиться. Даже его родная сестра связалась с этим своим ничтожеством-любовником только ради секса. Бедняге в нарушение всех своих привычек пришлось поступить на работу вместо того, чтобы тянуть деньги из Вики. К несчастью, работа оказалась ночной, и Вики была недовольна тем, что это мешает их сексуальной жизни! Конечно, женщина должна быть удовлетворена, и это объясняет, почему некоторые из них придают такое значение исполнению подобных обязанностей.

— Кроме того, я хочу выяснить еще одно, Алан, — твердо продолжила Эбони. — Ты так и не сказал, что любишь меня. Так это или нет?

Он в упор посмотрел на нее.

— Какой из ответов приведет меня сегодня ночью в твою постель?

— Ни то, ни это.

— Ну что ж, тогда ни то, ни это.

Он удивился, увидев разочарование на ее лице. Но, черт возьми, как ему хотелось поцеловать эти так соблазнительно надувшиеся губы!

— Очень остроумно, — надулась она еще больше.

Он подавил вздох.

— Слушай, сегодня мне совсем не до остроумия, но, если ты так уж настаиваешь, тогда да, я тебя люблю.

— Это... это правда?

Она одарила его чарующим взглядом, мягким, добрым и в то же время каким-то уязвимым. Никогда ранее он не видел на лице Эбони подобного выражения, и у него стало тепло на душе. Как и ее слезы, оно заставляло Алана не столько желать физической близости с ней, сколько просто обнять и убаюкать ее. Но при своем сегодняшнем настроении он не рискнул этого сделать.

Он нежно поднял ее голову за подбородок и заглянул в эти прекрасные черные глаза.

— Да, я люблю тебя. Теперь я в этом больше не сомневаюсь. Не могу сказать, что любил, когда тебе было пятнадцать, даже восемнадцать, но к тому времени, как тебе исполнился двадцать один год, я полюбил тебя. Ты это хотела услышать?

— Да, — сказала она дрогнувшим голосом, но в глазах стояло непонятное выражение: не то слезы, не то торжество. Алан не мог понять. Последняя возможность слегка обеспокоила его, но после того, как она обняла его за шею и притянула губы к своим, ему это стало уже безразлично.

Когда их языки встретились, его охватило страстное желание, по телу распространилась сладостная боль. Попозже, может быть, подумал он, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие. Попозже...

Когда они отпустили друг друга, оба еле дышали. Ее глаза были широко открыты, губы вызывающе предлагали себя. Сейчас я могу взять ее, понял он. Несмотря на благочестивые заверения в нежелании некоторое время заниматься сексом, она, по всей видимости, не станет останавливать меня.

Эта мысль мгновенно оглушила его, желание сразу пропало. Эбони в качестве его тайной любовницы могла быть как угодно чувственной и даже распутной. Но Эбони, которую он любил и на которой хотел жениться, — совсем другое дело. Алан предпочитал бы, чтобы она была немного менее чувствительна к простому поцелую.

— Я думаю, нам пора идти, — сказал он и захлопнул дверь за ее спиной.

— Куда... куда ты меня ведешь? — спросила она, когда они спускались по лестнице.

Алан старался не сердиться на нее, но, видит бог, даже ее голос звучал волнующе. Она говорила, задыхаясь, хрипло и... все равно это было чертовски соблазнительно.

— Разумеется, обедать, — резко ответил он.

— Да, но в какой ресторан?

— Тебе не все равно?

— Да, в общем, неважно.

Он остановился. Черт побери, вот сейчас он и убедится, способна ли она хоть в какой-то мере обуздывать свои чувства.

— Может быть, ты хочешь, чтобы мы вернулись назад и заказали по телефону пиццу?

Он увидел, что она напряглась.

— Нет, Алан, не хочу. Я же сказала тебе.

— Я просто проверил. Ну что ж, тогда пойдем.

Эбони на протяжении всей дороги обдумывала слова Алана «просто проверил». С некоторым страхом она понимала, что это не шутка. Он на самом деле проверял, выяснял, не может ли один поцелуй заставить ее изменить свое решение и вернуться наверх.

И действительно, ей было трудно отказать ему. Она ведь любила его. Но стремление установить между ними нормальные взаимоотношения было гораздо сильнее жажды физического удовлетворения.

Однако Эбони понимала, что наибольшим препятствием к их совместной счастливой жизни были его противоречивые мысли по поводу ее поведения в прошлом. В нем была какая-то скрытая консервативность, не принимающая тайный и ярко выраженный характер их связи. По этому поводу его многое беспокоило, в немалой степени, в частности, то, что когда-то она была его подопечной, невинным ребенком, чью моральную чистоту он должен был охранять.

Конечно, он успокаивал сам себя, решив, что она просто распутница и поэтому о ее моральной чистоте говорить не приходится. Таким образом, он смягчил ощущение вины, но не избавился от него. И хотя его чувства к ней менялись, мнение об основе ее характера осталось без изменения. Вожделение, может быть, и переросло в любовь, но все же в его глазах она все еще оставалась распутной женщиной.

Тот Алан Кастэрс, которого она знала, не мог жениться на распутной женщине. Во всяком случае — с легким сердцем. Эбони понимала необходимость убедить Алана в том, что она не такая, иначе брак между ними был так же обречен, как и существующая связь.

Мысли о замужестве и об Алане навели Эбони на воспоминание о Немезиде ее юности, Адриане. Странно, но сегодня ей ни разу не пришло в голову спросить Алана о женщине, на которой он когда-то хотел жениться. Но вспомнив про нее, она не могла промолчать.

— А как насчет Адрианы? — выпалила она.

— Что насчет нее?

— Ты все еще любишь ее?

Почему он медлит с ответом. Почему просто не скажет: «Нет, Эбони, как же я могу любить ее и тебя в одно и то же время?»

— Нет, — наконец медленно ответил он. — Нет, я уже не люблю Адриану.

Эбони нахмурилась. Почему его ответ не удовлетворил ее? Почему осталось ощущение, что в чем-то он обманывает ее?

— Ей-богу? — с детской непосредственностью спросила она.

Он неожиданно засмеялся с подкупающей откровенностью.

— Провалиться мне на этом месте. — И все еще улыбаясь, перекрестился.

Она почувствовала облегчение и, откинувшись назад, огляделась, чтобы понять, куда ее везет Алан. Без сомнения, они двигались к центру города.

— Ты так и не сказал мне, куда мы едем?

— К Хайету. Была там когда-нибудь?

— Нет, никогда. Но видела с залива. Выглядит недешевым.

— Разве в Сиднее есть дешевые приличные отели?

— Не знаю. Никогда ни в одном из них не останавливалась. Ты забыл, что у меня есть квартира? — И, подумала она, ты никогда не возил меня ни в один из них. Ни пообедать, ни зачем-либо еще. Почему он выбрал отель? Почему не просто ресторан. Не потому ли, что в отеле можно снять комнату?

— Я надеюсь, ты не думаешь, что мы останемся там на ночь? — прямо спросила она.

— Такая манерность тебе не идет.

— Тебе лучше привыкнуть к этому, — немного резко ответила она.

Он насмешливо покосился на нее. Исчезнувшее было неспокойное состояние вернулось к ней. Она была права, когда сказала Гарри, что иногда сама создает себе проблемы. Могла ли она представить себе, что настанет день, когда ей крайне необходимо будет, чтобы Алан поверил, что она просто хорошая девушка, а не девушка, с которой хорошо провести время.

— Мне... мне кажется, что ты плохо меня знаешь, Алан, — попыталась она объясниться. — Несмотря на то, что писали в газетах, у меня нет привычки ложиться в постель с каждым встречным и поперечным.

— Неужели?

— Да, и, к твоему сведению, кроме тебя у меня был только один мужчина.

— И это действительно так?

Боже мой, он не верит ей. Это можно было предвидеть. Что делать? Продолжать попытки убедить его или сменить тему?

— Да, это так. — Она решила все-таки прекратить разговор.

17
{"b":"154361","o":1}