ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как это так?

— Система полностью искусственная. Игра в Минимакс была создана двумя математиками в ходе первой фазы Второй мировой войны.

— Открыта, а не создана, — поправил Мур. — Они увидели, что социальные ситуации аналогичны играм, заключающим в себе стратегии, как, например, покер. Система, подходящая в покере, оказывалась годной и в реальной ситуации типа деловых отношений или войны.

— Все различно, — раздраженно ответил Мур. — В случайной игре не пытаются сознательно обмануть соперника. В покере, наоборот, каждый игрок использует стратегию блефа — ничего не значащие жесты, ложные объявления, чтобы обмануть других насчет своего положения и своих замыслов. В результате ложных указаний ему удается заставить их поступать неверно.

— Как, например, говорить, что у него хорошие карты, когда это неправда?

Мур не обратил внимания на вопрос Лоры и повернулся к Веррику.

— Итак, вы отрицаете, что общество развивается, как стратегическая игра? Минимакс был блестящей гипотезой. Он дал нам научный, рациональный метод для выявления какой — нибудь стратегии и преобразования стратегической игры в случайную игру, к которой применимы статистические методы точных наук.

— В это же время, — проворчал Веррик, — эта проклятая система безо всякого основания выбрасывает человека наружу и сажает на его место осла, дурака, сумасшедшего, выбранного случайно, даже без учета его класса и его способностей.

— Конечно, — воскликнул Мур. — Наша система полностью базируется на Минимаксе. Она заставляет всех людей играть в игру Минимакса под постоянной угрозой потерпеть фиаско. Мы должны отказаться от всяческого мошенничества и действовать абсолютно разумно.

— Нет ничего разумного в непредсказуемых скачках, — вспылил Веррик. — Как может быть разумным механизм, подчиняющийся воле случая?

— Случайный фактор есть функция от полностью рациональных аргументов. Ничто не может противопоставить стратегию этим непредсказуемым скачкам. Можно только принять случайный метод: хороший анализ статистической вероятности нескольких событий и затем пессимистическое положение о том, что все равно, какой план будет осуществлен. Априорное сознание того, что все может быть разоблачено, освобождает вес от опасности быть раскрытым. Если вы действуете случайно, ваш соперник никак не может вас раскрыть, поскольку вы сами не знаете, что вы будете делать.

— Результьтат: мы все стали суеверными кретинами, — парировал Веррик. — Весь мир пытается трактовать знаки и предзнаменования, полеты белых ворон и появление телят с двумя головами. Мы все зависим от соли случая и теряем чувство реальности, потому что не можем составить никакого плана.

— А как бы мы могли его сделать с группой телепатов? Они прекрасным образом контролируют пессимистические предвидения Минимакса, они раскрывают всю вашу стратегию в тот самый момент, когда вы только начинаете играть.

Веррик ткнул пальцами в свою мощную грудь.

— У меня нет амулетов вокруг шеи. Ни лепестков розы, ни помета леопарда, ни слюны совы. Я веду ловкую игру, а не случайную. При ближайшем рассмотрении, быть может, у меня даже нет никакой стратегии. Я никогда не доверяюсь теоретическим абстракциям. Я действую эмпирически, делаю то, что требуется в каждой конкретной ситуации. Ловкость — вот что требуется. И у меня она есть.

— Ловкость — функция случая. Это интуитивное использование того, что в ситуации, определенной случаем, кажется наиболее предпочтительным. В своей жизни вы встречали достаточно ситуаций, чтобы распознавать заранее, прагматически…

— А Пеллиг? Если я не ошибаюсь, это ведь стратегия?

— Стратегия предусматривает обман, а Пеллингом никто не будет обманут…

— Абсурд, — оборвал Веррик. — Вы били себя в грудь, уверяя, что Группа не сможет о нем ничего узнать.

— Это была ваша идея, — живо возразил Мур. — Я повторяю то, что уже вам говорил: они все это узнают, но не смогут ничего сделать. Если бы это касалось только меня, я бы дал об этом объявление по телевидению до наступления завтрашнего дня.

— На это у вас хватит глупости, — резко бросил Веррик.

— Пеллиг непобедим! — Мур был взбешен тем, что его выставили на посмешище перед публикой. — Мы сочетали основные идеи Минимакса. В качестве отправного пункта я избрал…

— Замолчите, — прошептал Веррик. — Он повернулся к Муру спиной. — Вы слишком много говорите. — Он сделал несколько шагов. Люди расступились, освобождая для него проход. — Вся эта неопределенность должна исчезнуть. А пока этот Дамоклов меч занесен над нами, невозможно ничего предвидеть, ни составить какой — нибудь проект.

— Именно поэтому она существует! — крикнул ему Мур.

— Ну так дайте мечу упасть. Избавьте нас от него.

— Нельзя включать и выключать Минимакс по желанию. Это так же, как гравитация: закон прагматический закон.

Бентли подошел к нему.

— Вы верите в закон природы? — спросил он Вы класса 8–8?

— Кто этот тип? — закричал Мур — По какому праву он вмешивается в наш разговор?

Веррик обернулся.

— Это Тэд Бентли, как и вы, класса 8–8. Мы его только что приняли.

Мур побледнел.

— Класса 8–8? Но нам не нужны специалисты класса 8–8. — Он посмотрел на Бентли. — Бентли? Вас только что уволили из Птица — Лира! Вы выброшенный кусок!

— Точно, — сказал Бентли, не теряя самообладания. — И я пришел прямо сюда.

— Почему?

— Я интересуюсь тем, что вы делаете.

— Что я делаю, это вас не касается.

— Ну хватит, — прохрипел Веррик. — Замолчите или уходите отсюда. Нравится вам это или нет, но теперь Бентли работает с нами.

— Никто, кроме меня, не будет работать над этим проектом. — Мур покраснел от ненависти, страха и профессиональной ревности. — Если он не сумел удержаться в Холме третьего сорта типа Птица — Лира, то он недостаточно…

— Пойду приму стаканчик, — проворчал Веррик. — У меня слишком много дел, чтобы слушать здесь вашу болтовню.

Мур бросил на Бентли злобный взгляд и поспешил за Верриком. Тихонько переговариваясь, люди начали медленно расходиться.

— Уходит наш хозяин. Миленький вечер, не правда ли? — прошептала Элеонора с оттенком горечи в голосе.

Глава 6

У Бентли разболелась голова. Шум голосов смешивался с движением тел в сверкающих одеждах. Пол был усеян окурками и различными осколками. Все в зале стояло вверх дном, словно в нем долго свирепствовала банда. От мерцающих, изменявших форму огней потолка становилось больно глазам. Какой — то человек сильно толкнул его, проходя мимо. Прислонившись спиной к стене, какая — то молодая женщина с сигаретой в зубах сняла сандалии и массировала ноги ногтями, покрытыми ярко — красным лаком.

— Чего тебе хочется? — спросила его Элеонора.

— Уйти.

Попивая из своего стакана, она непринужденно провела его сквозь толпу к одному из выходов.

— Все это может показаться лишенным смысла, — сказала она ему, — но Веррик проделал это с конкретной целью. Он…

Херб Мур преградил им дорогу. Его лицо было налито кровью. Вместе с ним был бледный тихий Кейт Пеллиг.

— А! — Вот вы где, — не очень уверенно произнес Мур. — Он наполовину осушил свой стакан и уставился на Бентли. — Вы добились того, чего хотели, не так ли? — Он шлепнул Пеллига по спине. — Вот оно, самое важное событие нашей эпохи, и вот оно, самое важное из всех живых существ. Посмотрите на него хорошенько, Бентли!

За все время Пеллиг не произнес ни слова. Его тело было вялым. Он переводил бесцветный, лишенный выражения взгляд то на Бентли, то на Элеонору. Даже его кожа, волосы, ногти были бесцветны, почти прозрачны. Он производил впечатление чего — то асептического — без вкуса, без запаха, без цвета…

Бентли протянул ему руку.

— Привет, Пеллиг.

Пеллиг взял его руку и безжизненно, бессильно пожал ее. Его кожа была холодной и слегка влажной.

— Что вы думаете о нем? — спросил агрессивно Мур. — Неплохо, правда? Самое крупное открытие после изобретения колеса.

52
{"b":"154372","o":1}