ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кто еще изменил вам? — с любопытством спросил Шеффер.

— Элеонора Стивенс, Херб Мур.

— Гм… — промычал Шеффер. — Я полагал, что Бентли убил Мура.

Веррик согласно кивнул.

— Мур был его шефом. Он руководил проектом.

— Если Бентли убил Мура, а Мур изменил вам…

Шеффер повернулся к судье Уорингу.

— Казалось бы, он повел себя, как преданный служащий.

Веррик громко фыркнул.

— Мур изменил мне уже после того, как Бентли…

— Продолжайте, — сказал ему Шеффер.

— После того, как Бентли убил его, — с трудом выговорил Веррик.

— Как? — изумленно произнес судья. — Я не понимаю.

— Расскажите ему, в чем состоял этот проект, — тихо подсказал Шеффер. — Тогда он поймет.

Веррик сидел, глядя прямо перед собой. Он изорвал на мелкие кусочки лист бумаги и обьявил:

— Мне нечего добавить. — Он медленно поднялся. — Я опустил детали, касающиеся смерти Мура. Они не имеют отношения к нашему разговору.

— Итак, какова же ваша позиция? — просил его Картрайт.

— Бентли сбежал, бросив свое рабочее место. Он покинул пост, который я доверил ему, и который он получил, принеся мне клятву.

Тут поднялся Картрайт.

— Я хотел бы кое — что добавить, — сказал он. — Я заставил Бентли принести клятву мне, потому что я рассматривал его, как законно освобожденного от клятвы Веррику. Я считаю, что это Веррик нарушил клятву. Он послал Бентли на смерть. Покровителю не полагается посылать своего классифицированного служащего на смерть, не получив предварительно от него письменного согласия.

— Да, — сказал Веррик. — Но он должен был остаться на своем посту. Это был его долг.

Судья Уоринг покачал головой.

— Классифицированный служащий должен дать согласие. Покровитель может уничтожить своего классифицированного служащего, только если тот нарушит свою клятву. В этом случае служащий теряет все свои права, но остается собственностью своего покровителя. — Судья собрал книги. — Настоящий случай имеет следующие варианты. Если рассматриваемый покровитель нарушил клятву первым, то рассматриваемый служащий оправданно мог бросить свою работу и скрыться. Но если покровитель не нарушал клятвы, прежде чем его служащий сбежал, то этот последний есть изменник и заслуживает смертного наказания.

Картрайт направился к двери.

За ним, глубоко засунув руки в карманы, последовал мрачный и надутый Веррик.

— Очень хорошо, — сказал Картрайт. — Мы подождем вашего решения.

Бентли был вместе с Ритой О’Нейл, когда к ним подошел Шеффер.

— Я прозондировал старого Уоринга, — сказал он. — Судья, наконец, принял решение.

Это был «вечер». Бентли и Рита неясными силуэтами затерялись в подкрашенном полумраке одного из баров станции. Единственная алюминиевая свеча неровными вспышками освещала столик. Несколько служащих, стоявших у бара или сидевших за столиками, тихонько переговаривались, попивая из бокалов. Обслуживал Мак — Миллан.

— И что же? — спросил Бентли.

— Оно в вашу пользу. Через несколько минут он обьявит его официально. Картрайт попросил меня дать вам об этом знать, как только станет возможно.

— Значит, Веррик не имеет — таки никаких прав на меня? — все еще недоверчиво спросил Бентли. — Мне нечего бояться?

— Совершенно верно, — ответил Шеффер, отходя. — Примите самые теплые поздравления.

Рита положила свою руку на руку Бентли.

— Благодарение господу!

Но он не мог радоваться.

— Думаю, что этот конфликт наконец урегулируется, — пробормотал он.

Бентли наблюдал за цветной пеленой, поднявшейся вдоль стены, профланировавшей, подобно жидкому пауку, под потолком, превратившейся в бабочку, в точку, затем расплывшейся в медленно уплывшей в сторону.

— Мы должны это отметить, — оживилась Рита.

— Я добился того, чего хотел, — сказал Бентли. Он отхлебнул из бокала. — Я работаю на Директорию, я нанят Ведущим Игру. Это именно та, чего я желал, направляясь в Батавию. Теперь мне кажется, это было давно.

— Как вы себя чувствуете?

— Почти как прежде.

Рита разорвала спичечный коробок и подожгла уголок о металлическую свечу.

— Вы не удовлетворены?

— Я так далек от удовлетворения, как это только возможно.

— Почему? — мягко спросила она.

— На самом деле я ничего не совершил. Я полагал, что дело в Холмах, но Вейкман был прав: дело во всем обществе. Повсюду зловоние. Недостаточно порвать с Системой Холмов. — Он яростно поставил бокал. — Я, разумеется, мог бы заткнуть нос и воображать, что никакого зловония нет. Но этого недостаточно. Надо что — то делать. Вся эта блестящая, но ослабевшая структура должна быть низвергнута. Она испортилась, прогнила, сама готова разрушиться. Но на ее месте надо построить что — то другое. Недостаточно разрушить. Я должен помочь создать новое, жизнь должна меняться для других. Я хотел бы своими действиями преобразовать существующий порядок. Надо, чтобы я сумел проделать это.

— Может быть, вы на это способны.

Бентли попытался проникнуть в неведомое будущее.

— Как? Кто предоставит мне случай? Я всего лишь служащий, связанный клятвой.

— Вы молоды. Мы оба молоды. У нас впереди долгие годы. — Рита подняла бокал. — Посвятим нашу жизнь изменениям в ходе мирового развития.

Бентли улыбнулся.

— Согласен. Я пью за это. — Он поднял свой бокал и звонко чокнулся с Ритой. — Но не слишком много. Веррик еще таскается вокруг. Подожду его отбытия и выпью по — настоящему.

Рита подожгла последний уголок коробка о раскаленную добела свечу.

— Что будет, если он вас убьет?

— Он будет убит.

— Что будет, если он убьет моего дядю?

— У него отберут карточку. Он никогда не сможет стать Ведущим Игру.

— Он им больше не станет в любом случае, — спокойно сказала Рита.

— Что вас беспокоит? Вы о чем — то думаете.

— Я не думаю, что он вернется с пустыми руками. Он зашел слишком далеко, чтобы на этом остановиться. — Она серьезно посмотрела на него своими черными глазами. — Это не конец, Тэд. Он кончит, когда убьет кого — нибудь.

Бентли собирался ответить, когда чья — то тень легла на стол. Нащупав в кармане холодный металл скорчера, он поднял глаза.

— Салют, — сказала Элеонора Стивенс. — Можно к вам присоединиться?

Она села напротив них, сложив руки перед собой, с наигранной застывшей улыбкой на губах. Ее зеленые глаза метали молнии. Пышная шевелюра каскадами спадала на обнаженные плечи, казавшиеся ржавого цвета в полумраке бара.

— Кто вы? — спросила Рита.

Элеонора наклонилась вперед, прикуривая от свечи, пламя которой отразилось в ее глазах.

— Имя. Ничего, кроме имени. Никакой личности. Не правда ли, Тэд?

— Вам лучше бы уйти отсюда, — посоветовал Бентли. — Не думаю, что Веррику понравится видеть вас в нашей компании.

— С момента моего прибытия сюда я видела его только издали. Быть может, я его просто покину. Похоже, что все так делают.

— Будьте осторожны, — сказал Бентли.

— Осторожной? Почему? — Она выдохнула в их сторону облако дыма. — Я не смогла заставить себя не слушать конец вашего разговора. Вы правы, — она говорила ломающимся голосом, не сводя глаз с Риты. — Веррик сейчас принимает какие — то решения, он колеблется. Он хотел бы иметь тебя, Тэд, но, если это будет невозможно, он удовольствуется и Картрайтом. Раньше у него был Мур, который мог все уравнять. Положим в произвольных единицах плюс пятьдесят за то, чтобы быть в результате убитым самому. Положим плюс сорок за убийство Картрайта, но минус пятьдесят за потерю карточки. В обоих случаях он проигрывает.

— Точно, — сказал Бентли. — Он теряет в любом случае.

— А вот другой, — весело сказала Элеонора. — Это со мной. — Она весело стрельнула глазами в Риту. — То есть, идея ваша, а теперь представьте: минус сто от Картрайта за вероятность быть убитым. Это доля Риза, а кроме того, есть еще я, хотя это не имеет большого значения.

— Я не понимаю, о чем вы, — равнодушно сказала Рита.

75
{"b":"154372","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
1000 и 1 день без секса. Белая книга. Чем занималась я, пока вы занимались сексом
Ставка на любовь
Розанна. Швед, который исчез. Человек на балконе. Рейс на эшафот
Дезертиры любви
Сильнобеременная. Комиксы о плюсах и минусах беременности (и о том, что между ними)
Откровения оратора
Пещера
Чернобыльская молитва. Хроника будущего
Камасутра. Энциклопедия любви