ЛитМир - Электронная Библиотека

— Конечно было, просто сначала я подумал, будто это грабитель, — ответил Крис. — Я сел и вспомнил, как много людей убили, когда они вспугивали грабителя, и решил притвориться, будто сплю с пистолетом под подушкой. Ну и сказал: «Руки вверх и медленно повернитесь». Он развернулся и как вылупится на меня. Вид у него был совершенно потрясенный — по-моему, он вообще не ожидал никого тут застать, — вот мы и таращились друг на друга некоторое время. Тут я уже сообразил, что он не грабитель. Не то выражение лица. Ну, то есть чокнутое, конечно, но не грабительское. Еще я почему-то сразу понял, что он потерял что-то нужное и теперь ищет, поскольку оно должно быть в этой комнате. Тогда я спросил: «Что вы потеряли?» — а он не ответил. Сделал такое лицо, будто сейчас заговорит, но не заговорил.

Крис сказал, он даже тогда не понял, что этот человек — призрак. Сначала он заявил, будто до него это дошло вообще только на следующее утро, когда он сказал мне, что у него призрак в комнате. А потом поправил сам себя: нет, кажется, он это понял, когда человек только собрался повернуться. В комнате было потустороннее ощущение, сказал он. Потом опять стал сам себя поправлять. Наверное, призраки — такая штука, что, когда их видишь, в голове все путается. Крис еще сказал, что начал удивляться сразу, как заметил, что на человеке такой странный темно-зеленый плащ, весь изодранный и в грязи.

Когда Крис дорассказал до этого места, мы уже зашли по пляжу далеко-далеко, мимо всех лодок, сложенных на бетонном откосе, почти до самого Кренберийского утеса. Мы посмотрели снизу вверх на огромный, высокий розоватый утес. Он был даже немного похож на дом — весь зарос плющом. Наверху было видно дыру в плюще и немного нового ограждения. Тут мы оба почему-то стали очень рассудительные.

Крис сказал:

— Некоторые скалы внизу видны даже в прилив. — Да, но была же ночь, — ответила я. — Машину заметили только утром.

Тогда Крису стало интересно, как достали машину. Он решил, ее выволокли вверх по утесу на лебедке. Я сказала, что было бы проще поставить ее на плот и подплыть к бетонной набережной.

— Или отбуксировать ее по песку в отлив, — согласился Крис. — Бедная старенькая машинка.

После этого мы повернули и пошли обратно через город. Я все думала о машине. Я же знала ее как свои пять пальцев. Это была наша семейная машина, пока полгода назад папа не увез на ней во Францию даму по имени Верена Бланд и не позвонил сказать, что не вернется. Интересно, думала я, осталось ли еще пятно на заднем сиденье, где я раздавила коленкой яйцо, когда подралась с Крисом. Может, морская вода выводит пятна от яиц? И тут я опять вспомнила про роман, который оставила в тайничке над радио. Все смыто морской водой. Мне было противно думать, что в машине теперь пахнет морем и ржавчиной. Там всегда пахло по-особенному. Однажды папа случайно сунулся в чужую машину и понял, что она чужая, именно по запаху. Крис никогда не ладил с папой. А я всегда ладила — когда папа не был в очень уж мерзком настроении.

— Когда же ты понял, что это призрак? — спросила я.

— Да наверное, только под конец, — ответил Крис. — Он ничего не сказал, лишь улыбнулся — такой, знаешь, классной, обалденной улыбкой, хитрющей-прехитрющей. А пока я думал, что тут смешного, вдруг смотрю — а сквозь него видно книжки на полках и он вроде бы тает.

«Итак, у нас уже четыре разные версии», — подумала я.

— А тебе не было страшно?

— Да нет, не особенно, — сказал Крис. — Он мне вообще-то понравился.

— Он приходит каждую ночь?

— Да, — кивнул Крис. — Я каждый раз спрашиваю, что ему нужно, а он вроде бы собирается сказать — но не говорит.

Ветрено было и среди домов — кремовых домов, розовых домов, высоких серых домов со скрипевшими на ветру вывесками «Полупансион», — и песок все стелился по мостовой, словно потоки воды.

Утром в городе было шаром покати, но тут мы стали везде натыкаться на разных миссис Ктототам. Первой мы увидели Бениту Уоллинс, она вытряхивала коврик на крыльце очередного «Полупансиона» — пуфф, пуфф.

— Привет, мои дорогие! — прокричала она.

Потом появилась Коринна Уэст — она вышла из-за угла с корзиной для покупок, еще через улицу — Сельма Тидмарш с шарфом на голове, а потом, за следующим углом, Энн Хэвершем с собачкой. И каждый раз: «Здравствуйте, как поживаете? Как здоровье вашей тетушки?»

— Этак тетушка Мария запросто сможет проследить наш маршрут, — заметила я. — Ну или Элейн. Сколько их еще осталось?

— Девять, — ответил Крис. — Она рассказывает про тринадцать миссис Ктототам. Я вчера, пока она болтала, читал книжку и считал про себя.

— Только если считать мисс Фелпс и Лавинию, — уточнила я. — А что ей сказала мисс Фелпс, что она так злится? Она тебе не говорила?

— Нет. Наверное, «Хватит долдонить, тоска берет», — отозвался Крис. — Слушай, давай сядем на автобус и уедем отсюда, а?

Оказалось, автобусы не будут ходить еще целый месяц. Мы пошли на вокзал и спросили там. Носильщик в огромных резиновых сапогах сказал нам, что сейчас не сезон, но можно сесть на поезд до узловой станции Айтам, и тут выяснилось, что у нас не хватит денег на билеты. И мы пошли по тропинке, которая начиналась у стоянки возле вокзала, через бурые вспаханные поля к лесу.

— По-моему, на следующий день после этого я заметил, какой грязный у него плащ, — сказал Крис, глядя на вспаханную землю. Вот так он и говорил про призрака — по капельке. — А светится, похоже, он сам. Я поставил эксперимент. Вчера пошел спать без свечки — вообще ничего видно не было, еле кровать разглядел.

— Ты что, каждый раз просыпаешься? — спросила я.

— Первые две ночи — да. Вчера решил не спать, хотел застать, как он появляется. — Крис зевнул. — Слышал, как пробило три, а потом, наверное, отрубился. И тут раз — и он уже здесь, а примерно когда он стал исчезать, пробило четыре.

Ланч мы устроили в лесу. Там было хорошо — много невысоких деревцев, и все наклонились в одну сторону из-за ветра с моря. Их всю жизнь так гнуло, что теперь у них у всех стволы одинаково скрюченные. От этого лес выглядит будто шествие гоблинов, и стоит углубиться в эти гоблинские деревца, как открытые поля вокруг уже не видны. Поэтому мы едва не заблудились.

— Что он ищет, этот призрак? — спросила я.

Точно помню, это было за ланчем, — когда я говорила, то слышала, как скрипят скрюченные деревца, — и еще помню опавшие листья под коленями, холодные и чистые, словно звериный нос.

— А мне, думаешь, не интересно? — сказал Крис. — Я все книжки перерыл на этом стеллаже. Вынимал, глядел за них — вдруг у призрака не хватает сил их передвигать? — но ничего там нету, только стенка.

— Может, это книга? — предположила я. — Там нет книжек под названием «Знаменитые привидения» или «Кренберийские мертвецы» — чтобы можно было догадаться, кто он такой?

— Куда там! — махнул рукой Крис. — Собрание сочинений Бальзака, собрание сочинений Вальтера Скотта, сборник Рескина и полное собрание сочинений Джозефа Конрада. — Он немного подумал, а деревья немного поскрипели, и потом сказал: — По-моему, призрак насылает на меня страшные сны, только я их потом не помню.

— А еще говоришь, он тебе нравится! — закричала я, вздрогнув.

— Он же не виноват, что они мне снятся, — сказал Крис. — Видела бы ты его — сама бы поняла. Пожалела бы его. Это же ты у нас добренькая, а не я.

Мне и так уже жалко призрака — не лежится ему, бедному, потому что он что-то потерял и приходится каждую ночь вставать из могилы и идти искать. Вот мне и стало интересно, давно ли это с ним. Я спросила Криса, не догадался ли он по одежде призрака, когда именно тот умер, но Крис ответил, что не сумел ее толком рассмотреть.

К этому времени от скрипа деревьев меня уже колотило. Ланч мне было все равно не осилить — вечно мама кладет слишком много. Крис сказал, что даже под дулом пистолета не будет таскать с собой пакет с недоеденным пирогом со свининой, а я вообще терпеть не могу полиэтиленовые пакеты. Поэтому Крис запихнул кусок кекса в карман на потом, а пакет мы затолкали между скрюченных корней ближайшего деревца. Мы — враги окружающей среды, вот кто мы такие. В лесу было как-то удивительно воздушно и прозрачно и стоял по-весеннему мшистый запах. Деревья казались еще прозрачнее оттого, что на гнутых ветках совсем не было листьев, только-только почки проклюнулись. Нам обоим было стыдно за брошенный пакет, вот мы и шутили шуточки по этому поводу. Крис сказал — какой-нибудь прохожий барсук еще скажет нам спасибо за пирог со свининой.

9
{"b":"154377","o":1}