ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А ты?

У меня отгулы, и я отдыхаю.

Но ведь и я в отпуске и тоже нуждаюсь в отдыхе.

— Так, отдыхай.

А

Что будем

есть?

Как-нибудь перебьемся.

Ребенок-то как без молока?

Иван заерзал на диване и отступил, как показалось Варваре, весьма неохотно:

За молоком я потом смотаюсь.

Могут разобрать.

Проживет ребенок день и без молока.

Варвара растерянно развела руками: ну что можно ответить на это? Придвинула к дивану стул с высокой спинкой, села возле мужа и спросила спокойно:

Что с тобой, Ваня?

Ничего.

Может, ты чем-то недоволен?

Сейчас — нет.

Как тебя понять?

А вот так и понимай: лежу на импортном диване, под торшером за двести рэ, смотрю на «стенку» с хрусталем и плевать хотел на все.

Увидела бы мама!

О-о! — вдруг вскочил с дивана Иван. — Наконец сказала, что думаешь. А я заодно и на твою мамочку плевать хотел. С ее хрусталем и диваном.

Ты что? — ужаснулась Варвара. — Что мелешь?

Не мелю, а теперь уж говорю, что наболело. Дай хоть три дня пожить свободно. Сбросил кандалы, неужели не понимаешь, хоть на три дня сбросил, а может, и больше… — Он запнулся. — Может, навсегда!.. Дошло?

Как тебе не стыдно говорить такое о маме? Она обеспечила нас всем.

Не хочу! — сорвался чуть ли не на крик Иван. — » И не нужно! Плевать! Надоело ходить на цыпочках… «Доброе утро, Мария Федотовна!», «Как спали, уважаемая Мария Федотовна?». А мне плевать, как спала родная теща, пусть хоть совсем не спит…

Ты не справедлив, Ваня.

Ну конечно, один я — сукин сын, а вы все — паиньки! А ты подумай: квартира у нас четырехкомнатная, а мы с тобой и с ребенком в одной комнате ютимся.

Не равняй себя с мамой!

Вот тебе на! Выходит, нам вечно кланяться?

Сам знаешь, мама не может без кабинета!

Да, наша мамахен — большой ученый, ей нужен кабинет, а потом она устает и хочет отдохнуть в спальне, а вечером к маме приходят гости, боже мой, сам Маркиан Гаврилович, академик, всемирно известная величина, и идет эта величина в гостиную, садится под торшер за двести рэ и пьет с родной тещей португальский портвейн — шесть с половиной рэ за бутылку… А ты, Иван, ничтожный инженеришка, сиди в это время в своем углу вместе с любимой женой и ребенком, а если в туалет, то на цыпочках, потихонечку, по ковровой дорожке, чтобы не потревожить академика с сиятельной мамахен. А квартиру, кстати, на всех получали, и нам с тобой и Оленькой три комнаты полагаются по закону, может, не так?

Кто б тебе дал четыре комнаты, если б не мама?

Опять мама!

Может, на твои деньги обставили квартиру?

А зачем мне хрусталь и импортные «стенки», плевать на них, я у себя дома хозяином хочу быть, ясно?

Как будто кто-то ограничивает тебя…

Ну ты и скажешь! А позавчера: «Тише, Ваня, забери Олю, пойдите с ней на улицу, мама спит, у нее сегодня операция…»

Так она же потом три часа возле операционного стола простояла. И ты это прекрасно знаешь.

А я когда с работы возвратился? Около двенадцати ночи, забыла? И то, что у нас авария случилась, впервые слышишь?..

Ты же ничего не сказал.

А ты бы спросила. Почему муж в двенадцать ночи возвращается? К тому же трезвый…

Не хватало, чтобы пьяный.

Скоро запью, — пообещал Иван вполне серьезно. — И скоро стану вести себя как настоящие мужчины.

Может, и любовницу заведешь?

Может, и заведу.

По лицу Варвары пошли красные пятна.

Ты меня еще не знаешь.

Вижу.

Точно, не знаешь, — сказал как-то хвастливо и чуть ли не торжественно. — Но скоро…

Что «скоро»?

Ничего.

Злорадная улыбка мелькнула на губах Ивана.

Совесть не будет мучить меня, — ответил уклончиво.

Так могут говорить лишь неблагодарные.

Ну на кого-кого, а на неблагодарного я не похож, — процедил сквозь зубы,

Это с какой стороны посмотреть;.»

С какой хочешь.

Варвара решительно поднялась со стула.

Ты сегодня не в своей тарелке, — констатировала она. — Хорошо, пусть будет по-твоему. Пойду за молоком сама.

Направилась не оглядываясь в кухню, а Иван подцепил босой ногой тапочку и яростно швырнул ее в «стенку». Не долетела, зацепилась за стул, на котором только что сидела Варвара, и Иван вдруг горестно и со страхом подумал: все, что он замыслил, не осуществится, наверно, такая уж у него планида — типичного неудачника.

От этих мыслей мороз пошел по коже. Все напрасно, а он рассчитывал…

Но Иван не признался сам себе, на что же он в самом деле рассчитывал, — нет, лучше об этом не думать и не вспоминать… Со стоном растянулся на диване и сжал ладонями виски.

В комнату заглянула Варвара.

Успокоился? — спросила мирно.

Вот так: золотая женщина, он ей скандал, а она — успокоился?..

На мгновение Ивану стало стыдно, однако лишь на короткое, неуловимое мгновение, — сердито засопел и бросил резко:

Прикидываешься?

Нет, я вот о чем. Вчера ты говорил: машину надо смазать. Так пойди в гараж, я сегодня Оленьку раньше заберу, на Жуков остров поедем, искупаемся.

На маминой машине? — спросил не без ехидства.

А ты бы сам на «Волгу» накопил?

Мамина машина, пусть сама и смазывает.

Вероятно Варвара представила себе эту картину: седая женщина с высокой прической в элегантном английском костюме берет автомобильный шприц и лезет в яму.

Не выдержала и хохотнула.

— Смешно? — Иван вскочил с дивана. — Нашли себе шофера, да еще и слесаря!

Но ведь ты же сам ездишь на «Волге»…

Не езжу, а вожу. «Ваня, завтра отвезешь меня в Борисполь!» — передразнил тещу.

Не гневи бога, и мы с тобой…

Да, и мы. Однако… — Натянуто улыбнулся, поклонившись торшеру и даже шаркнул ногой — «Позвольте, Мария Федотовна, воспользоваться вашей машиной…», «Тебе сегодня, мама, машина не нужна? Мы с Иваном хотели бы…». Вот так: мы с тобой… Приемыши мы с тобой, иждивенцы у многоуважаемой Марии Федотовны.

И все же ты не можешь отрицать: мама нам помогает.

Нет, — помахал он платком перед самым Варвариным носом. — Мы квиты. Может, она нам обеды готовит, а не ты ей? А кто на базар ездит?

На маминой машине.

А она мне, как шоферу, платит? Знаешь, сколько надо?.. Сто рэ в месяц.

Кто Оленьке коляску купил? И шерстяной импортный костюмчик?

Иван зажал ладонями уши.

Снова… — чуть ли не простонал. — Снова ты свое!.. Не нужны нам ее подачки, пусть лучше Оленька паши костюмы носит, на черта ей импортные?

Скажешь! Разве не видел, во что своего Олега Шевчуки одевают? Гонконгская рубашка…

Нет лучше бердичевских… Местного швейного объединения, дешево и сердито.

По-видимому, Варвара сообразила, что зашла довольно далеко, и сказал примирительно:

Давай лучше не будем… Так починишь машину?

Ивану и самому хотелось поехать куда-либо — на Жуков остров или даже дальше, в Илютовский лес, а потом на дамбу, там, правда, стоит «кирпич», однако все ездят — справа Днепр, слева Козинка и луг, сотни гектаров лугов и дубовые рощи.

Еще можно и блесну побросать, смотришь, какой-нибудь неопытный щуренок и вцепится…

Но сдаваться так просто не хотел — не позволяло самолюбие.

20
{"b":"154394","o":1}