ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старики сразу поднялись и с готовностью закивали, им было интересно пообщаться с милицией, временем располагали, его сколько угодно, что-что, а время стало для них категорией неопределенной, это и подтвердил один из них, заявив, что могут помогать милиции хоть целый день.

Хаблак ответил так же церемонно: мол, с благодарностью воспользуется их услугами.

Поднялись на третий этаж, и Волошин открыл дверь ключом, найденным в кармане Манжулы.

Михаил Никитич занимал стандартную, не очень большую однокомнатную квартиру, и обставлена она была просто: сервант, широкий диван, письменный стол и два кресла, но жил покойный, это сразу бросалось в глаза, с размахом. На письменном столе стоял японский стереомагнитофон, когда-то Хаблак слышал, что такая аппаратура стоит около двух тысяч рублей и даже больше, стены комнаты сплошь покрывали ковры, мягкий и толстый китайский ковер с розами лежал на полу, а сервант был заставлен хрустальными вазами, фужерами и еще какими-то безделушками. В огромной хрустальной лазе на журнальном столике торчали увядшие цветы, и Хаблак подумал, что Манжула спешил, оставляя квартиру, — видно, был аккуратистом: квартира блестела чистотой, и каждая вещь стояла на своем месте, но вот о розах забыл, он бы обязательно выбросил увядшие, но ведь три дня назад цветы были еще совсем свежие, а если спешишь, не думаешь о том, что розам красоваться недолго.

Сестра Манжулы, которой Волошин успел сообщить, что милиция расследует обстоятельства гибели Михаила Никитича и в связи с этим нужно осмотреть его квартиру, остановилась в дверях, ведущих из прихожей в кухню, достала платочек и вытерла слезы. Хаблак налил ей воды из крана, тепловатой и невкусной, холодильник был выключен и стоял открытый — деталь, свидетельствующая о том, что хозяин квартиры не собирался возвращаться сюда в ближайшее время.

Женщина отказалась от воды, она прошла в кухню и села, опершись локтями о стол, затем посмотрела на Хаблака и спросила:

Что случилось? Почему?.. Как погиб Миша?

Майор примостился напротив нее — Марьяна Никитична сама начала нужный ему разговор. Он сочувственно наклонился к женщине через стол и ответил:

Может, случай, а может, и хуже…

Сердце предсказывало мне беду, — всхлипнула женщина. — Да и Миша… Он возвратился сам не свой, был чем-то встревожен…

Хаблак вспомнил самоуверенного и даже немного надменного Манжулу в аэропорту, там Михаил Никитич выглядел совсем спокойным. Но перед, сестрой мог и не таиться, а в Борисполе разыграл самый настоящий спектакль.

Хаблак хотел спросить у Марьяны Никитичны, откуда у ее брата ковры и хрусталь, ведь зарплаты снабженца вряд ли хватило бы на такие расходы, однако передумал, это могло бы насторожить ее, а он хотел, чтобы разговор получился непринужденный, доверительный, когда собеседник понимает тебя, стремится помочь и говорит только правду.

Потому и переспросил:

Говорите, Михаил Никитич возвратился из Киева встревоженный? В чем это проявлялось? Может, что-то рассказал вам?

Да нет, ничего конкретного. Но я хорошо знаю Мишу, мать у нас рано умерла, а я на десять лет старше его. На ноги поставила.

Должны понимать друг друга без слов.

Вот и вижу — не в своей тарелке. Расспрашиваю — отмалчивается. Говорит: устал и хочу отдохнуть. Еду в село, сниму комнату, чтоб никто не знал где — пусть не беспокоят. Сразу и уехал. Побросал вещи в чемодан и вызвал такси. Я его обедать приглашала. Миша всегда у меня обедает, когда выходной, но на этот раз отказался — уехал, и все.

Сказал куда?

Зачем ему от меня скрывать? Конечно, сказал, он в том селе уже когда-то отдыхал, не очень понравилось, но почему-то снова поехал. А мне наказал: никому ни словечка, молчок, чтоб друзья не пронюхали, а то весь отдых накроется.

И вы никому?

Конечно нет. Одной только секретарше, Галине Ивановне, а больше никому.

Что за Галина Ивановна?

Секретарша Мишиного директора. Из машиностроительного. Он уехал, а на следующий день она является. Я на соседней улице в газетном киоске работаю, так она подходит, выручайте, говорит, Марьяна Никитична, директор срочно Михаила Никитича разыскивает, до зарезу нужен, что-то там со снабжением, железо или прокат какой-то, конечно, грех, мол, человека беспокоить во время отпуска, но случай крайний. Ну надо так надо, я и сказала.

Хаблак заерзал на стуле: сообщение Марьяны Никитичны заинтересовало его. Спросил:

А как она вас нашла? Секретарша? Откуда узнала, что вы в киоске?

Зачем же скрывать? Наверно, Михаил и рассказал на заводе. Меня многие знают: видите, ей было даже известно, как меня зовут. Так и сказала: «Выручайте, Марьяна Никитична». Это я хорошо помню. И на директора сослалась: мол, сам Герасим Валерьянович просил, а директора точно так зовут, когда-то мне Миша говорил, ну, рассказывал, какой у них директор хороший, и именно так называл.

Она сама к вам подходила, секретарша?

Сама.

Как выглядела?

Полная такая блондинка, но, знаете, не естественная, теперь их совсем мало, в общем, крашеная, красивая женщина, в теле, блузка кружевная, хорошая блузка, сейчас такие модны.

Галиной Ивановной сама себя назвала?

Да. А что? Может, я что-то не так сказала?

Может, и не так, — неопределенно ответил Хаблак, — никто ничего не знает…

Майор прошел в комнату, где стоял аппарат, дозвонился до справочного и попросил номер телефона приемной директора машиностроительного завода. Ответила секретарь.

Галина Ивановна?

Да, слушаю вас.

Майор назвал себя и спросил:

Вы приезжали позавчера в Аркадию к сестре Михаила Никитича Манжулы?

Я?.. — искрение удивилась она.

А вот Марьяна Никитична утверждает, что именно вы. Интересовались, где можно найти ее брата.

Извините, это какое-то недоразумение.

И ваш директор не разыскивал Манжулу?

Зачем? Товарищ Манжула уже полгода назад уволился с завода.

Это была ошеломляющая новость, и Хаблак не нашел ничего лучшего, как спросить:

Это точно?

Вас интересует точная дата и номер приказа?

Нет, пока что это не так уж и важно.

Дать вам номер телефона отдела кадров?

Пожалуйста.

Хаблак записал номер телефона, уже твердо зная, что дело начинает принимать совсем неожиданный и не-, обычный поворот.

И еще один вопрос, Галина Ивановна, — попросил, — может, он покажется вам странным, но скажите, какого цвета у вас волосы? Вы блондинка?

Скорее наоборот.

То есть?

Брюнетка. Какое это имеет значение?

Для нас. — имеет»

Положив трубку, Хаблак заметил вопросительный взгляд Волошина, однако не стал ничего объяснять и поспешил на кухню. Видно, Марьяна Никитична пришла в себя, она вытирала влажной тряпкой пыль, успевшую покрыть стол за время отсутствия хозяина.

Припомните, пожалуйста, — обратился к ней Хаблак, — заводская секретарша, Галина Ивановна, когда расспрашивала вас о брате, была одна? Или, может, кто-то ее сопровождал? Возможно, она поспешила к кому-то?

Женщина положила тряпку.

Галина Ивановна подошла одна. Она еще купила у меня журнал «Украина», дала рубль и забыла сдачу. Я хотела ее догнать, но не успела. Она перешла улицу, там у нас скверик, пересекла его и села в машину. Это я точно видела, ее ждала машина, «Волга» вишневого цвета. Я звала, но Галина Ивановна не услышала, машина сразу же отъехала.

Номер? — спросил Хаблак. — Номер не заметили?

Нет, машина стояла ко мне боком, еще и за деревьями, я же говорила, там скверик.

30
{"b":"154394","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кровь на Дону
Путь джедая
Помогите малышу заговорить. Развитие речи детей 1–3 лет
Радикальное Прощение. Духовная технология для исцеления взаимоотношений, избавления от гнева и чувства вины, нахождения взаимопонимания в любой ситуации
Пряничные домики и не только
Зелёный кот и чудеса под Новый год
Чудесный камень Маюрми
Дерзкие забавы
Нет оправданий! Сила самодисциплины. 21 путь к стабильному успеху и счастью