ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Татарову стало неприятно, будто почувствовал противный запах или дотронулся до чего-то скользкого. Лишь кивнул на прощание Манжуле и направился к троллейбусной остановке. Держал «дипломат» крепко, даже не веря, что все так произошло — быстро и просто. Проехав две остановки, вышел, нашел свободную скамью в укромной аллейке и дрожащими пальцами открыл «дипломат».

Девять пачек по тысяче рублей в каждой. Купюрами по двадцать пять рублей. И еще две сотенные бумажки. Девять тысяч двести рублей — ровно на шестую модель «Жигулей».

Гаврила Климентиевич щелкнул замками «дипломата». Теперь у него будет «Лада», когда только захочет. Даже в будущем месяце. Ему уже предлагали машину, но отказался.

Что ж, будем считать этот вопрос решенным. Но как объяснить покупку машины Кларе и детям? Ведь они знают все доходы — считают каждый его рубль…

Выигрыш?

Несолидно и подозрительно. По крайней мере, у Клары это не пройдет. Потребует, чтобы показал облигацию, а где ее взять?

Признаться, как на самом деле получил деньги?

Только одна мысль об этом привела Гаврилу Климентиевича в ужас. Нет и еще раз нет. Может, Клара и отнеслась бы к этому спокойно, может, даже с удовольствием взяла бы деньги, наверно, с удовольствием, но это исключается…

Да, он ни за что не скажет им. Ведь всю жизнь кичился своими добродетелями, всегда громко и категорически осуждал любые проявления нечестности, мошенничества.

В глазах жены и детей должен остаться незапятнанным.

Однако что же делать?

Татаров посидел еще немного, чувствуя, как прилипают потные ладони к «дипломату». Наконец принял решение. Доехал троллейбусом до ближайшей сберегательной кассы и там положил деньги на предъявителя. Лишь немного погодя успокоился — все время не покидало

ощу

щение, что сейчас к нему подойдут, отберут «дипломат» и спросят: откуда деньги? Но ведь теперь их не было, они не обременяли, маленькая серая книжечка казалась примитивной и несолидной, ну кто может поверить, что она эквивалентна белой, блестящей, с горьковатым заводским запахом синтетики «Ладе»?

Гаврила Климентиевич получил «Ладу» и в самом деле через месяц. Подогнал машину к дому и за ужином сообщил Кларе:

«Теперь у нас есть машина…)»

Сказал так, будто купил в хозяйственном магазине эмалированную кастрюлю.

«Машина? — ни на секунду не поверила жена. — Какая?»

«Лада».

«Ты что, бредишь?»

Подошел к окну, отдернул занавеску:

«Можешь полюбоваться».

Стала рядом и действительно увидела под окнами белую машину.

«Откуда?»

Уже поверила, но чуть не потеряла сознание от удивления.

«Не хотел тебе говорить… — объяснил Гаврила Климентиевич с притворным равнодушием. — Уже семь лет я откладываю деньги. Ежемесячно по сто рублей».

«Как так?»

«А вот так… По сотне. Различные премиальные, ежеквартальные надбавки и тому подобное. Набегало свыше тысячи в год».

Наконец до Клары дошло.

«Ты скрывал от меня деньги? — воскликнула с отчаянием. — Когда мы считаем каждый рубль! Когда наши дети ходят раздетые!»

«Ничего себе раздетые — в американских джинсах!»

Однако Клара не восприняла его иронии.

«А я не могу купить себе пристойное платье! — Теперь ее лицо пылало неподдельным гневом. — В это время он прячет ежемесячно по сто рублей ради какой-то машины?»

«Не какой-то, а «Лады»! Кстати, в ней будешь ездить и ты…»

Кровь отлила от Клариного лица. Пожалуй, поняла, что автомобиль — тоже неплохо и, в конце концов, это вклад в семейное благосостояние, но все еще не могла простить мужу самоуправства. Даже мысль о том, что он мог принять самостоятельное решение, была невероятной, означала чуть ли не конец света.

Приказала Гавриле Климентиевичу:

«Продашь! Я слышала, за «Ладу» платят бешеные деньги».

«Э-э, нет, — ответил твердо. — Хочешь, чтоб меня вышвырнули с работы? Как спекулянта?»

Такая перспектива, конечно, не устраивала Клару. Гаврила Климентиевич понял, что победил, и немедленно воспользовался этим. Взял жену за руку и потянул к дверям.

«Пойдем, хоть посмотришь…» — предложил он.

Его расчет оказался правильным. Опустившись на удобное переднее сиденье, Клара сразу размякла, может, представила, как выходит из «Лады» вместе с детьми где- то возле моря в Крыму, глаза у нее потеплели, даже похлопала ладонью мужа по щеке.

«Хорошо, — сказала примирительно, — может, ты и правильно поступил. Но, — погрозила указательным пальцем под самым его носом, — чтоб в последний раз. Все деньги домой. До копеечки!»

«Кое-что придется вложить в машину, — попытался хоть немного отбиться Татаров. — Автообслуживание. Иначе потеряем гарантию».

«Увидим…» — ответила уклончиво жена.

На том и сошлись.

Дети восприняли приобретение машины совсем по- иному.

Володя обошел «Ладу», похлопал дверями и, усевшись на сиденье водителя, покрутил руль.

«Тачка законная… — выразил он свое восхищение. — Можно ездить…»

А Томочка, пританцовывая перед капотом, чмокнула отца в щеку.

«Ты, пап, наилучший в мире, — прошептала умильно. — Теперь и мы как нормальные люди…»

Через несколько дней Володя, улучив момент, когда по телевизору закончили демонстрировать фильм, а программа «Время» еще не началась, подмигнул сестре и сказал, обращаясь главным образом к матери:

«Товарищи родители, нужно двести рэ… Желательно завтра».

Клара пошевелилась на диване.

«Зачем?» — спросила она.

«Один деятель устроит мне права. По-быстрому».

«Автомобильные? — уточнил Гаврила Климентиевич. — Для чего это?»

«Мы с Томой в Крым подадимся», — ответил сын, будто этот вопрос уже обсуждался, все решено и дело только за деньгами.

С Томой он и в самом дело договорился. Согласились на том, что он возьмет Соню, однокурсницу, классная девушка, у него с ней давно, как говорится, свободная лю

бовь. А Томка тоже прихватит мальчика…

Гаврила Климентиевич ответил кратко и твердо:

«Нет».

«Хочешь сказать, что не дашь нам машину?» — удивился Володя.

«Не дам».

«Почему?»

«Потому что она мне слишком дорого стоила».

«Это ты серьезно?»

«Не может быть серьезнее».

Клара лениво потянулась на диване.

«Дети просят… — сказала мягко. — Неужели ты можешь отказать своим детям?»

«Машину не дам», — повторил Татаров упрямо.

Дочь села возле него на поручень кресла. Потерлась о его небритую щеку.

«Ну, пап, — заканючила, — неужели ты не любишь свою Тому?»

Прикосновение к отцовской колючей щеке вызвало отвращение, а тут еще упирается этот старый черт, и как паршиво все складывается: уже предупредила Олега, тот раззвонит всем знакомым…

«Нет», — сказал Гаврила Климентиевич таким тоном, что все поняли: он принял окончательное решение.

Дочка надула губы и удалилась в свою комнату, сын ушел из дома, а Клара, воспользовавшись их отсутствием, спросила:

«Ну зачем ты так?»

«Машину не дам!»

Татаров не стал даже объяснять свою позицию. И действительно, никогда никто не садился за руль его «Лады» — всегда чистой, отполированной, будто вылизанной.

С того дня прошло уже немало времени, и Татаров подписал не одну бумагу, подготовленную Гудзием. Немного привык, и совесть уже не мучила его, держал сберегательную книжку в тайнике, в гараже на даче. До пенсии оставалось все меньше, собирал деньги, мечтая о солидно обеспеченной старости, и уже не боялся грядущей неизбежности, наоборот, с нетерпением ожидал дня, когда его с почестями отправят на заслуженный отдых — вероятно, тогда наконец избавится от постоянного страха и будет спать спокойно.

Появления Гудзия — особенно такое, как сегодня, полуофициальное, когда Леонид Павлович заходит со своей фамильярной, мерзкой ухмылочкой, — свидетельствовали об очередной операции с алюминием, что, соответственно, вызывало и очередную волну негативных эмоций у Гаврилы Климентиевича, смягчающихся, правда, очередным пополнением его нетрудовых доходов. Такие эмоции и сейчас захлестнули Татарова, и он едва сдержался, чтоб не одернуть этого улыбающегося проныру, опершегося локтями о его стол и заглядывающего в глаза.

53
{"b":"154394","o":1}