ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Оно, может, и правильно, — сказал он, — что собралась компания. А то мы с Лукьяном уже надоели друг Другу, поболтать не о чем.

— Давно отдыхаете? — сочувственно поинтересовался Хаблак.

— Я же говорю: надоело, — уклонился от прямого ответа Яков.

— Но тут ведь вода и воздух! — возразил Ефимов. — Я всегда только на Днепре отдыхаю.

— Катер у тебя классный, — заметил Лукьян.

— Есть немного…

— Не немного, а ого!.. Я в этом петрю. Водомет?

— Точно.

— Таких в Киеве по пальцам пересчитать можно.

— У нас в Сосновке один.

— Сам делал?

— Не совсем, хлопцы помогали.

— Без помощи не обойдешься.

— Ваш? — кивнул в сторону «Прогресса» Ефимов.

— Яшин.

— А чего? Вполне приличная жестянка.

— Точно, — хохотнул Лукьян, — по сравнению с твоей — жестянка.

Хаблак даже прищурился от удовольствия. Если лодка действительно принадлежит Якову, уже сегодня или, в крайнем случае, завтра майор узнает фамилию Якова, адрес, в общем, чуть ли не все, что его интересует.

Яков заметил радостную улыбку Хаблака и воспринял ее по-своему.

— Пошло? — спросил.

— Как брехня по селу!.. Здорово

пошло,

— подтвердил Хаблак совсем искренне. — Если и дальше так, полный порядок.

— Вторую чарку под уху, — распорядился Лукьян. Освободил на столе место, поставил котелок и раздал всем деревянные ложки.

Уха желтела жиром, пахла лавровым листом и перцем, Хаблак едва удержался от желания попробовать, пока Ефимов с той же ловкостью фокусника разливал по второй.

Теперь выпили молча, без тостов. Хаблак выдержал паузу и зачерпнул ухи после всех, распробовал и похвалил:

— Давно не ел такой. Вкуснейшая.

— Оттого что рыбы много, — объяснил Яков. — Рыба тут ловится, вчера вечером даже судак попался. Вот, — подцепил ложкой и положил кусок рыбы на газету перед Хаблаком, — отведай, судака ведь не каждый день поймаешь.

Хаблак не отказался, судак понравился ему, да и вообще, разве может быть невкусной рыба на берегу, тем паче под рюмку?

— За продуктами в Сосновку ездите? — спросил он.

— Редко, — отозвался Яков, — у нас тут все есть. Крупа, консерва… За хлебом и поллитрой Лукьян мотается. Ну колбасы еще прихватит, когда совсем уж рыба надоест.

Мне бы никогда не надоела.

— Так ешь.

Хаблак выловил из котелка довольно большого подлещика и начал жевать,» поглядывая на Якова. Думал: нужна фотография… Завтра надо послать в Одессу его снимок. Те мальчишки из совхозного поселка должны опознать Якова, ведь точно подметили его сходство с Энгибаряном.

Через два-три дня они получат акт об опознании, и тогда можно со спокойной совестью брать Якова с Бубликом. По крайней мере, оснований для задержания достаточно, а неопровержимые доказательства убийства Манжулы и подготовки взрыва в самолете появятся в процессе следствия.

Итак, надо начинать с фотографии Якова. Нет гарантии, что, даже зная адрес и место работы, он сможет достать его снимок. Надо сфотографировать Якова сейчас. Что ж, это не такая уж большая проблема…

Хаблак доел рыбу и навалился на уху. Взглянул на Якова и не без удовольствия отметил, как посоловели у него глаза. Чуть-чуть толкнул локтем Ефимова и сказал:

— Хорошо сидим, ребята, и уха классная. В таком обществе не грех бы еще…

— Нет у нас, — объяснил Яков. — Лукьян сегодня должен был мотнуться, все прикончили.

— У нас есть еще, однако…

— Трехсвекольная?

— Из чистого сахара.

— Так что же ты молчишь?

— Видишь, не молчу, но ведь вы сначала…

— Да ты неправильно понял, — встрял Лукьян. — Если из сахара, и еще очищенный, лучше пшеничной.

Хаблак пошел к катеру. Накинул на плечи рубашку, положил в карман вроде бы обычную зажигалку, достал бутылку самогона.

Пока Ефимов разливал, Хаблак размол сигарету, щелкнул зажигалкой. Не загорелась, щелкнул еще раз — теперь имел две фотографии Якова, прикурил, затянулся, но сразу положил сигарету на край стола.

— Бросил я, — начал оправдываться, — но когда выпью, хочется…

— Оно все в соответствии, — решил пофилософствовать Лукьян. — Говорят, отрава для организма, но ведь приятно. У меня сын тоже бросил, но вижу, опять сосет…

— Приезжает сын? — спросил Хаблак чуть ли не машинально, но вопрос этот оказался едва ли не важнейшим, поскольку Лукьян вдруг сообщил такое, что у Хаблака вдруг вытянулось лицо, и он, чтобы скрыть волнение, схватил стакан и отхлебнул довольно вонючего, хоть и разрекламированного самогона.

А Лукьян сказал:

— Мой Митька нас не забывает. Да и что ему, тут он поблизости, возле райцентра. В карьере работает.

«В карьере производятся взрывные работы, — подумал Хаблак. — И этот Митька мог достать взрывчатку. Не ту ли, что взорвалась в Борисполе?»

— Знаю я тот карьер, — заметил Хаблак. — И что там ваш Митяй делает?

— Начальником участка он,

— Что-то не припоминаю.

— Дмитрий Червич, не слышал?

— Нет.

— А его многие знают. Весь в меня, даже изобретения имеет.

— Такие люди! — воскликнул Хаблак. — Мне приятно, что сижу с вами за одним столом. И ты, Яков, изобретатель?

— Рационализатор, — хохотнул тот. — У меня вся жизнь — сплошная рационализация.

Он сам дал повод Хаблаку задать вопрос, давно крутившийся у него на языке, и майор немедленно воспользовался этим:

— Вероятно, интересная профессия? Где ты работаешь?

— Во! — показал ему большой палец Яков. — У меня работа — во! Не пыльная, и все кланяются…

— Умеют же люди устраиваться!

— Голову для этого надо иметь, — ответил Яков, но тут же почему-то согнул руку, демонстрируя и правда впечатляющие мышцы.

— На промтоварной базе он… — объяснил Лукьян. — Это такая работа: что пожелаешь, то и будет.

— Точно, — вздохнул Ефимов. — У меня один знакомый работает на нашей базе, так все имеет.

— Сравнил! — не без бахвальства сказал Яков. — У нас база республиканская, усек?

— Тем более приятно познакомиться, — расцвел в улыбке Хаблак. — И кем же ты на базе?

— Ну и дурак, — безапелляционно заявил Яков, — ежели так спрашиваешь… У нас важно не кем, а что можешь… Ну грузчиком, какое это имеет значение! Главное, знаю, что где лежит, а без меня — ни-ни…

— Финские сапоги можешь достать? У нас в универмаге выбросили, так расхватали…

— Я все могу! — Яков бесцеремонно вылил остатки самогона в свой стакан. — Вы завтра подскочите, а то мы послезавтра в Киев возвращаемся. Конечно, прихватите с собой, посидим, побеседуем, тогда и договоримся. Ты ко мне приедешь, я тебе все устрою, для хороших людей нам ничего не жалко.

Хаблака подмывало спросить у Якова фамилию, однако воздержался — недаром же тот прячется на пустынном днепровском острове, и Бублик только наезжает к нему.

Подумал: впрочем, он и так знает о Якове достаточно, а завтра будет знать абсолютно все. Ну, может, не все, а то, что нужно на этом этапе расследования.

И пусть себе Яков с Лукьяном еще денек загорают и ловят рыбу тут на острове.

18

В Киев возвратился Коренчук. Первое, что увидел Хаблак в кабинете Дробахи, большой желтый портфель, набитый бумагами. Он стоял на стуле возле самых дверей, будто подчеркивая деловитость своего хозяина, а сам лейтенант пристроился в углу, по привычке зажав руки между колен.

Поприветствовав Хаблака, Дробаха сказал благодушно:

— На ловца и зверь бежит, мы с Николаем Иосифовичем как раз чаевничать собрались. Не откажетесь?

После такой преамбулы, если бы даже и не хотелось пить, отказаться было бы неудобно. Но Хаблаку хотелось чаю, да и знал: у Ивана Яковлевича он всегда вкусный, вроде бы готовит его как все, но пьешь и чувствуешь — у Дробахи чай особый. То ли более душистый, то ли не горчит совсем, а может, совсем по-другому пьется в компании благожелательного хозяина.

Электрический самовар уже закипел. Иван Яковлевич насыпал в ярко расписанный чайничек три ложечки заварки и залил кипятком. Обернулся к Хаблаку и, подмигнув ему, сообщил:

57
{"b":"154394","o":1}