ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ещё одна мысль не давала Роби покоя, мысль гадкая, как червяк, противная, как гусеницы, которые попадались в гладких и блестящих на вид вишнях. Может, то, что говорили Тракарна и Страмаццо, было правдой? Это истина, а не враньё и клевета? Может, правда, что она не была такой, как все остальные дети. Правда, что её семья… испорченная. Семья, которая… Роби испытала отвращение от этой мысли. Семья, которая… помогала эльфам. Нет, это слишком ужасно, этого не может быть. Её мама и папа были хорошими, они не могли совершить настолько гадкое и ужасное преступление — помочь эльфу, да ещё и за деньги. Именно в этом их обвинили: укрытие эльфа в обмен на золотые монеты, на которые они купили потом дом, хозяйство, корову, лошадь, овец, кур и фруктовые деревья. Кто помог эльфу, может иметь и связи с драконом. А эльф, о котором идёт речь, не просто какой-нибудь эльф, а Эльф, тот самый, который привёл в ужас Далигар за год до её рождения. И именно Судья-администратор спас тогда город от этого ужасного существа, от этого зверя, жаждущего крови, который позабавился бы, массово истребив всех воинов, женщин, детей, собак и даже кур, если бы мужественный и храбрый Судья-администратор не остановил бы его.

На подробностях той истории обычно никогда никто не останавливался. Да и в целом эта легенда вызывала у Роби некоторые сомнения. За свою жизнь она не встретила ни одного ребёнка, чьи родители были бы убиты кровожадным эльфом из Далигара. Это несмотря на то, что все сироты земли Далигар были собраны здесь, в одном доме с ней.

Если эльф был настолько могуч, что лишь от звука его ужасного имени все воины обращались в бегство, как мог сразиться с ним Судья-администратор? Может, так же, как Страмаццо отважно боролся с драконом? Роби захихикала. На сердце снова стало радостно. А если всё было наоборот? Если неправда, что драконы — плохие, а эльфы — злые? Если всё это такая же ложь, как героическая схватка на виноградном холме?

— Героическая схватка, ге-ро-и-чес-ка-я! — захлёбывался голос Тракарны. — Он истекал кровью, как треснувшая бочка с молодым вином…

Может, драконы были хорошими, и один из них искал её. Роби закрыла глаза: исчезли голод и грусть, их место заполнил знакомый образ — дракон был настолько близко, что закрывал небо своими крыльями. Роби различала каждый завиток золотистой шерсти, чередующейся с изумрудными чешуйками.

Несмотря на закрытые глаза, она почувствовала, что кто-то стоит рядом с ней. Как когда чувствуешь, что на тебя кто-то смотрит. Роби открыла глаза — перед ней, нос к носу, стояла на коленях Гала. Крешо и Морон, скрестив на груди руки, находились неподалёку. Гала пристально разглядывала Роби в упор, так, как смотрят на муравейник с рыжими муравьями: слегка с брезгливостью и немного со страхом.

Роби поняла, что для неё ещё ничего не закончилось. Она поднялась и окинула взглядом троицу.

— Куда делась Иомир? — прошипела Гала.

Она была маленького роста, со светлыми волосами, свисавшими на лицо, что придавало ей дикий и свирепый вид. Присутствие двух громил за плечами придавало ей силу и уверенность, без старших мальчиков она ни за что не подошла бы к Роби.

— Её сожрал дракон, ты что, забыла? — безмятежно ответила Роби.

— Как бы не так, — бросила Гала, — ты что-то знаешь! Дракон появился как раз вовремя. Ты и твои родители были друзьями эльфов, — исподлобья посмотрев на Роби, ядовито добавила она, — а друзья эльфов — это друзья драконов.

— Ладно, идём спросим у Тракарны, правда ли всё то, что она рассказывает, или нет, — невозмутимо предложила Роби и, повернувшись, сделала вид, что направляется к забору.

Крешо и Морон посмотрели на неё несколько секунд, потом скривили губы и, пожав плечами, отошли, косо бросив на девочку злобный взгляд. Осталась одна Гала.

— Дракон застонал от ужаса, меж его клыков видна была рука бедной девочки… — несла своё Тракарна.

— Неправда, — полным злобы и ненависти голосом повторила Гала.

Глаза её были наполнены слезами и беспредельной обидой. Кто-то рисковал жизнью, чтобы снова обнять Иомир, свою дочь. Но никто и никогда не искал Галу.

Роби посмотрела на девочку долгим взглядом и вдруг произнесла абсолютно нелепую вещь:

— Когда-нибудь кто-то придёт и за тобой.

Эти слова сами собой сорвались с её губ; произнеся их, Роби ужаснулась. Слова были бессмысленны и жестоки, потому что никого и ничего не иметь — это намного лучше, чем жить иллюзиями, которые рано или поздно разбиваются. Но она просто не смогла сдержаться. Роби смотрела на Галу, на её мелкое лицо под светлыми и грязными волосами, на её разъярённые и полные отчаяния глаза и вновь, неожиданно для себя, сказала:

— Рано или поздно кто-нибудь заберёт тебя отсюда.

Грязное лицо Галы побледнело. Она распахнула глаза. Поднесла руки ко рту, подавляя крик. Или стон. На её левой руке не хватало большого пальца, самого главного из всех. Вдруг в голове у Роби возник образ Галиной руки со всеми пятью пальцами. Она вовремя прикусила себе язык до крови, чтобы не сказать того, что оказалось бы совсем абсурдным и слишком жестоким.

— Ты ведьма, правда? — шёпотом спросила Гала. — И твои родители тоже? Поэтому вы дружите с эльфами? Ты… ты вправду можешь знать… Это правда?..

Роби ничего не ответила.

— Страмаццо обливался кровью и грязью… — трещала без умолку Тракарна. Вдруг её рассказ был прерван приглушённым криком. Над их головами кружился, во всём ужасающем блеске, дракон с изумрудными крыльями. На спине его сидела маленькая белая фигурка. Вопли раздались со всех сторон. Люди разбегались кто куда. Совсем не вспомнив о своём героическом прошлом, Страмаццо прервал сонный храп и показал себя в невероятно быстрой пробежке до ближайшего сарая. Посланник Далигара, привезший награды, был слишком занят тем, что мчался в противоположную сторону, чтобы заметить несоответствие поступка Страмаццо рассказу о сражении. Тракарна тоже укрылась в сарае, но пока она к нему бежала, споткнулась об одного из детей и упала, поэтому её светло-голубая туника, расшитая серебряной нитью, теперь больше напоминала грязные обноски, облепленные соломой.

Крешо и Морон мчались где-то вдалеке. Одна Роби осталась неподвижной и рассматривала дракона. Лёгкая улыбка тронула её губы. Дракон, очертив в небе последний круг, повернул к Чёрным горам, пролетел над их вершинами и скрылся из глаз. Очевидно, его убежище было поблизости. Гала осталась рядом с Роби и всё ещё смотрела на девочку в ужасе. Она тоже не убежала. Наконец Гала произнесла:

— Теперь, когда нет Иомир, можно, я буду спать рядом с тобой?

Роби не раздумывала.

— Конечно, — просто ответила она.

Глава восьмая

Он не знал как.

Дракончик безмятежно спал, два раза обернув хвост вокруг туловища, и был похож на птенчика в гнёздышке. Снаружи свистел ветер и, честно говоря, внутри библиотеки тоже, ведь «пииип» новорождённого Эрброу одно за другим разбили все янтарные стёкла, а Йорш не имел ни малейшего понятия, как их починить. Но всё же внутри пещеры ветер свистел меньше, да и пар вулкана согревал обитателей библиотеки. Температура была далека от совершенства, но полуголый эльф мог при ней выжить. Примостившись на сталактите, как сова на ветке, Йорш попытался подвести итоги и осознать своё положение.

Как найти одежду? Не может же он ходить полуголым. Тем более скоро зима. Снег, покрывавший лишь вершины гор, не сегодня-завтра накроет весь мир. Кроме того, люди не любят эльфов. А полуголых эльфов наверняка не любят ещё больше и уж точно быстрее опознают. Тёплый капюшон не только защитил бы от насморка, но и спрятал бы цвет его волос и остроконечные уши, прикрыл бы от камней, которыми люди, вполне возможно, его закидают.

Как научить дракончика читать и писать? Он попытался вспомнить, как его самого учила читать бабушка, но воспоминания не простирались так далеко в прошлое, туда, когда процесс чтения был ему незнаком. Неужели это когда-то было? Или он умел читать сразу после рождения? Вряд ли. Когда рождаешься, вообще ничего не умеешь. Потом учишься говорить и лишь затем читать. Да, точно. Именно в этом порядке. Сначала говорить, потом читать. Монсер и Сайра не умели читать, но хотя бы говорили. И пусть их речь была грубой и неотёсанной, не упоминая уже о нелогичности их мышления, но, несомненно, она была вполне вразумительной.

30
{"b":"154412","o":1}