ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава четырнадцатая

Страх овладел миром. Казалось, все вокруг посходили с ума. Эльф верхом на драконе снова появился в Далигаре, где истребил всех в округе кур. Тысячи и тысячи мёртвых птиц горами возвышались под тучами мух, разнося вокруг зловоние и запах гнили. Такие носились слухи.

Роби никогда не была в Далигаре, её мама и папа избегали этого места, но Гламо, один из старших сирот, худосочный, с падающими на лицо чёрными волосами, был родом как раз оттуда, и он говорил, что кур в Далигаре вообще давно уже нет, так как Судья-администратор запретил их держать во избежание загрязнения улиц. Кур осталось лишь несколько, в старой, бедной части города — никому не рекомендуемое место, куда и воины старались заглядывать пореже. Но и там птиц было как пальцев на руке, уж никак не гора, даже не куча: они не наполнили бы и мешок. Проблема была в том, что Гламо слыл самым отчаянным вруном, которого только можно встретить в мире. Сын двух бродячих торговцев, которые продавали всякий хлам, пока кашель и холод одной особенно суровой зимы не положили конец их путешествиям. Гламо, как и остальные бродяги, хвастался, что знает всё на свете. К тому же он считал, что кругом одни дураки, которые обязаны верить каждому его слову только потому, что он видел мир.

Именно Гламо рассказал, что единственная живая курица в приличной части Далигара, которой никто не осмеливался свернуть шею, — особенная, волшебная, однажды уже умершая, но снова воскресшая.

Гламо не раз был бит за враньё теми, кому осточертели его глупости, особенно Крешо и Мороном. Но Гламо не унимался и вновь и вновь рассказывал про курицу из Далигара, которая побывала в царстве мёртвых и вернулась оттуда. Плёл он и другие небылицы, например, что в Далигаре есть растения, цветущие круглый год, или что однажды он встретил тролля, который работал дровосеком и который вместе с двумя гигантами с Чёрных гор помог его отцу починить телегу. В благодарность его отец подарил им пол-окорока, и они, перед тем как его съесть, сначала закопали окорок в землю, потом снова раскопали его. За этот рассказ Гламо тоже частенько влетало…

Но даже учитывая, что Гламо нельзя было верить, горы мёртвых кур в Далигаре не имели никакого смысла. Если и правда дракон убивал птиц горами, почему же жители Далигара их не съели вместо того, чтобы оставлять тушки гнить? Или отдали бы кур им. В Доме сирот кур съели бы даже с червями. Рассказ о горах истреблённых кур, которые разлагались на улицах, ухудшая своим зловонием воздух, слишком смахивал на историю о похищении Иомир.

По тем же слухам, против дракона выступил почётный гарнизон Судьи-администратора и после яростной схватки изгнал истекающего кровью и находящегося практически на грани издыхания дракона из города. Очевидно, что смертельная агония у драконов проходит быстрее, чем мозоли на руках у детей, потому что живому и здоровому чудовищу удалось после этого со скоростью ветра пролететь над Домом сирот и отправиться своей дорогой.

Вести докатывались до них, меняясь по дороге и обрастая новыми подробностями. Единственное, в чём можно было быть уверенным, так это в том, что работы прибавилось, каши стало меньше, и когда не надо было собирать яблоки для отправки в Далигар, им приходилось рыть траншеи в грязи. В общую спальню планировали поставить настоящую дверь с настоящим замком. После похищения чудовищем бедной Иомир все должны были работать строго парами, присматривать друг за другом и держать отчёт перед Тракарной и Страмаццо. К счастью, Роби работала в паре с Галой. Из всех достававшихся на их долю работ рыть траншеи было самой худшей. Жидкая грязь оползала снова и снова, в ней было множество червей и какой-то вид мохнатой гусеницы, которая казалась спящей, но когда просыпалась, кусалась так, что боль не проходила часами.

Идея о траншеях пришла в голову Страмаццо, разбиравшемуся в военной стратегии так же, как в астрономии, в которой познания его равны были бесконечному нулю. Лишь ему, со всей его тупостью и привычкой ни о чём не задумываться, могла прийти в голову мысль сразиться с существом с крыльями под защитой грязи, в которой они утопали.

После того как дракон появился во второй раз, ликование победы сменилось злобным и абсолютным ужасом. Страмаццо, который уже сражался с драконом и обратил чудовище в бегство с помощью виноградной корзины, а значит, имел военный опыт, был возведён в должность командующего. Он отвечал за оборону прилегающих территорий, то есть всего, что находилось за пределами стен Далигара. Результатом назначения стала серия истерических выкриков и несчётное количество повторов истории доблестного изгнания дракона. Сначала дети рыли траншеи вокруг болота, потом забросили их и стали рыть ближе к винограднику, затем начали было возводить земляной вал, который в скором времени тоже был заброшен, чтобы вернуться к первоначальному плану: траншеям вокруг болота.

Роби на секунду остановилась. У неё больше не было сил. Плечи болели, и ладони превратились в сплошные мозоли. Очень хотелось есть. Роя траншеи, ничего не украдёшь. Она ужасно устала и совершенно обессилела.

Говорили, дракон был ранен. Или даже мёртв. Может, он больше никогда не вернётся. Наверное, всё потеряно. Видно, дракон, которого она регулярно видела во сне, был обыкновенным, не имеющим никакого смысла сном. Никто не придёт спасти ни её, ни кого-нибудь другого. Всё останется как есть.

Вдруг райское видение мелькнуло в грязи, возродилась надежда, и затрепетала душа: мимо бежала самая большая мышь, какую она только видела. И не она одна: Гала тоже её заметила. Девочки перекинулись взглядом: мимо бежало мясо. И много мяса. Целая мышь, да ещё такая крупная — настоящая крыса.

Когда Роби прибыла в Дом сирот, у неё отобрали одежду, обувь и мамину большую шерстяную шаль, но ей удалось сохранить пращу, которую сделал ей отец: полоску кожи, расширяющуюся на конце, чтобы удобнее было укладывать камень. Роби спасла оружие от всех проверок, пришивая соломенными стеблями к внутренней стороне конопляной куртки.

Тракарна и Страмаццо находились на другом конце длиннющей траншеи, к тому же ни Роби, ни Гала сегодня ещё не воспользовались разрешением отлучится по «физической необходимости», на которое имел право каждый из «малолетних работников» один раз в день. Обе девочки бросились за мышью, бегущей, к счастью, в сторону кустов боярышника и ежевики в начале леса, где Роби смогла вытащить пращу и метнуть камень, скрытая от чужих глаз. Бум. Резкий и точный удар сбил мышь. Девочки поспешили обратно, на своё место в траншее. Время тянулось медленно, пока не наступил полдень, когда каждый из малолетних землекопов должен был становиться в очередь за своими шестью каштанами и половиной яблока, положенных им щедростью земли Далигар.

Крыса считалась общей едой. Виноградом, ежевикой, орехами, яйцами и яблоками можно объедаться в одиночку, не говоря никому «спасибо» или «пожалуйста». Но чтобы съесть крысу, с неё сначала нужно снять шкуру, а потом зажарить. Выполнить это можно лишь сплочённой группой «обожаемых гостей» Дома сирот. Словно случайно продвигаясь вдоль траншеи, Роби подошла к Крешо и Морону и рассказала им про добычу. У неё разрывалось сердце, она понимала, что мальчики заберут себе половину крысы. Оставшуюся половину придётся разделить между остальными детьми, потому что свежевание и готовка происходили бы в спальне, на маленькой жаровне, которой лачуга обогревалась. Всем достанется по малюсенькому кусочку, но и малюсенький кусочек лучше, чем ничего, тем более получалось что-то вроде общего праздника. Когда наступило время выстраиваться в очередь, Крешо, Роби и Гала тайком направились к кустам боярышника за своей добычей. Они взяли с собой пустой мешок из-под каштанов, в котором можно было спрятать крысу и вечером контрабандой пронести в спальню. Охота на крыс не считалась кражей и не предусматривала наказания, но добыча всё равно подлежала конфискации, так как якобы отвлекала от работы, демонстрировала варварство и неблагодарность.

40
{"b":"154412","o":1}