ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мы еще не подошли к границе, следовательно, это не пуны. И не парфы, — озвучил свои выводы Ацилий и хладнокровно принялся стаскивать форменное облачение: — Значит, пираты. Ты не справишься со всеми, Кассия. Поэтому успокойся и подчиняйся. Да, и молчи. Говорить буду я.

Прихватив заодно и форму напарницы, он засунул одежду в утилизатор, не давая манипуларии шанса возразить. И встал, руки на груди скрестив. Величественный до омерзения. Кто бы не вошел в эту дверь, он сразу должен понять, с кем имеет дело. Сенаторы Республики — слишком редкий и ценный приз, чтобы выбрасывать их из шлюза. Больших денег стоят сенаторы, особенно если на них не написано, что они — бывшие.

Еще никогда в жизни Кассия не видела столько величавого мужчины в одних трусах. И так как нижнее белье на Ацилии было самое обычное, из стандартного армейского комплекта, то дело было не в трусах, точно!

Рефлексы у манипулариев закреплены в сознании крепче некуда, но если и закрался в душу Кассии червячок сомнения насчет правомочности приказа, то был он тут же задавлен тяжелым каблуком генетической расположенности к подчинению вышестоящим.

— Слушаюсь! — отчеканила девушка и встала у патриция за правым плечом.

И в последний момент, когда дверь уже открывалась, успела отбросить в угол компрометирующий её намерения держатель.

— Я — сенатор. Ты — моя спутница. Если лары будут к нам милостивы, пираты не поймут, что мы — лигарии, — скороговоркой шепнул Ацилий и вздернул подбородок еще выше. Очень вовремя, потому что, выломав заклинившую дверь, в каюту вломились… э-э… Вероятно, пираты, ибо кем еще может оказаться разношерстная компания головорезов обоих полов, в облике которых самой запоминающейся деталью было количество оружия и, пожалуй, препохабнейшие рожи.

Выпятив челюсть, Ацилий надменно осведомился:

— Чем обязан?

Тон патриций избрал примерно тот же, каким приветствовал бы своих клиентов, вломившихся к патрону в неурочный час.

Положим, Кассия Фортуната в любых других обстоятельствах ни за что не стала бы разговаривать с этим сбродом на человеческом языке. Один только вид сбившихся в беззаконную шайку беглых преступников-республиканцев и диких варваров оскорблял взгляд любого модифицированного солдата. Канониры-торвенторы с её родной «Фортуны» развлекались, скажем, прицельной стрельбой по пиратским миопаронам, предварительно давая злодеям приличную фору в расстоянии. Иначе получалось совсем уж неспортивно.

Вместо ответа один из головорезов активировал энергоплеть, но не успел даже замахнуться, как патриций отчеканил известную во всей галактике фразу:

— Не прикасайся ко мне! Я — сенатор Республики.

Главное — вовремя уведомить злоумышленника о последствиях, верно? А последствия насилия, примененного к республиканскому патрицию, обычно наступали скоро и неизбежно. Ибо насилия в отношении своих патрициев Республика, скажем так, очень не любила.

Фраза оказала на захватчика прямо-таки колдовское воздействие — тот опустил уже занесенное для удара оружие. Чему, например, Кассия совсем не удивилась. Странно другое — почему подонки не попадали на колени?

В задних, напирающих из коридора, рядах пиратов раздался присвист:

— Братцы! Так это ж настоящий патриций! — взвизгнула радостно какая-то девка-пиратка.

— Я — Гай Ацилий Курион, дважды избранный курульным эдилом [16], - подтвердил Ацилий догадку сообразительной разбойницы. Но на всякий случай добавил, чтобы развеять любые сомнения: — И я гарантирую вам своевременный выкуп за меня и за мою спутницу. А теперь назовитесь.

— А где ж ты тогу свою потерял, патриций? — вякнул кто-то. — Никак под манипуларией протерлась? — намекая, без сомнения, на откровенно десантно-штурмовую внешность спутницы сенатора. Правду сказать, множество наколок и шрамов, испещрявших смуглое мускулистое тело Кассии, не оставляли никакой загадки касательно ее рода деятельности. С другой стороны, манипулария — тоже женщина, и оскорблять ее грязными намеками Ацилий позволить не мог.

— Не тебе обсуждать мои сексуальные пристрастия, клейменая собака, — холодно процедил он и добавил, сверля взглядом старшего: — Я жду.

«Чего? Под манипуларией? Лары, какой же идиот, — подумалось девушке. — Как только в голову такое пришло?» Её татуировки всякому имеющему глаза, говорили, что Кассия из штурмовиков. Патриций и штурмовичка? Тьфу! Да что с варваров взять-то!

В ответ главарь, а, по мнению Кассии, никем иным этот здоровенный бритоголовый мужик быть и не мог, солидно откашлялся и молвил густым басом:

— Мы — вольные люди, к тому же остро нуждающиеся в средствах, а потому желающие обналичить твою свободу, благородный… э… эдил. Имена наши тебе знать не обязательно.

— Как угодно, — милостиво кивнул Курион. — В таком случае, вольные люди, извольте сопроводить нас в более подобающее место.

Самое время, кстати, потому что изуродованное пиратскими орудиями тело «Вератрума» мелко дрожало, агонизируя. Прежде чем взорвется реактор транспортника, лучше оказаться как можно дальше, пусть даже и в трюме бандитской миопароны.

Несоответствие формы и содержания — фактор для прирожденного военного крайне раздражающий. Например, неправильно активированная экзоброня у солдата приводит любого центуриона в ярость за считанные секунды. Блондинчик говорил хорошо, нагло говорил, но весь эффект портили трусы, точнее отсутствие иной одежды. Кассия успела вся известись, пока дотумкала подобрать с пола и набросить на плечи Ацилию смятую простыню.

Тот величественно запахнулся в нее, как в тогу, и подставил девушке локоть:

— Твою руку, моя дорогая. Не тревожься, эти люди не стоят твоего беспокойства.

И выплыл из каюты, как флагманская квинквирема, увлекая за собой напарницу. И томик стихов не забыл прихватить.

Нет, положительно, Кассия в этот миг испытала к напарнику чувство, близкое к восхищению. Она бы так никогда не смогла. Честно! Чтобы вот так выехать из полной задницы на одной лишь непробиваемой спеси и наглости, надо родиться патрицием. И хотя все инстинкты побуждали девушку ринуться в неравный бой, она оценила тактический ход напарника. Хорошо, если бы их просто убили на месте, а то ведь так и в рабстве у вонючих парфов можно очутиться! Жуть!

О том, что сделают не к ночи помянутые парфы с той самой манипуларией-Фортунатой, учинившей бойню на «Аршаке», Кассия старалась не думать. Уж точно не назначат лигарией на одну из своих коннекторных станций.

— Сбегут ведь, — обеспокоенно заметил один из топавших следом разбойников. — Связать бы хотя б девку, а?

Ацилий, не оборачиваясь, бросил через плечо с искренним удивлением:

- Сбега-ать? До ближайшего шлюза? И зачем? Весьма будоражащее приключение, не правда ли, любимая? Уверяю вас, мои дорогие вольные люди, побег не входит в мои намерения. Слово сенатора.

Маленький нюанс, позволивший Гаю с легкостью дать заведомо ложное обещание, пришелся сейчас очень кстати. Слово сенатора, да. Не слово Гая Ацилия Куриона.

«Как он всё-таки красиво сформулировал варварское „Это моя баба!“ — снова помимо воли восхитилась Кассия. — Стратег, егоцентурию!» И получилось у него так натурально, что манипулария вспомнила — у живорожденных-то патриархат цветет буйным цветом. А оно вот, оказывается, как выглядит.

На занятиях по политической подготовке инструктор, конечно, объяснил, с чем эту хрень едят и зачем патрициям половая дискриминация, но, если честно, никто из Фортунат так ничего толком и не понял. Даже головастый умница-десятник. Публий себя в разных местах почесал, прежде чем сказал, мол, раз столько болтают про генное разнообразие, значит, дело важное и ради него можно на кой-какие жертвы пойти, а патрицианки, они — гражданки ответственные. Вот, дескать, и прогнулись героически под систему. В частном порядке, чисто для себя, Кассия пыталась вообразить, как это — считаться неполноценным существом только потому, что у тебя есть сиськи, но дальше воображаемой очереди в сортир, разделенной на мужскую и женскую, не двинулась.

вернуться

16

[16] Курульный эдил — магистрат Республики, обладающий судебными полномочиями

4
{"b":"154422","o":1}