ЛитМир - Электронная Библиотека

«Аршак» захватили по всем правилам, без сучка, без задоринки всё прошло, и почти без потерь с обеих сторон. И то, что там полно цивилов, начальство расценило как очень хороший знак. Выкуп никому не помешает. Все ж таки не переселенцы какие-то, а ученые и лаборанты. А те, ведь знали же, что республиканские манипуларии никогда не убивают цивилов, знали. И все равно запустили свой поганый газ!

А Кассия Фортуната забросала их гранатами. Разве не по-честному?

Просто она поняла: люди, убившие всё её подразделение, не понесут никакого наказания. Никого показательно не выкинут через шлюз в открытый космос и уж тем более не децимируют. Резвых умников выкупят свои же, и дело с концом.

И тогда Кассия взяла три упаковки вакуум-гранат и бросила их в отсек, где содержались пленники-цивилы из исследовательской парфской лаборатории, а вместе с ними вся обслуга «Аршака». Не сразу, конечно, все три, а сначала две, затем проверила, может, выжил кто. А после, когда услышала стоны раненых, подкинула еще одну для верности. Зашла, убедилась, что внутри получилась настоящая мясорубка, и никто не уцелел, а затем сдалась вигилам.

— Генетический сбой? — заинтересованно выгнул бровь Ацилий и поморщился, когда это простое движение отозвалось новой волной тошноты и боли: — Или индивидуальный… э… срыв?

«Подвиги» Кассии его ничуть не шокировали. Какие-то три сотни каких-то вонючих парфов… Было бы из-за чего переживать! Если бы сенаторы озаботились подсчетом, скольких жизней стоит каждое из их судьбоносных решений, счет пошел бы на миллионы. То, что для рядовой из десантно-штурмового отряда — военное преступление, для патриция — допустимые потери среди гражданского населения.

— Выходит, что и то, и другое, — устало прошептала военная преступница. — Сбой из-за скрытого НЭПа, а срыв… не знаю от чего. Я думаю от горя, но врачи сказали, что такой болезни не бывает.

— Много они понимают, эти лекари… — проворчал он, неуклюже маскируя сочувствие. — Но твою фамилию не ликвидировали из-за твоего срыва?

— Фамилию — нет, — девушка решительно затрясла головой. — Но весь мой генетический материал подлежал ликвидации. При последней контрольной проверке у меня обнаружился НЭП. Теперь будут исследовать, наверное… Не знаю… Возможно, мы с тобой станем ларами — родоначальниками рода лигариев.

Не сказать, чтобы теперь, после подключения к патрицию, Кассию хоть немного радовала такая перспектива.

- О, это вряд ли! — усмехнулся Ацилий. — Все попытки вывести фамилию лигариев закончились плачевно. НЭП не поддается контролю. В лучшем случае получались какие-то мутанты. Так что скрещивать наш с тобой генетический материал никто не станет, не обольщайся.

Он сочувственно покачал головой.

- Всего-то триста парфов… Не думаю, что ты заслужила такую казнь, Кассия. Впрочем, мое мнение не имеет значения, как ты понимаешь. Но, по крайней мере, ты не стала причиной гибели своих родных. Возможно, тебя это утешит, — он закрыл глаза и поудобней устроил голову на подушке. — Если позволишь, я хочу попытаться поспать. Завтра нам предстоит новый виток… удовольствий.

Лигария с сомнением посмотрела на свое ложе, которое вовсе не манило после тяжелого дня, а напротив, внушало животный, неконтролируемый ужас. Чувство, недостойное настоящей манипуларии, позорное и строго наказуемое во время обучения. Любому человеку бывает страшно, но страх обязан быть конкретным, надо понимать, откуда он берется, чтобы его побороть. Бояться спать — глупо, все равно организм потребует своего. Примерно так рассуждала Кассия, уговаривая себя лечь на бочок и закрыть глаза, несмотря на отвратительное присутствиеГая Ацилия.

Она свернулась клубочком, отвернувшись спиной к напарнику, вжалась лицом в колени и тщетно молила богов о ниспослании сна без видений, чтобы снова не очутиться на краю обрыва. Наивная лигария! Заснуть, когда в твоей голове болит чужой разум, ба-а-альшое искусство, знаете ли.

***

Утро для Кассии наступило слишком рано. Стоило ей неудачно повернуться, как сон тут же сбежал без оглядки. А Гай Ацилий остался и принялся… невыносимо зудеть где-то в затылке под черепом. Очумелая лигария кое-как доползла до душевой и долго лила на макушку холодную воду, пытаясь отвлечься от неприятного чувства мысленного не-одиночества. А вот фигушки! Никакого заметного результата. Беспокойно дрыхнущий напарник невольно транслировал Кассии свои эмоции, из которых ни одна не была хорошей. И вместе с опальным патрицием девушка плавала в океане чистого, не замутненного проблесками надежды, беспросветного отчаяния.

Возвращаться в комнату Кассия не рискнула. Слишком уж ей хотелось схватить стул и врезать им с размаху по вздрагивающей спине Ацилия. Или шею ему свернуть, как он вчера намекал.

Оставалось только одно — занять себя физическими упражнениями. Отжималась лигария сначала от биде, а затем — от теплого пола на кулаках. До мелкой дрожи в мышцах качала пресс, чередуя силовую нагрузку с растяжкой, короче, делала всё, чтобы хоть как-то отвлечься.

«Зачем они это сделали? — настойчиво спрашивала себя Кассия. — Если мы протянем не больше года, то какой смысл в затратах? Одни только импланты и доставка нас сюда — удовольствие недешевое. Неужели только ради мести Ацилию? Как он их назвал? Оптим… матьих? Что ж это за политика такая?»

Снова захотелось плакать. Знала бы, что на Цикуте её ждет не просто тяжелая работа и бессрочное поражение в правах, а каждодневная пытка, руки бы на себя наложила. Есть много разных способов, между прочим. Но как же ей не хотелось самоубиваться-то! И всё из-за какого-то сраного сенатора!

— Вставай, Блондинчик! — проорала злая-презлая лигария, без сил рухнув лицом в пол санузла. — Подъем, недоделок! У нас сегодня первый рабочий день.

Прежде грубость в отношении патриция её весьма бодрила. Но теперь, когда Кассия для усугубления эффекта добавила чуток любимых словечек незабвенного Публия, сбросить напряжение не получилось. Злость, старая добрая, многократно проверенная на собратьях-манипулариях злость сделала Кассию уязвимее.

Конечно же, от её вопля напарник проснулся. Его присутствие стало ощущаться ярче, а боль в висках из тупой превратилась в резкую и пульсирующую. Проклятье!

Разбитый, несчастный и возмущенный Гай сунулся в ванную рассказать, что он думает о такой побудке.

— Извини, Ацилий, — пробормотала Кассия, продолжая лежать на полу, распластавшись. — Это был эксперимент. Злость не помогает, как видишь. Прости, я не хотела тебя обидеть.

Блондин тяжело вздохнул, собираясь с мыслями:

— Просто давай, ты будешь предупреждать меня о своих будущих экспериментах. — Он втянул носом пропитанный запахом пота воздух. — Ты ведь еще помоешься?

— Конечно! Прямо сейчас!

Девушка тут же быстренько стащила с себя трусы и майку, кинула их в контейнер-очиститель и залезла под теплый душ. В конце концов, у них тут не зря кабинка сдвоенная, никому никого не придется ждать.

Прежде Кассия никогда не задумывалась над тем, как живут гетеры. Подумаешь, у них статус имущества, что такого? Жить на всём готовом, работать исключительно по желанию, свободное время тратить на искусство — разве тут нечему завидовать? И со стороны казалось, что кроме ограничения в правах, нет иных неудобств. На деле же быть имуществом оказалось не слишком… радостно.

От комнаты лигариев, упорно именуемой комендантом немного выспренно — апартаментами, к дверям лифта вел короткий коридор. И, как опытным путем выяснилось накануне, лифт этот обслуживал ценных работников только в строго определенные часы. По браслетам-пропускам лигарии могли подняться на два уровня выше в спортзал и медкабинет, или спуститься на три — в столовую. Переместившись на пятнадцать уровней вниз, они оказывались в широком вестибюле, откуда было два выхода: один — к поездам монорельса, ведущего к причальным секциям, и второй — в сектор рекреации.

— Спорим, что наш пропуск для многих мест недействителен, — мрачно сказал Ацилий, когда они спускались в лифте, и девушка разглядывала свой браслет.

41
{"b":"154422","o":1}