ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«И предадут, и тут же поцелуют...»

И предадут, и тут же поцелуют —
Ох, как старо! Никто не избежал.
Что ж, первый век! Гуляй напропалую,
Не отпускай потомков с кутежа!
Весенний месяц нисан длится, длится —
Ночных садов мучительный балет.
Что поцелуй? Пустая небылица.
Всё скоро кончится. За пару тысяч лет.
Но этот месяц — на котором круге? —
Дойдёт до нас, и прочих оттеснят,
И скажут — нам: — Пойдём умоем руки,
Мы ни при чём. Ведь всё равно казнят.
1984 ЖХ-385/3-4, Мордовия

«Этот вечер для долгой прогулки...»

Этот вечер для долгой прогулки.
Серый час, как домашняя кошка,
Тёплой тенью скользит у колена,
А подъезды печальны и гулки.
Ты надень свою старую куртку.
Мы набьём леденцами карманы
И пойдём, куда хочется сердцу,
Безо всякого дельного плана.
По заросшим ромашкой кварталам,
Где трамвай уже больше не ходит,
Где открытые низкие окна,
Но старушек в них прежних не стало.
Так мы выйдем к знакомому дому,
И увидим на спущенной шторе
Тень хозяина, и улыбнёмся:
Кто сегодня в гостях, с кем он спорит?
Мы замедлим шаги: не зайти ли?
Но заманят нас сумерки дальше,
Уведут, как детишек цыгане,
Как уже много раз уводили.
И тогда, заблудившись, как дети,
В незнакомом обоим предместье,
Вдруг очнёмся: мы живы и вместе!
И вернёмся домой на рассвете.
1984 ЖХ-385/2 ШИЗО, Мордовия

«Так закат воспалён, что не тронь!..»

Так закат воспалён, что не тронь!
Ну так что же?
В общем, всё хорошо. А детали —
Ну что же детали...
Мы давно не от мира газет
Да словес, прилипающих к коже,
Да Иудиных цен.
Даже страхи — и те растеряли.
Мы давно отмолчали допросы,
Прошли по этапу,
Затвердили уроки потерь —
Чтоб ни слёз и ни звука!
Мы упрямо живём —
Как зверёк, отгрызающий лапу,
Чтоб уйти от капкана на трёх, —
Мы освоили эту науку.
И с отважной улыбкой —
Так раны бинтуют потуже —
Мы на наши сомненья
Печальные ищем ответы.
А на наши печали — найдётся трава...
Почему же
Так закат воспалён,
Что глаза не сомкнуть до рассвета?
1984 ЖХ-385/3-4, Мордовия

«Мандельштамовской ласточкой...»

Мандельштамовской ласточкой
Падает к сердцу разлука,
Пастернак посылает дожди,
А Цветаева — ветер.
Чтоб вершилось вращенье вселенной
Без ложного звука,
Нужно слово — и только поэты
За это в ответе.
И раскаты весны пролетают
По тютчевским водам,
И сбывается классика осени
Снова и снова.
Но ничей ещё голос
Крылом не достал до свободы,
Не исполнил свободу,
Хоть это и русское слово.
1984 ЖХ-385/3-4, Мордовия

«И за крик из колодца «мама!»...»

И за крик из колодца «мама!»
И за сшибленный с храма крест,
И за ложь твою «телеграмма»,
Когда с ордером на арест, —
Буду сниться тебе, Россия!
В окаянстве твоих побед,
В маяте твоего бессилья,
В похвальбе твоей и гульбе.
В тошноте твоего похмелья —
Отчего прошибёт испуг?
Всё отплакали, всех отпели —
От кого ж отшатнёшься вдруг?
Отопрись, открутись обманом,
На убитых свали вину —
Всё равно приду и предстану,
И в глаза твои загляну!
1984 ЖХ-385/2 ШИЗО, Мордовия

«Когда-нибудь, когда-нибудь...»

Когда-нибудь, когда-нибудь
Мы молча завершим свой путь
И сбросим в донник рюкзаки и годы.
И, невесомо распрямясь,
Порвём мучительную связь
Между собой и дальним поворотом.
И мы увидим, что пришли
К такому берегу Земли,
Что нет безмолвней, выжженней и чище.
За степью сливы расцветут,
Но наше сердце дрогнет тут:
Как это грустно — находить, что ищем!
Нам будет странно без долгов,
Доброжелателей, врагов,
Чумных пиров, осатанелых скачек.
Мы расседлаем день — пастись,
Мы удержать песок в горсти
Не попытаемся — теперь ведь всё иначе.
Пускай победам нашим счёт
Другая летопись ведёт,
А мы свободны — будто после школы.
Жара спадает, стынет шлях,
Но на оставленных полях
Ещё звенят медлительные пчёлы.
Ручей нам на руки польёт,
И можно будет смыть налёт
Дорожной пыли — ласковой и горькой.
И в предвечерней синеве
Конь переступит по траве
К моей руке — с последней хлебной коркой.
1984 ЖХ-385/2 ПКТ, Мордовия

«Переменился ветер...»

Переменился ветер,
А новый самодержавен.
Небо встало осадой
И пригороды берёт.
За северною стеною
Раскатом кони заржали,
Но первый поток прорвался
Сквозь брешь восточных ворот.
И сразу в дымном провале
Исчезли остатки башен,
Смело надвратную церковь,
Кресты и колокола.
Мой город сопротивлялся.
Он был прекрасен и страшен.
Он таял в ревущем небе,
Затопленный им дотла.
А позже, когда над нами
Сомкнулись тучи и воды, —
Никто не знал их победы
И не воспел зари.
И нет им с тех пор покоя:
Всё лепят, лепят кого-то —
То руку, то край одежды,
Бессильные повторить.
1984 ЖХ-385/2 ШИЗО, Мордовия
33
{"b":"154435","o":1}