ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Оx, разучилась вязать узелок!..»

Оx, разучилась вязать узелок!
А бабка умела.
Наше ль добро обернуть тяжело
Лоскутом белым?
Что нам с собою? Тетради сгорят,
Хлеб зачерствеет.
Всё же исполним прощальный обряд —
Накрест затянем назначенный плат.
Кто как сумеет.
В руки — и с Богом!
Травы не пригнём —
Так невесомы.
Не обернёмся и не упрекнём.
Что нам показывать муку при Нём —
Невознесённом?
Вслед захлебнётся в сырой теплоте
Чей-то невольник...
Стоит ли медлить на самой черте?
Как мы условны на здешнем холсте!
Даже не больно.
1979 Киев

«Какие бальные снега...»

Какие бальные снега
В такой нежданный день недели!
И полумаски мы надели —
Затем, чтоб друга и врага
Узнать —
Одним рукопожатьем.
И вот моё простое платье
Переполняет берега.
Мазурка пенится волною —
И всё, что станется со мною,
Уж решено меж нас двоих.
И я читаю с губ твоих —
Уже моих —
Простое слово...
А завтра вечность —
Я готова.
Позор этапа —
Я готова.
И рек холодных берега —
Затем, чтоб друга и врага
Узнать —
Уже без полумаски...
Снега опальные летят.
И нет конца печальной сказке,
Затем, что свечи не хотят
Погаснуть.
1979 Киев

«Мы уедем в страну Италию...»

Мы уедем в страну Италию,
А оттуда ещё куда-нибудь.
Мы возьмём с собой колокольчик,
Пару кисточек и тетрадь.
И не будет нам жертвы праведной,
Приговора
И оправдания.
Лишь останутся основания
Для умеющих обвинять.
Мы с тобой заведём собаку,
Чёрную и большую.
Ты мне выстроишь дом из пряников
С белой башенкой и окном.
Я забуду, как плакать шёпотом,
И тебе письмо напишу я,
То, которое перехвачено
И подшито давным-давно.
И как дети после болезни —
Новый голос и новый взгляд,
И уже никогда — в назад —
Мы полюбим другие песни.
Пусть винят или не винят.
1979 Киев

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ТРИПТИХ

Наталье Лесниченко

1
Этому граду никто не подымет век.
Улица взведена — только не побеги!
В городе мёртвых — живому держать ответ.
Слышишь — по лестничной клетке —
их сапоги?
В этом забвении — век не расти траве,
В этом молчании — только кричать во сне!
Наше дыхание — здешней зимы трофей,
И на губах у прохожих не тает снег.
2
Итак,
Купанье Чёрного коня
На Чёрной речке.
Всплеск диагонали!
И офицеры встали у воды.
Итак — снега над белыми полями
И вкус свободы тает на губах.
Наш ход — из клетки в клетку.
Нет, не плачь.
Пусть не тебе — корона королевы.
Не плачь, не снись.
Моё каре смертельно.
Как просто подстрелить мою планиду:
Не росчерком — движением руки — одним.
Не надо.
Не смотри туда.
Не в первый раз над белыми полями
Такой декабрь —
Смешенье пуль и крыльев.
Зачем нам знать,
Когда река чернеет?
3
Матерь Божья, почему темно?
Хочешь, я зелёную лампаду
Затеплю?
А впрочем, нет, не надо.
Ты глядишь, как девочка, в окно:
Чьи шаги звучат по Петрограду?
И тебе ещё не всё равно.
1979 Ленинград

«Ах, как холодно в нашей долине...»

Ах, как холодно в нашей долине —
Здешним ангелам снега не жаль.
Злые ящерки пляшут в камине
И не греет зелёная шаль.
Ты не в духе, ты пишешь и правишь —
В чёрных брызгах рукав и тетрадь —
И в досаде касаешься клавиш.
Я уйду, я не буду мешать.
Присмотреть за домашней работой
Со старушечьей связкой ключей,
Для тебя переписывать ноты
Да срезать огонёк на свече.
В нашей церкви, добротной и грубой,
Ни лампад, ни лукавых мадонн.
Неподвижны органные трубы
И безгрешен суровый канон.
Да четыре стихии впридачу,
Да засаленный мудрый колпак...
Я не плачу, мой милый, не плачу!
Ты пиши, это я просто так.
Ну, пускай не веронское лето,
И не чёрного кружева вздох —
Напиши для меня канцонетту.
Мой любимый, одну канцонетту!
За одну не обидится Бог.
1979 Киев
7
{"b":"154435","o":1}