ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он вытер ладонями мокрое лицо и застыл на месте. Что за черт! Он все понял, прежде чем нажал на пластмассовую ручку. Ключи. Они висят на крючке около ящика с предохранителями в подвале, и он, разумеется, их забыл.

Проклятье!

В гневе он ударил ногой по металлической двери и сам испугался получившегося грохота.

— Плевать, все равно никто не услышит.

Он вновь стал говорить сам с собой и вспотел, невзирая на холод. Виктор скинул с головы капюшон. А потом вдруг все вокруг замедлилось. Его охватило какое-то странное чувство, будто его внутренние часы остановились и время замерло. На самом деле прошло не больше секунды, но он регистрировал все события как в замедленной съемке.

Он четко осознал три вещи. Во-первых, звук, который он услышал, только сняв капюшон: звук работающего генератора.

Откуда звук, если генератор отключился?

Во-вторых, свет. Оглянувшись, он увидел освещенное окно спальни. Лампа на тумбочке, которую он безуспешно пытался включить несколько минут тому назад, мягко освещала комнату.

И третье — человек. Он стоял в спальне и глядел в окно. Прямо на него.

Анна?

Отшвырнув фонарик, Виктор побежал что было сил. Это было ошибкой. Он не пробежал и половину пути, как свет в окне погас и все вокруг вновь погрузилось в темноту. Пришлось возвращаться за брошенным фонариком, а потом опять бежать к дому. В кромешной темноте он промчался по лестнице наверх, в спальню. Никого.

Он осветил фонариком все углы. Ничего. Все как обычно: тиковый гарнитур около окна, старинный комод, трюмо Изабель, на котором сейчас громоздились компакт-диски, солидная двуспальная родительская кровать. Никого не было видно, даже когда Виктор включил свет. По-видимому, генератор вновь работал.

А он вообще отключался?

Присев на край кровати, Виктор попытался успокоиться. Что с ним происходит? Может, для него чересчур много волнений? Анна, Жози, Синдбад. Вначале он, больной, крадется из дома на улицу, в непогоду. Крадется к якобы сломанному генератору, который вдруг чудесным образом начинает работать. Потом он устраивает погоню за призраком.

Он встал, обошел кровать, непонимающе уставился на табло будильника: двадцать с половиной градусов. Все в полном порядке.

«Все, кроме моего поведения. — Он встряхнул головой. — Что на меня нашло?»

Виктор пошел вниз запереть входную дверь.

Наверное, всему виной кошмар, или пропажа Синдбада, или его простуда, успокаивал он себя, запирая дверь, но тотчас вновь открыл ее, чтобы достать запасные ключи из-под цветочного горшка. «На всякий случай», — решил он, почувствовав себя гораздо лучше, проверил вдобавок окна первого этажа. Вернувшись в постель, он выпил противопростудный чай и впал на несколько часов в тревожный сон.

Той ночью ветер исправно следовал предсказаниям метеостанций, насылая на островок бури с Северного моря. Он бросал волны на прибрежные скалы, песчаный берег, сдувал дюны. Ветер ломал ветки деревьев, тряс оконные стекла и заметал все следы на песке. Все. И отпечатки маленьких женских ног, которые вели от дома доктора Ларенца в темноту.

Глава 26

Паркум, один день до истины

В восемь утра его разбудил телефонный звонок. Он с трудом поплелся вниз и снял трубку, надеясь, что это наконец-то звонит Изабель. Но он ошибся.

— Вы прочли мою записку?

Анна.

— Да. — Виктор прочистил горло, но сразу же зашелся в новом приступе кашля. Через некоторое время он смог продолжить разговор.

— Я не хотела вам вчера мешать. Но я много думала вечером и ночью.

«Ага, и еще пошла прогуляться? Может, по моей спальне?»

— Теперь я нашла в себе силы рассказать вам конец.

Конец Жози.

— Вот и хорошо, — прохрипел Виктор, удивляясь, что Анна ничего не говорит про его болезнь.

Может, все дело в плохой связи. В трубке постоянно что-то шумело, как при разговорах с Америкой в семидесятых годах.

— Если вы не против, я расскажу вам все по телефону. Я чувствую себя сегодня не очень хорошо и не смогу прийти. Но все же хочу облегчить душу.

— Да, конечно. — Виктор посмотрел на свои босые ноги, разозлившись, что не надел хотя бы махровый халат и тапочки.

— Я говорила, что мы сбежали от родного дома Шарлотты на острове?

— Да, от некоего зла, как вы выразились.

Виктор потянул к себе ногой маленький коврик, обычно лежавший около стола. Теперь он хотя бы не стоял босиком на паркете.

— Мы побежали обратно к машине и поехали в Гамбург. Шарлотта не сказала, зачем надо туда ехать. Она только направляла меня.

— Что случилось в Гамбурге? Расскажите мне обо всем до мелочей.

— Мы сняли номер в отеле «Хаятт» на Мёнкебергштрассе. Шарлотта разрешила мне самой выбрать ночлег, и я вспомнила об этом дорогом отеле, потому что в его фойе в былые дни проводила удачные переговоры со своим агентом. И я надеялась, что тот благородный пряный аромат, который чувствуется сразу же при входе, разбудит во мне старые добрые воспоминания.

Виктор кивнул. Он тоже любил этот пятизвездочный отель. Особенно номера категории люкс.

— К сожалению, все случилось наоборот. Я становилась все более усталой и раздражительной. Мои мысли путались. Шарлотта оказалась обузой. Ей становилось все хуже, и она меня постоянно упрекала. Я опять дала ей лекарства, а когда она уснула, села за работу.

— Вы занялись книгой?

— Да. Мне необходимо было ее дописать, чтобы освободиться от этого кошмара. Так я думала. Вскоре мне удалось найти отправную точку для следующей главы.

— Что же это было?

— Мне потребовалось написать о причине ее болезни, учитывая те знаки, которые она мне давала. Она сама сообщила, что все началось в бунгало. Вначале я подумала, что, значит, первые признаки болезни появились в том лесном домике.

Нет, все началось с вызова «скорой помощи» на второй день после Рождества. И не в лесу. А на вилле.

— Но потом я поняла, что, говоря о «начале», Шарлотта имела в виду нечто иное. Она послала меня в бунгало посмотреть, чего там не хватает.

Туалетного столика? Телевизора? Плаката поп-группы?

— Я должна была заметить изменение. Кроме того, в доме произошло нечто ужасное. Столь ужасное, что Шарлотта не осмеливалась больше туда заходить. И это было связано с человеком, который был в комнате, когда я хотела туда зайти.

Анна замолчала, очевидно, ожидая расспросов.

— И что?

— Что «что»?

Виктор готов был закричать, что хватит выдавливать из себя в час по чайной ложке, но сдержался, иначе разговор, как в предыдущие дни, грозил оборваться на важном месте.

— И что вы в конце концов написали?

— Вы еще спрашиваете? Все же очевидно.

— В смысле?

— Вы же умеете анализировать факты. Вот и соедините все вместе.

— Ну я же не писатель.

— Вы говорите почти как Шарлотта, — пошутила Анна, но Виктор не обратил внимания. Он ждал ответа.

Это было то самое состояние, в котором он находился последние четыре года: ожидание. Наполненное страхом ожидание.

Поиск ответа. В его мозгу прокручивались уже сотни тысяч вариантов. Сотнями тысяч смертей умирала его дочь, и он сам вслед за ней. Поэтому он был уверен, что готов к любой боли. Но понял, что ошибся, услышав слова Анны:

— Конечно же, ее отравили!

К этому он не был готов.

У Виктора перехватило дыхание, и он был даже благодарен жестокому холоду, который хоть немного притуплял нахлынувший ужас. Он почувствовал тошноту и захотел бросить трубку и побежать наверх в ванную. Но у него совсем не осталось сил.

— Доктор Ларенц?

Ему надо было что-то ответить. Все равно что, лишь бы Анна продолжала считать его обычным психиатром, а не отцом призрака. Шарлотта — это галлюцинация. Химический сбой в мозгу Анны.

20
{"b":"154439","o":1}