ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но в данный момент это беспокоило его меньше всего. Он панически боялся яда. Спина горела, как от солнечного ожога, а мигрень перебралась с затылка на лоб, охватив теперь всю голову. На острове был один-единственный врач — он сам. При ураганном ветре, бушующем над островом, вертолет бундесвера прилетит лишь в самом крайнем случае. А Виктор не знал, насколько серьезно обстоит с ним дело. Говорила ли Анна правду? Или солгала и на самом деле незаметно подмешивала ему яд последние дни? Может ли быть, что она его отравила?

Как Шарлотту? Или Жози?

Была ли у нее возможность его отравить? Он решил подождать несколько часов. Он не мог просить врачей «скорой помощи» рисковать жизнью и лететь к нему в такой шторм. А потом вдруг выяснится, что все это ради обычной простуды. По счастью, нашелся активированный уголь и другие таблетки против отравления, которые Виктор принял вместе с сильным антибиотиком.

Позже он решил, что физическое бессилие было самым подходящим состоянием для жуткой новости, которую принес Хальберштадт. Болезнь и побочные действия лекарств затуманили его рассудок, и он не смог адекватно отреагировать на труп на веранде.

— Мне очень жаль, доктор. — Бургомистр обеими руками мял свою кепку.

Виктор покачнулся, склоняясь над мертвым псом.

— Я нашел его у мусорных баков за «Анкерхофом».

Слова долетали до Виктора приглушенными. Он погладил тельце золотистого ретривера. Смерть собаки была мучительной. У нее были перебиты две лапы и, возможно, хребет.

— Вам известно, кто там живет?

— Что? — Виктор вытер слезы и поднял лицо к бургомистру. Кроме того, Синдбада душили. В шерсть глубоко врезалась леска.

— Она. Та женщина. Она живет в «Анкерхофе». И если вам интересно мое мнение, то именно она это сделала. Я почти уверен.

В первый момент Виктор готов был согласиться. Готов был попросить бургомистра подождать, пока он возьмет из комода пистолет, чтобы ее пристрелить. Но подавил в себе такие мысли.

— Знаете, я не могу сейчас говорить. Тем более о моей пациентке.

Она опасна. Леска.

— Ах, она к тому же ваша пациентка? А я видел, как она, рыдая, бежала от вашего дома.

— Вас все это не касается, — произнес Виктор слабым голосом.

Хальберштадт поднял руки:

— Все понятно, доктор. Главное — спокойствие. Вы, кстати, довольно плохо выглядите.

— Да что вы говорите? И вас это удивляет?

— У вас слишком нездоровый вид. Может, вам как-нибудь помочь?

— Нет. — Виктор вновь наклонился над собакой и лишь теперь увидел ножевые порезы на брюхе. Очень глубокие.

Как от разделочного ножа.

— То есть да. Вы можете мне помочь. — Виктор встал. — Пожалуйста, похороните Синдбада. У меня нет сил. Ни психических, ни физических.

— Конечно. — Хальберштадт натянул кепку. — Я знаю, где найти лопату. — Он обернулся к сараю. — Но перед этим я хочу показать вам кое-что. Может, тогда вы поймете серьезность положения.

— Что еще?

— Вот. — Хальберштадт протянул Виктору зеленоватую бумажку, перепачканную кровью. — Это торчало из пасти Синдбада, когда я его нашел.

Виктор разгладил бумагу:

— Это же…

— Да. Распечатка счета. Если я не ошибаюсь, вашего.

Виктор вытер кровь в правом верхнем углу и увидел название своего банка. Это была распечатка срочного вклада, на котором у них с Изабель лежали семейные сбережения.

— Посмотрите внимательнее, — посоветовал Хальберштадт.

В левом верхнем углу стояла дата и номер выписки.

— Это же сегодня!

— Да-да.

— Но это невозможно, — сказал сам себе Виктор. На острове не было автомата этого банка. Но настоящая паника охватила его, когда он взглянул на состояние счета.

Еще позавчера на счете лежало 450 322 евро.

А вчера кто-то снял все деньги.

Глава 34

Наше время. Клиника в Веддинге. Палата 1245

— И тогда вы в первый раз подумали про Изабель?

Вопреки больничным правилам доктор Рот зажег сигарету и давал Виктору затянуться в паузах между предложениями.

— Да, но мысль о том, что Изабель может иметь к этому какое-то отношение, меня так сильно напугала, что я ее прогнал.

— Но лишь она имела доступ к этому счету?

— Да, она могла пользоваться всеми моими счетами. Если исключить возможность банковской ошибки, то эти деньги сняла она. По крайней мере, я так думал.

У Рота вновь запищал пейджер, но он отключил его и не стал выходить.

— Вы не хотите узнать, кто это?

— Нет.

— Может, ваша жена? — подмигнул Ларенц, но Рот не отреагировал на шутку.

— Давайте пока поговорим про вашу супругу, доктор. Почему вы не поручили Каю проверить Изабель?

— Вы помните историю с дневниками Гитлера? — ответил Ларенц вопросом на вопрос. — Фальшивки, опубликованные в «Штерне»? [9]

— Конечно.

— Когда-то давно я разговаривал с журналистом, работавшим тогда в журнале и замешанным в этот скандал.

— Очень любопытно!

— Я встретил его на телевидении, когда должен был выступать в каком-то ток-шоу. Вначале он совсем не хотел об этом вспоминать, но, когда передачу записали, мы выпили пива в местном баре, и язык у него развязался. И он признался мне кое в чем, что показалось мне интересным.

— И в чем же?

— Он сказал: «Риск с этими дневниками был столь велик, что они обязаны были стать настоящими. Поэтому мы никогда не искали следов фальсификации. Наоборот, мы искали исключительно свидетельства того, что это подлинники».

— И какая связь?

— С Изабель случилось как с дневниками Гитлера: должно быть лишь то, что должно быть.

— И поэтому вы не стали ничего проверять?

— Нет, стал, но не сразу. Вначале мне надо было справиться с другими делами. — Виктор сделал еще одну затяжку. — Например, живым покинуть остров.

Глава 35

— Помоги мне!

Два слова. Но первое, о чем подумал Виктор: Анна впервые обратилась к нему на «ты».

Горизонт был угрожающе близок. Плотные темно-серые облака, казалось, можно было потрогать рукой, и они бетонной стеной неудержимо надвигались на дом. Шторм разворачивался во всю свою мощь. Когда больной Виктор наконец выбрался из кровати, чтобы посмотреть, кто же барабанит в дверь, сила ветра, согласно сообщениям метеослужбы, достигла десяти-одиннадцати баллов. Но Виктор был уже далек от природных катастроф. Он недавно принял сильное снотворное, чтобы на несколько часов проститься и с болезнью, и с заботами. Но, как только он открыл дверь, те остатки его чувств, до которых еще не добрались барбитураты, были потрясены новой катастрофой: против всех ожиданий Анна вернулась и невероятно переменилась. Виктор не мог поверить своим глазам. Всего полтора часа тому назад она в гневе покинула его дом. Сейчас ее лицо было абсолютно бледным, волосы свисали мокрыми прядями, зрачки расширились. Она выглядела очень жалко в насквозь мокрой и грязной одежде.

— Помоги мне!

Это были ее последние слова в тот день. Анна упала, успев зацепиться за свитер Виктора. Поначалу он решил, что это эпилептический припадок, ведь эпилепсия порой связана с шизофренией. Но у нее не было ни дрожи, ни конвульсий. Виктор не заметил и других типичных признаков припадка — пены на губах или спонтанного мочеиспускания. Анна даже не потеряла сознание, но пребывала в некотором оцепенении, словно под воздействием наркотика.

Виктор сразу же решил отнести Анну в дом. Подняв ее, он удивился ее тяжести, которая не соответствовала хрупкому телосложению.

«Я совсем потерял форму», — подумал он, поднимаясь по лестнице с Анной на руках в гостевую спальню.

С каждым шагом гул в голове усиливался. Кроме того, ему казалось, что его тело, словно губка, впитывает в себя усталость, с каждой секундой становясь все тяжелее.

Гостевая комната находилась в другом конце коридора от спальни Виктора. Перед своим приездом он попросил в доме убраться, так что постель была свежая.

вернуться

9

В апреле 1983 года немецкий журнал «Штерн» объявил о покупке и последующей публикации личных дневников Адольфа Гитлера. Однако спустя неделю после опубликования первых частей дневника обнаружилось, что это фальшивка. Это стало одним из самых громких скандалов в истории немецкой прессы.

24
{"b":"154439","o":1}