ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это правда, что вы поссорились с ним? Прямо перед его смертью?

— Майк предъявил мне несколько безумных обвинений. Я не мог оставить их без внимания.

— А можно спросить, какими были эти обвинения?

Я представил себе, как Райкарт и гаагский обвинитель выпрямились бы в своих креслах, если бы они прослушивали эту запись. Мне снова пришлось сглотнуть. Мой голос звучал приглушенно, как будто я бубнил слова во сне или говорил на большом расстоянии. На записи последовавшая пауза была довольно короткой, но в тот момент она показалась мне почти бесконечной. Тон Лэнга, когда он заговорил, был смертоносно язвительным:

— Я не склонен повторять такие бредни.

— Они каким-то образом были связаны с ЦРУ?

— Ну, конечно, вы уже все знаете, — со злостью сказал Лэнг. — Иначе зачем вам понадобилось бы встречаться с Полом Эмметом?

На этот раз пауза на записи была такой же длинной, как и в моей памяти.

Оглушив меня своей догадкой, Лэнг посмотрел в окно и отхлебнул из бокала. Внизу под нами появились несколько изолированных огоньков. Наверное, это были корабли. Взглянув на Адама, я понял, что годы оставили на нем свой отпечаток. Усталые морщинки собрались вокруг глаз, под челюстью отвисла кожа. Хотя, возможно, виной тому был не возраст, а нервное истощение. Я сомневался, что с тех пор, как Майк бросил ему вызов, Адам мог спокойно спать по ночам. А с того времени прошли уже недели. Когда Лэнг снова повернулся ко мне, гнев исчез с его лица. Осталась лишь огромная усталость.

— Я хочу, чтобы вы поняли меня, — сказал он с нотками просьбы. — Все мои поступки на постах партийного лидера и премьер-министра — повторяю, все мои поступки — совершались по глубокому убеждению в их необходимости.

Я промямлил в ответ что-то невразумительное. Мое состояние приближалось к ступору.

— Эммет сказал, что вы показывали ему какие-то фотографии. Это верно? Могу я на них посмотреть?

Мои руки слегка тряслись, когда я, вытащив пакет из сумки, подтолкнул ему через стол пачку черно-белых снимков. Он быстро пролистал первые четыре фотографии и остановился на пятой — той, на которой они с Эмметом стояли на сцене. Вернувшись к началу, Лэнг начал просматривать снимки заново, задерживаясь над каждым из них. Не отрывая глаз от фотографий, он тихо спросил:

— Где вы достали их?

— Макэра заказал эти снимки в архиве. Я нашел их в его комнате.

Второй пилот включил интерком и попросил нас пристегнуть ремни.

— Странно, — прошептал Лэнг. — Странно, что все мы с возрастом меняемся, но в то же время остаемся прежними. Майк ничего не говорил мне о фотографиях. Будь проклят этот чертов архив!

Разглядывая снимок с пикником на речном берегу, он мечтательно прищурился. Я заметил, что его взгляд был прикован не к Эммету, а к девушкам.

— Я помню ее, — сказал он, тыкнув пальцем в снимок. — И ее. Она написала мне однажды, когда я был премьер-министром. Рут это не понравилось. О боже!

Лэнг провел рукой по лицу.

— Рут!

На миг я подумал, он был готов разрыдаться. Но когда Лэнг снова посмотрел на меня, его глаза были сухими.

— Что вы намерены делать дальше? Как проведенное вами расследование повлияет на вашу работу?

В иллюминаторе появились узоры огней. Я видел фары машин на дороге.

— Клиент всегда имеет последнее слово в вопросах выбора того материала, который должен остаться в его книге, — сказал я. — Обычно так всегда происходит. Но в данном случае, учитывая те подозрительные обстоятельства…

На записи мой голос был заглушён громким шелестом, когда Лэнг склонился вперед и схватил меня за предплечье.

— Если вы имеете в виду Майка, то позвольте мне сказать, что я был жутко напуган его гибелью.

Он буквально буравил меня взглядом, стараясь изо всех оставшихся сил убедить меня в своей искренности. И я должен признать, что, несмотря на все возникшие сомнения, это ему удалось. Я и сейчас уверен, что он говорил мне правду.

— Если остальные мои слова кажутся вам ложью, то хотя бы в это поверьте. Я не виновен в смерти Майка, и та картина в морге останется в моей памяти до последнего дня. Я убежден, что его гибель была несчастным случаем. Ну, ладно, предположим на миг ради спора, что она была не случайной.

Его пальцы еще сильнее сжали мою руку.

— А о чем он думал, когда поехал в Бостон к Эммету? Майк крутился в политике достаточно долго и должен был знать, как опасно совершать такие поступки — особенно когда ставки настолько высоки. В любом случае, он сам убил себя. Типичное самоубийство.

— Вот это меня и тревожит, — сказал я.

— Но вы же не думаете, что вас ожидает подобная участь? — спросил Лэнг.

— Такая мысль иногда приходила мне в голову.

— Ничего не бойтесь! Я могу гарантировать вашу безопасность.

Наверное, мой скептицизм был слишком очевидным.

— Да бросьте, парень! — возмутился он, опять вцепившись пальцами в мое плечо. — С нами в самолете находятся четверо полицейских. Кем, по-вашему, мы являемся?

— Хороший вопрос, — ответил я. — Кем вы являетесь?

Мы пролетели над макушками деревьев. Посадочные огни «Гольфстрима» запульсировали на темных волнах леса. Я попытался убрать его руку.

— Прошу прощения.

Лэнг неохотно выпустил меня, и я пристегнул ремень. Он сделал то же самое. Экс-премьер посмотрел в окно и, увидев аэропорт, вновь повернулся ко мне. Когда мы грациозно опустились на посадочную полосу, он испуганно спросил:

— Вы уже говорили об этом с кем-нибудь?

Я почувствовал, что мои щеки стали алыми.

— Нет.

— Вы говорили.

— Нет, не говорил.

На записи мой голос звучал немощно, как у ребенка, пойманного на месте преступления. Лэнг снова склонился вперед.

— С кем вы говорили?

Взглянув на темный лес за периметром аэропорта, где можно было спрятать не только мой труп, но и все что угодно, я решил использовать свой последний страховочный полис.

— С Ричардом Райкартом.

Наверное, это был разительный удар для Лэнга. Возможно, он понял, что всем его надеждам пришел конец. В тот момент он напоминал мне неподвижное здание, некогда величественное, но позже ставшее непригодным для использования — еще мгновение, и взрывчатка взорвется; на несколько секунд фасад сохранит свои очертания, а затем медленно рухнет вниз. Таким мне и запомнился Лэнг. Он наградил меня долгим взглядом и молча откинулся на спинку кресла.

Самолет остановился перед зданием аэровокзала. Рев двигателей смолк.

* * *

Именно тогда — впервые за долгое время — я сделал наконец что-то умное. Пока Лэнг сидел, размышляя о крахе карьеры, и пока Амелия пробиралась к нам по проходу, чтобы объявить об окончании интервью, я додумался вытащить записанный диск. Сунув его в карман куртки, я вставил в диктофон чистую «болванку». Лэнг был настолько ошеломлен, что ничего не заметил, а Амелия проявляла интерес только к выпившему боссу.

— Ну, все, — твердо сказала она. — Достаточно бесед на этот вечер.

Она забрала пустой бокал из покорной руки Лэнга и передала его стюарду.

— Нам нужно возвращаться домой, Адам. Рут ждет тебя у ворот.

Амелия присела перед ним и расстегнула пояс безопасности. Затем, поднявшись во весь рост, она сняла со спинки кресла его куртку. Приглашая Лэнга одеться, она вытянула куртку перед собой и слегка встряхнула ее, напомнив мне отважного матадора с красной накидкой. Но, несмотря на решительные действия, в ее голосе чувствовалась огромная нежность.

— Адам? Прошу тебя, вставай.

Он подчинился и, словно в трансе, поднялся на ноги, по-прежнему бессмысленно рассматривая дверь пилотской кабины. Амелия вставила его руки в рукава куртки и, обернувшись ко мне через плечо, сердито спросила со своей традиционной точной дикцией:

— А вы какого хрена тут расселись?

Это был хороший вопрос. Какого хрена я тут делал? Люк самолета открылся, и трое парней из спецслужб спустились по трапу. По салону пронесся порыв холодного воздуха. Лэнг зашагал к выходу, едва не наступая на пятки четвертого телохранителя. Амелия шагала следом за ним. Я быстро уложил диктофон и пакет с фотографиями в наплечную сумку и тоже направился к люку. Из кабины вышел пилот. Наверное, он хотел попрощаться со знаменитым пассажиром. Я увидел, как Лэнг приободрился, поднял плечи и двинулся навстречу к нему, протягивая руку.

63
{"b":"154444","o":1}