ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Патриарх: Нет.

Председатель: Никто не имеет из подсудимых вопросов к свидетелю? Нет вопросов. Вы свободны.

Обвинитель: В связи с допросом свидетелей Феноменова и Белавина обвинение имеет сделать заявление… Делает заявление о привлечении к судебной ответственности архиепископа Никандра (Феноменова) и патриарха Тихона (Белавина) в связи с данными ими в судебном заседании показаниями и другими данными, обнаружившимися во время судебного заседания.

7

В полночь 3 мая 1922 года на секретном совещании Президиума ГПУ с участием первого заместителя председателя ГПУ И.С. Уншлихта были рассмотрены вопросы, связанные с ведением московского процесса, а также о вызове патриарха Тихона в Московский Ревтрибунал в качестве свидетеля и об его аресте. И хотя вопрос об аресте патриарха так сформулирован и не был, всё же он прозвучал следующим образом: «2. О вызове Тихона в ГПУ для предъявления ему ультимативных требований по вопросу об отречении от должности, лишения сана и предания анафеме представителей заграничного монархического антисоветского и Интернационального активного духовенства».

К слову, ещё 12 апреля «Известия» по каким-то причинам опубликовали заявление об его аресте. То есть вопрос об аресте патриарха и привлечении его к суду стоял давно.

3 мая руководители ГПУ всё ещё колебались и признали вызов Тихона в Московский Ревтрибунал нецелесообразным. Вместо этого они предполагали тайно вызвать его на Лубянку и потребовать в течение 24 часов публикации об отречении от должности, лишении его сана, а также отрешения от должности представителей Зарубежной Русской православной церкви. Патриарха должны были склонить к изданию специального послания зарубежному православному духовенству о немедленной выдачи представителям советской власти всех ценностей, находящихся в заграничных церквях. И лишь в случае отказа Тихона выполнить эти требования руководство ГПУ предполагало немедленно арестовать последнего с предъявлением абсолютно всех обвинений в преступлениях, совершённых им против советской власти по совокупности.

4 мая на заседании ЦК РКП(б), на котором присутствовал В.И. Ленин, было принято постановление о строжайших директивах Московскому трибуналу: «1) немедленно привлечь Тихона к суду и 2) применить к попам высшую меру наказания».

А 5 мая, вопреки рекомендациям ГПУ, патриарх Тихон всё же был вызван в зал заседаний Трибунала в Политехнический музей для дачи свидетельских показаний по делу московского духовенства и мирян о сопротивлении изъятию церковных ценностей.

В тот же день после многочасового допроса в Московском ревтрибунале патриарх Тихон был вызван по повестке к начальнику Секретного отдела ГПУ Т.П. Самсонову-Бабаю. В 19 часов в кабинете дома на Большой Лубянке кроме Самсонова его с нетерпением ожидали заместитель председателя ГПУ В.Р. Менжинский, начальник 6-го отделения Е.А. Тучков и работник Наркомата юстиции П.А. Красиков.

– Вам придётся объявить свою позицию до конца, указав на Карловицкий собор и контрреволюционную деятельность духовенства за границей, – чётко говорит Красиков. – Вы должны ясно и определённо реагировать, а также вы должны сказать ясно и определённо о национализации церковного имущества.

– Гражданин Белавин, – встревает в разговор Самсонов, – говорите яснее и определённее по существу вопроса относительно того, как вы намерены поступить с контрреволюционным духовенством за границей и какая мера наказания им будет определена.

– Евлогия и Антония вы можете пригласить к себе в Москву, – добавляет Менжинский, – где потребуете личного объяснения.

– Разве они приедут сюда? – удивлённо спрашивает Белавин.

… – Вы должны дать воззвание о том, что власть распорядилась национальным имуществом вполне справедливо, – твердит Красиков.

– Я просил дать мне конкретные требования, – уточняет патриарх.

– Необходимо остановить кровопролитие.

– Разве мы проливаем кровь?

– Необходимо отдать всё, за исключением самого необходимого.

– Всё? Никогда! Вот вы говорите о канонах и об ужасах голода, но почему вы тогда запрещали создание Церковных комитетов ПОМГОЛа?

Красиков даёт патриарху заграничную газету и говорит о выступлении Антония Храповицкого: – В дальнейшем это нетерпимо!

– Дайте протоколы этих собраний, – просит патриарх Тихон.

– Вы должны категорически отмежеваться от реакционного духовенства. Ваш отзыв о том, что вы осуждаете, – платонический. Он должен быть обоснован юридически.

И Красиков читает обращение Антония Храповицкого к Деникину.

– Будете ли вы осуждать священников, которые выступают против правительства? – задаёт новый вопрос Самсонов.

– Принципиально мы никогда не сойдёмся.

– Будете ли вы реагировать на то, что ваши подчинённые идут против власти?

– Я их осуждаю, о чём уже писал.

– Это надо сделать публично, – подсказывает Самсонов.

Красиков читает послание Антония Храповицкого из «Нового времени».

– Для суда нужно двенадцать епископов, – отвечает патриарх.

– Мы требуем категорического публичного осуждения по каноническим правилам духовенства, ведущего контрреволюционную и антисоветскую работу, и принятие административных мер по отношению их, – говорит Самсонов.

– Категорического разъяснения гражданам о положении закона, декрета ВЦИКа, необходимости его исполнения и подчинения, – добавляет Красиков.

– Протестую, – отвечает патриарх, – мы сговаривались с уполномоченным правительства, а последнее за спиной у нас постановило изъять всё.

– Антисоветская агитация, – упрямо твердит Красиков. – Принять меры к осуждению и прекращению этой агитации.

– Я не вижу никакого повода к этому, я уже осуждал и повторять отказываюсь, – категоричен патриарх.

– Ваше мероприятие по отношению к тем священникам, которые выступали против изъятия ценностей? – неожиданно спрашивает Самсонов.

– Мне неизвестны их фамилии. Я не имею сведений, требую конкретных случаев…

На следующий день в 18 часов в Троицкое подворье прибыл отряд красноармейцев. Святейшему Тихону было официально объявлено, что с этой минуты он находится под домашним арестом.

Как утверждает кандидат исторических наук Н.А. Кривова, в отношении допроса патриарха Тихона, «сведения об этом черпались из «Следственной сводки № 1 6-го отделения СО ГПУ» от 9—10 мая 1922 г., составленной Е.А. Тучковым и разосланной И.В. Сталину, Л.Д. Троцкому, Ф.Э. Дзержинскому, В.Р. Менжинскому и И.С. Уншлихту. И.В. Сталин ознакомил со сводкой В.И. Ленина. Сейчас есть возможность сравнить сводку с протоколом допроса патриарха Тихона от 5 мая 1922 г., обнаруженным в следственном деле патриарха. Это подтверждает мнение Н.Н. Покровского, что допрос 9 мая 1922 г. не был первым допросом патриарха Тихона в ГПУ, как принято было считать ранее, и что патриарх был допрошен в ГПУ ещё 5 мая 1922 г.

Хранящиеся в следственном деле повестки, которыми вызывался патриарх в ГПУ для дачи показаний по делам духовенства, а также протокол допроса от 28 марта 1922 г. свидетельствуют о том, что патриарх Тихон допрашивался и ранее 5 мая 1922 г., а именно 28, 31 марта и 8 апреля 1922 г. Однако протоколы допросов от 31 марта и 8 апреля 1922 г. пока не обнаружены. Но в следственном деле имеется несколько документов, не считая протокола допроса от 28 марта 1922 г., зафиксировавших ранние (до 9 мая) допросы патриарха.

Во-первых, сохранились два рукописных листа, написанных карандашом беглым почерком со множеством сокращений, представляющих собой отрывок черновой записи допроса или так называемой «беседы». Такие предварительные «беседы» велись с подследственным до допроса, во время чего следователь, употребляя разные меры воздействия, добывал необходимые для следствия сведения и подводил подследственного к желаемому ответу, который и фиксировал потом на допросе. Обнаруженный документ – единственный в следственном деле патриарха Тихона из числа подобных. Ценность источника состоит в том, что он несёт более точную информацию о характере «бесед» в ГПУ, нежели отредактированные чекистами протоколы, помогает представить реальные условия допроса.

16
{"b":"154445","o":1}