ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава девятнадцатая

Йорш оперся на коня и посмотрел вниз, на берег и селение в первых лучах зари.

Его коня, молодого гнедого жеребца, первого сына Пятнышка и Молнии, звали Энстриил, что на древнем языке эльфов означало «быстрый». Морон с трудом ковылял впереди. Йорш взглянул на него. Они не могли дать ему лошадь, потому что Морон не только не умел ездить верхом, но и боялся лошадей и всей душой их ненавидел, на что умные животные отвечали ему тем же.

Йорш не желал покидать свою жену и дочь — и все-таки отправился в путь. Всем сердцем он стремился быть рядом с ними — и все-таки отдалялся все больше. Из всех вещей в мире, которых он меньше всего желал, самой несовместимой с его характером была необходимость сражаться — и все-таки он шел на войну и тащил за собой человека, которого ему меньше всего хотелось видеть рядом.

Свобода — это не возможность делать то, что хочешь, а способность принять на себя ответственность за весь мир. Так было написано в какой-то книге. Йорш не помнил ее автора и спрашивал себя, говорил ли тот просто так или ему тоже пришлось внезапно оставить любимую жену и ненаглядную дочку, чтобы встретить смерть где-то далеко от дома, зная, что никому никогда не придет в голову сказать ему спасибо.

Конь начал щипать траву.

— Другого выбора нет, — пробормотал Йорш.

Конь продолжал спокойно пастись. Йорш покачал головой.

Он не мог оставить Морона рядом с Эрброу. Тот ненавидел ее. Для Эрброу ненависть была страданием: девочка чувствовала ее, как живую рану.

Рано или поздно Морон сделал бы с ней что-то, и это что-то наверняка было бы ужасным.

Йорш не мог наказать его — пока Морон не совершил очевидного преступления. Несмотря на все отвращение, которое вызывал этот тип, до сих пор его не в чем было обвинить. Кроме того, судьбу не предугадаешь: откуда ему знать, причинил бы Морон какое-то зло Эрброу на самом деле? Это было лишь предположение.

Другое предположение состояло в том, что вдали от моря и от селения Морон мог найти жизнь, которая была бы ему больше по вкусу.

Он мог пойти в старшины, если ему так нравилась эта идея, или занять место деревенского дурака, к чему он также имел завидные способности. Что угодно было бы лучше, чем торчать на берегу, который он ненавидел всей душой, заниматься работой, которую не переносил, жить среди людей, которым желал смерти.

Они продолжили подъем. За Йоршем поднимались, хромая, Мелилото и Палладио, подгонявшие Гальдфурта, Сильного, третьего сына Пятнышка и Молнии. Бывшие стражники вслед за Йоршем покинули селение. Старая тропа, выкопанная и вырубленная в скале, кое-где почти исчезла, но в основном сохранилась. Пройти самому и провести за собой двоих мужчин было возможно, но для лошадей в некоторых местах пришлось заново прорывать дорогу.

За те немногие дни, что Мелилото и Палладио пробыли в Эрброу, пока заживали их раны и Йорш собирался в дорогу, они рассказали, как орки заняли равнину Варила и окружили город.

Они упомянули некоего Ранкстрайла, капитана наемников на службе города Далигара, и поведали, что вот уже несколько лет тот сражался с орками, держа их на почтительном расстоянии от Изведанных земель.

Ранкстрайл был родом из Варила.

— Именно из Варила? — переспросил Йорш.

Сведения заинтересовали его. Первое правило воина гласило: «Найди себе хорошего союзника». Золотое правило не желающего сражаться воина гласило: «Найди себе хорошего союзника и, как только появится возможность, оставь его решать задачу, а сам возвращайся домой». Этого правила Йорш не нашел ни в одном трактате о стратегии и военном искусстве, но иногда на него находило интуитивное озарение.

Оба бывших стражника горячо подтвердили сказанное. Капитан, как и большинство наемников, был родом из Внешнего кольца города Варила, места, где жили и они. В отличие от Далигара, который был Городом-Дикобразом и оставлял беженцев умирать за своими воротами, Варил принимал всех без исключения. Потом из них выжимали все соки налогами, что правда, то правда, но хотя бы впускали в город и позволяли в нем жить. Они знали и семью капитана. Его отец был хорошим человеком, а сестра, Вспышка, работала прачкой и уже вошла в тот возраст, когда пора искать мужа. Был у капитана и младший брат, но они не помнили его имени.

Капитан никогда не знал поражения.

Ходили слухи, будто он находил следы там, где ничего не было, будто определял передвижение врага по полету птиц. Он был молчалив, как змея, никогда не ошибался в атаке, казалось, знал заранее, откуда появится враг.

Он сражался и разбивал все более крупные орды орков, одну за другой, год за годом, пока однажды, ранним утром последнего февральского дня, перед ним не оказалась не обычная толпа солдатни, а настоящая, хорошо организованная, имевшая пехоту, кавалерию и катапульты армия, какой не видели со времен покойного Ардуина.

Капитану пришлось отдать приказ отступить перед этим нашествием. И это было именно отступление, а не бегство, и о нем рассказывали, как о легендарном подвиге. Ранкстрайл не оставил позади ни одного человека. Он не давал оркам продвигаться вперед, пока все фермы не были оставлены. Все мужчины были призваны на службу. Капитан забрал с собой, в безопасность, стариков, женщин и детей. Он приказал сжечь фруктовые сады, уничтожить уже собранный урожай, перерезать скот и увел за собой всех представителей Народа Людей до последнего. Его армия, замедленная тяжелыми телегами крестьян, была окружена у Расколотой горы, но Ранкстрайл со своими солдатами прорвал окружение. Их снова окружили на болотах Силарии, потом еще раз в Золотых лесах, но они смело прорывались каждый раз, пока орки не настигли их в конце концов на равнине Варила.

Это последнее окружение казалось непреодолимым: они видели его со стен Варила. Отряды орков сомкнулись в плотные ряды, казалось, здесь уж капитану никак не справиться. Армия Варила стояла наготове, но, пока городская знать думала, посылать ли ее на помощь окруженным (и все-таки решила придержать для защиты самого Варила), капитан с оставшимися у него солдатами, с вооруженными вилами крестьянами и женщинами с детьми на руках снова прорвал окружение и подошел к стенам города. Каждый раз капитан прорывал ряды орков, что казалось невероятным: ночью, угадывая в темноте самые слабые места окружения, научив всех — стариков, женщин и детей — сражаться и дорого продавать свою шкуру. Орки не ожидали ничего подобного: они не воевали с людьми со времен Ардуина и позабыли, что и люди умеют сражаться. Об Ардуине тоже ходили слухи, будто он находил следы там, где ничего не было, будто определял передвижение врага по полету птиц. Он тоже был молчалив, как змея, никогда не ошибался в атаке, казалось, знал заранее, откуда появится враг. Но даже покойный Ардуин не справился бы с настоящей армией, имея в своем распоряжении лишь легкую кавалерию да кумушек, вооруженных кухонными ножами. Капитан не в силах был отбить нападение, но он прорвался, дошел до Варила и укрыл всех беженцев в безопасности крепостных стен. Теперь Внешнее кольцо было переполнено людьми.

Но потом капитану пришлось уйти, ведь наемники принадлежат Судье-администратору, и их место — Город-Дикобраз. Ведь наемник не может делать что захочет — это же предательство. И, кроме того, хоть Ранкстрайла и любили, потому что он был родом из Варила и побеждал ор-ков, но об уходе его армии никто не плакал — их слишком боялись. В его армию принимали всех тех, кого не хотели видеть в других местах. С тех пор как начались нападения орков, были заброшены рудники, и в солдаты послали, наряду с наемниками, оставшихся гномов с их топорами и лопатами. Когда закончились гномы, для пополнения армии Ранкстрайла опустошили и тюрьмы. Для многих вербовка в солдаты стала единственной альтернативой эшафота. На Ранкстрайла и его солдат нужно было посмотреть как минимум дважды, чтобы отличить их от орков, с которыми они сражались. Единственными причинами, удерживавшими вместе это сборище джентльменов, были ненависть к оркам и абсолютная верность своему капитану. Когда поблизости не было ни орков, ни капитана, с наемниками лучше было не встречаться.

74
{"b":"154451","o":1}