ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда Сара приходила домой, то надевала наушники и читала Катерину фон Георгиен, Бюхнера или Гауптмана, писала рефераты и с нетерпением ожидала Романо, который каждый вечер после работы приезжал к ней и оставался на ночь.

Это продолжалось недолго. Вскоре Романо отказался от своей квартиры и переехал к Саре. Сара все равно не могла бы приезжать к нему, боясь встретить Фрэнки, а Романо говорил, что заходит в свою квартиру лишь для того, чтобы переодеться.

Прошло шесть недель. Романо и Сара жили как супружеская пара, у которой был постоянно орущий ребенок. У Романо нервы были, как стальные тросы. Он баюкал кричащую Эльзу до тех пор, пока та не засыпала от усталости. Сара восхищалась им и была счастлива. Все в ее жизни начинало изменяться в лучшую сторону. О Фрэнки она ничего не знала и не думала, что когда-нибудь еще услышит о нем. Она попросила родителей ни в коем случае не давать ему ее новый адрес и номер телефона, и Регина поклялась ей в этом.

Сара полагала, что находится в полной безопасности и думала, что спокойно сможет закончить учебу, чтобы потом вместе с Романо и Эльзой уехать в Италию.

Тоскана, октябрь 2005 года – через несколько часов после смерти Сары

16

Романо не знал, сколько он уже стоит у двери. Никто, казалось, не замечал его, никто им не занимался. «Весь дом забрызган ее кровью, – думал он. – Кровью, которая текла в ней… Я снесу этот дом, я сровняю его с землей! Люди забудут, что здесь когда-то был дом, в котором убили мою жену… Сегодня, – думал он, – сегодня, двадцать первого октября, моя жизнь закончилась. Моя жизнь закончилась. У меня больше нет будущего».

Эльза и Эди, наверное, уже обо всем знают. Конечно, Тереза позаботится о них, это не проблема. Главная же проблема состояла в том, чтобы жить дальше, когда земля уходит из-под ног. Специалисты-трассологи закончили свою работу, и Иво из местного похоронного бюро зашел с одним из своих сотрудников в дом. Они занесли в комнату серый гроб и раскрыли его рядом с кроватью.

– Ч-ч-а-о, Романо, – заикаясь сказал Иво, – я о-о-очень с-с-о-болезную!

«Не верю я ни одному твоему слову, – подумал Романо. – Ты целыми сутками сидишь в своем магазинчике напротив пьяццы и только и ждешь, что наконец кто-то умрет и его надо будет хоронить. Трижды в день ты ходишь в бар, где выпиваешь одну чашку кофе за другой. Ты бледен как смерть, ты еле таскаешь ноги, и многие в деревне выглядят здоровее тебя. Каждое воскресенье ты молишь смерть о милости, но только не к себе, а к своим согражданам, однако она слышит тебя нечасто. А сейчас ты пришел сюда, в дом Сары, забираешь ее тело и говоришь, что тебе очень жаль. Ни черта тебе не жаль, Иво! Но я не обижаюсь на тебя, потому что в принципе ты хороший парень. Неудачник, но приличный человек».

Романо отрешенно смотрел, как Иво и его помощник подняли тело Сары и уложили в фоб. Иво искоса взглянул на Романо и закрыл крышку гроба.

Наверное, только сейчас, в этот момент, Романо понял, что не сделает ничего противозаконного, если прикоснется к жене. Комиссары и их коллеги не будут кричать на него, ругаться и спрашивать, что это взбрело ему в голову. Поэтому он бросился к Иво, оттолкнул его в сторону и открыл гроб. Он упал на колени, поцеловал испачканное кровью лицо Сары и прошептал что-то, чего не понял никто из находившихся в комнате, потому что он шептал только ей в уши, нос, глаза: «Я скоро приду к тебе, здесь меня ничего не держит, я люблю тебя, слышишь? Ti amo, carissima» [9].

Он неподвижно стоял перед гробом на коленях и смотрел на жену так, словно хотел, чтобы эта страшная картина запечатлелась в его душе. Прошло несколько мучительных секунд. Никто не сказал ни слова. Наконец чья-то рука легла на плечо Романо. Прикосновение было легким, словно перышко, но Романо вздрогнул.

– Синьор Симонетти, – медленно произнес чей-то низкий голос, – пойдемте с нами, вставайте.

Романо медленно поднялся. Иво и его помощник снова закрыли крышку гроба и вынесли Сару. Романо через окно смотрел, как серый гроб задвигали в катафалк. Иво закрыл машину, и Романо больше не видел гроба, потому что стекла автомобиля были затемнены. Сара исчезла.

– Синьор Симонетти, – повторил низкий глубокий голос, – можно с вами поговорить? Меня зовут Нери. Донато Hери. Я комиссарио.

Романо удивленно уставился на мужчину, который взял его под руку и вывел из комнаты. На вид комиссару было лет пятьдесят, и у него была прическа ежиком, которая делала круглое лицо еще круглее. В его усах, которые скорее можно было отнести на счет небрежности в уходе, чем моды, было несколько седых волосков. Романо был уверен, что никогда прежде не видел Донато Нери.

– Куда вы ее увозите?

– В патологоанатомический институт в Ареццо, – ответил Нери. – На вскрытие. Мы пока не знаем, что здесь могло произойти. Мы обследуем ее и, я уверен, получим важную информацию.

– Я смогу еще увидеть ее? Я должен так много сказать ей. Я не могу просто так отпустить ее… – У Романо сорвался голос.

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказал Нери, на которого этот человек произвел трогательное впечатление, хотя он и знал, что следует остерегаться таких чувств. Слишком много убийц оказывались великолепными лжецами и еще лучшими актерами.

– Где мы можем спокойно поговорить? – спросил Нери.

– Не здесь. Здесь я не выдержу.

– Я понимаю.

– Я хочу домой. Я нужен детям.

– Хорошо, – сказал Нери. – Не возражаете, если я провожу вас? Я поеду за вами в своей машине.

– Как хотите.

Конечно, Романо был против, но он знал, что не сможет долго избегать разговора с комиссаром.

Они отправились не через лес, поскольку машина Нери не была внедорожником, а выбрали гораздо более длинный путь через Ченнину и Амбру. Когда они приехали в Монтефиеру, дом выглядел вымершим. Эльзы и Терезы нигде не было видно, Эди тоже не показывался на глаза.

Романо пригласил комиссара в свою квартиру.

Нери осмотрелся, уселся в кресло и поблагодарил за стакан воды, который Романо поставил перед ним. Какое-то время он, потирая руки, рассматривал сидящего напротив Романо, как будто не знал, что сказать.

– Синьор Симонетти, – начал он подчеркнуто спокойным голосом, – вашу жену сегодня ночью убили. Мы пока не знаем точного времени смерти. Вы можете сказать, где провели вчерашний вечер и ночь?

Романо кивнул.

– Я работал в траттории. Последние посетители ушли только в половине первого. Молодая пара, я их ни разу здесь не видел… Это туристы, но я не знаю, где они живут.

– Это мы узнаем. А потом?

– Потом я пошел в нашу квартиру. Эди был в своей комнате и спал, а Эльза больше не живет с нами.

– Вы посмотрели, дома ли Эди, когда поднялись из траттории наверх?

– Нет. Все было тихо, и я не хотел будить его. Он спит очень чутко. Иногда достаточно открыть дверь, чтобы он испугался и проснулся.

– А почему вы так уверены, что он был в постели?

– Проклятье, а где же он должен быть? У него нет друга, нет подруги, и он еще никогда не ночевал вне дома. Кроме того, он инвалид.

– Что значит «инвалид»?

– Ему семнадцать, но его умственное развитие на уровне пятилетнего ребенка.

Нери кивнул, но Романо видел, что абсолютно не убедил его.

– А ваша дочь Эльза? Может быть, она приехала домой и была в своей комнате? – продолжал докапываться Нери.

Романо решительно покачал головой.

– Нет. Она с подругой уехала на неделю на термальные воды в Сатурнию.

– Ваши жена и дочь хорошо понимали друг друга?

Романо помедлил.

– В некоторой степени.

– Что это значит?

– Ничего не значит. Время от времени они расходились во взглядах. Эльза еще очень молода и любит поспорить с матерью. Вот и все.

– Сколько ей лет?

– Двадцать один год.

– Хм… – Нери что-то записал.

Романо разозлился на себя за то, что просто не сказал, будто мать и дочь прекрасно понимали друг друга. Это было глупостью. Теперь Нери наверняка за это ухватится.

вернуться

9

Я люблю тебя, дорогая ( итал.)

14
{"b":"154453","o":1}