ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Романо молча кивнул.

– Они будут просыпаться без страха. И я наконец смогу вздохнуть свободно.

Романо по-прежнему молчал.

– Ты не представляешь, как я себя чувствую. Ты не знаешь, что такое Фрэнки. Во всяком случае, такая как сейчас, я не человек.

Романо потер лоб. Сара увидела, что его рука дрожит.

– Ну? В чем дело? Скажи же хоть что-нибудь!

– А что с твоей учебой?

Сара махнула рукой, словно что-то отбросила.

– Ничего. Забудь. Я не могу получать высшее образование, когда за дверью меня подстерегает Фрэнки. Не могу учиться, когда беременна. Это уже при Эльзе не получилось. А с двумя маленькими детьми я и вовсе не смогу учиться.

– Но разве ты не хочешь закончить учебу?

– Я хочу уехать с тобой в Италию. Я хочу жить с тобой и с детьми в мире и спокойствии. И больше ничего.

Романо не отвечал, только молча ходил по кухне взад-вперед. Мысли его путались. Сара допила воду и тихо сказала:

– Я уйду, Романо. В любом случае я уйду. Куда-нибудь, где снова смогу жить, не испытывая страха. С Эльзой на руках и с твоим ребенком в животе. И я не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь.

Когда Романо повернулся к ней, он выглядел необычно серьезно. Он подошел к Саре и крепко обнял ее. Так они стояли несколько долгих секунд.

– Две недели, – сказал он тихо, – две недели. Больше мне не надо. А потом на моей родине мы начнем новую жизнь.

24

– Как мило, что ты решила представить нам своего нового спутника! – пропела Регина сладким как сахар голосом, когда в следующее воскресенье Сара и Романо с чем-то разозленной Эльзой и пакетом с пирогом стояли перед дверью. Она сказала «спутник», что сразу же неприятно поразило Сару. Романо протянул руку и вежливо поклонился.

– Piacere [27], – сказал он. – Я очень рад.

Когда они пили кофе, Регина настояла, чтобы все ели испеченный ею пирог, а не покупной, который принесли Сара и Романо. Когда она говорила «покупной пирог», это звучало как «отравленный пирог».

Герберт вел себя крайне сдержанно. Обсуждение пирога было ему абсолютно не интересно, и он почти не прислушивался к разговору. Он сосредоточил все свое внимание на Романо, несмотря на то что Эльза визжала на частотах, которые должны были продырявить нормальные барабанные перепонки, и смотрел на него, как смотрит энтомолог на мотылька, перед тем как нанизать его на иголку.

– А вы чем занимаетесь, молодой человек? – спросил он. – Что вы изучали?

– Я умею готовить, – сказал Романо. – Я научился у матери. Типичная тосканская кухня. Cucina casa lingua [28]. Здесь я работаю в итальянском ресторане. Кухня не очень хорошая, очень простая, чуть-чуть немецкая, но немцы думают, что она итальянская. Но это все равно. Здесь больше денег, чем в Италии.

Герберт кивнул. Пекарь, который готовит пиццу… Это было совсем не то, о чем он мечтал для своей дочери.

– Есть две вещи, которые мы хотим вам сказать… – начала Сара.

Эльза завизжала еще сильнее и невыносимее.

– Идем, – сказал Герберт, встал и протянул Эльзе руку. – Пойдем немножко посчитаем.

Эльза просияла, схватилась за его руку, спрыгнула с дивана и с восторгом последовала за дедушкой. Герберт уселся за письменный стол в противоположном углу гостиной.

– Сегодня мы выучим числа до пятидесяти, – сказал он.

– Я их уже знаю. – Эльза сделала рукой типично итальянское движение, как будто бросая что-то через левое плечо.

– Хорошо, тогда до сотни.

– Больше всего мне нравится умножать и делить, – заявила Эльза.

Герберт улыбнулся, прижал девочку к себе и спросил:

– А что идет после сорока семи?

Эльза принялась мурлыкать следующие цифры. Похоже, она была довольна абсолютно всем.

– Хорошо бы папа послушал то, что мы хотим сказать, – заметила Сара. Ее нервировало то, что их кофейное застолье разваливалось на глазах.

– Я все слышу, – отозвался Герберт из другого угла комнаты. – Не волнуйся.

Сара глубоко вздохнула, посмотрела на Романо и взяла его за руку.

– У Романо и меня… У нас будет ребенок.

Это сообщение ни у кого не вызвало восторга. Повисла продолжительная пауза. Потом Регина сказала:

– Да, быстро получилось.

– Отлично, – сказал Герберт в своем углу, – а сколько будет тридцать три разделить на три?

У Сары моментально испортилось настроение.

– Раз вы так сильно обрадовались, сразу же скажу вторую новость: мы все вместе уезжаем в Италию. И уже скоро. Возможно, через несколько недель. Если получится, то даже в этом месяце.

Это возымело действие. Несколько долгих секунд все молчали.

– А чем вы собираетесь жить? Воздухом и любовью?

– Романо хочет открыть там тратторию.

Сара даже немного возгордилась, произнося эти слова, хотя сама еще толком не знала, как все это будет выглядеть.

– А что будет с твоей учебой? – У Герберта даже стекла очков запотели.

– Я брошу учебу. Я хочу помогать Романо в траттории.

Герберт судорожно хватал ртом воздух. Ситуация становилась чем дальше, тем веселее.

У Регины был такой вид, будто она молится, чтобы погода стала лучше.

– А для чего мы платили за твою учебу? Для того чтобы ты все бросила незадолго до окончания и осталась с пустыми руками? Ты что, с ума сошла?

– Наверное, – ответила Сара сухо.

– А дети? Как ты себе это представляешь?

– Наш ребенок родится в Италии, а Эльза, я думаю, там быстро сориентируется. Она такая умненькая, что мигом выучит язык.

Регина всхлипнула, вскочила и принялась искать носовой платок. Герберт ударил ладонью по письменному столу.

– За всю свою жизнь не слышал большей глупости! – рявкнул он.

– Дедушка! Считать! – кричала Эльза.

– Дети! В Италии! О боже мой! – охала мать.

Но Сара даже не хотела знать, что творится в голове у Регины.

– Мама, мы же переселяемся не в Тимбукту. Италия – цивилизованная страна. У Романо там родители, друзья и знакомые. Дети будут расти в чудесной семье, на природе, среди виноградников и оливковых садов, в теплом и здоровом климате…

– А у тебя здесь родители, друзья и знакомые. И ты отбираешь у нас внуков, – по-деловому подвел итог Герберт.

– Вы всегда можете приехать к нам в гости.

– На край света! Туда же просто так не приедешь. – Шок прошел, и Регина вступила в борьбу.

– Где это сказано, что нужно жить с детьми рядом с дедушкой и бабушкой?

– А что будет с нами, когда мы состаримся? А если нам понадобится помощь? У папы не совсем в порядке с сердцем.

У Регины закончились аргументы. Она замолчала и только качала головой. Романо сидел, скрестив руки и выпрямившись, и не знал, что сказать. «Это ужасно, – думал он, – они всегда будут ненавидеть меня».

Герберт написал для Эльзы несколько сложных арифметических задач и вернулся к столу.

– Я считаю, – сказал он, – это решение абсолютно необдуманным. Не могу поверить, что моя дочь будет счастлива в маленьком итальянском городке, в глуши. И еще меньше я могу себе представить, что мои внуки будут расти там в такой же безопасности, в таком же комфорте и культурном окружении, как здесь, в Германии.

Сара почувствовала, что ей становится плохо.

А Герберт продолжал:

– Конечно, я не хочу лезть в ваши дела, господин Симони…

– Симонетти, – осторожно поправил его Романо.

– Хорошо, допустим. Как уже было сказано, я не хочу лезть в ваши дела, но ни моя дочь, ни моя жена, ни я не знаем вашу семью. И конечно, у меня в этом отношении свои предрассудки. Для моей дочери, и в принципе для нас, это все равно что прыжок в ледяную воду.

– Мои родители любят детей. Сара и Эльза – желанные гости. Даже очень. – У Романо был очень грустный вид.

– Я в этом не сомневаюсь. Тем не менее здесь, у нас, совершенно другая система опеки над детьми, чем в Южной Европе. Насколько я знаю, дети там предоставлены самим себе намного больше. Здесь круглые сутки заботятся об их физическом и душевном здоровье. Там они должны заботиться о себе сами. Шансы на образование даже и близко нельзя сравнить с теми, что в Германии. И тем более в глубинке. Пятьдесят процентов итальянцев – неграмотные. В селах процветают браки между близкими родственниками, душевнобольные бегают там на свободе…

вернуться

27

Приятно (итал.).

вернуться

28

Язык домашней кухни (итал.).

24
{"b":"154453","o":1}