ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Изгои
Финал курортной сказки
Тёмный ручей
Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны
О чем мы солгали
Прекрасная помощница для чудовища
Как Coca-Cola завоевала мир. 101 успешный кейс от брендов с мировым именем
Урок седьмой: Опасность кровного наследия
Black Sabbath. Добро пожаловать в преисподнюю!

Ваше сиятельство! Я присутствовал там, на Мясницкой, и об этой рукопашной знаю не со слов Дурасова…

Ладно, милостивый государь мой, не будем спорить понапрасну. Я принял решение и предписываю вам покинуть Москву! Возвращайтесь в Санкт-Петербург.

Граф Ростопчин перешел на официальный тон, и я пожалел, что сразу же начал спорить с ним. Нужно было воспользоваться потеплением в отношениях и постараться объяснить все, как близкому человеку. Федор Васильевич верил Дурасову. А я, обиженный наветами полицеймейстера и угнетенный нечаянной виною перед супругой, уже не мог остановиться.

Простите великодушно, ваше сиятельство, но я пребываю в Москве по поручению непосредственно государя императора!

Его величество далеко отсюда, — сурово ответил генерал-губернатор, — и здесь продолжением его императорской власти являюсь я.

Уже нет, — возразил я.

Что значит — нет?! Вы соображаете, что говорите?! — он побагровел.

Театр военных действий переместился на территорию Московской губернии, — сказал я. — В соответствии с «Учреждением для управления Большой действующей армией» вся полнота власти перешла к главнокомандующему. И я покину Москву только в том случае, если получу письменный приказ фельдмаршала Кутузова. Засим, честь имею.

И я вышел из кабинета генерал-губернатора.

В приемной я встретил Булгакова.

Не знаю, с чего вы взяли, что генерал-губернатор зол, но настроения я ему не улучшил, — сказал я.

Пройдемте ко мне, — предложил Александр Яковлевич. — У меня посетитель, и мы говорили о вас.

Полковник Парасейчук рассматривал бронзовую фигуру Меркурия, стоявшую на подоконнике. Когда мы вошли, он обернулся и, увидев меня, сухо улыбнулся:

Вы оказались правы. Мужик из прислуги…

Тут Олег Николаевич умолк, а тактичный Булгаков окинул нас любопытным взглядом и, что-то такое взяв себе на заметку, промолвил:

Господа, позвольте оставить вас на некоторое время. Мне нужно к губернатору. Мой кабинет в вашем распоряжении.

Он удалился. А я накинулся на полковника:

Так что, что вы узнали?

Вы были правы. Видите ли, вчера я обнаружил, что во время убийства слуги мадам Арнье в доме отсутствовал конюх Афанасий. И надо же такому случиться, что именно ему-то однажды и довелось со слугой мадам Арнье…

What

'

s

your

point

[42]

, Олег Николаевич! — не выдержал я. — Ближе к делу! Вы узнали адрес?

Однажды Афанасий ездил с ее слугой в дом некоего Рыскина на Швивую горку…

Вшивую? — переспросил я.

Швивую, — поправил меня полковник. — Я уже был там.

Туда! Немедленно! — вскрикнул я.

Не церемонясь, я схватил полковника за руку и потащил за собой. У выхода мы едва не столкнулись с Булгаковым, выходившим из приемной графа Ростопчина. Он кинулся за нами. Мы побежали вниз по левой лестнице, а он по правой.

Граф, — крикнул он, — я имею распоряжение генерал-губернатора подготовить приказ относительно вас…

Готовьте-готовьте! И оставьте его себе! Для коллекции! Вы же пишете историю канцелярии, — бросил я на ходу.

Историю почты, — печальным голосом уточнил Булгаков.

Вот и пошлете его по почте!

Последних ступеней мы достигли одновременно и вновь едва не столкнулись.

Его сиятельство приказал вам покинуть Москву, — выпалил Булгаков.

И покину! — ответил я. — Но не ранее самого его сиятельства!

И более не теряя времени я выбежал на улицу. У подъезда поджидала коляска, нанятая полковником Парасейчуком. Мы сели в экипаж, дремавший возница смешно взбрыкнул ногами и взялся за вожжи.

На Швивую горку, голубчик, — велел Олег Николаевич.

И вот что любопытно, — поведал по дороге полковник. — Этот Афанасий сказал, что там как-то всем не понравилось, что он притащился с ее слугой. И он еще, как он сам сказал, от греха подальше за ворота вышел, чтобы не смущать никого…

She

'

s

done

!

[43]

— с удовольствием воскликнул я.

* * *

От вида, открывшегося то ли с Швивой, то ли Вшивой горки, перехватило дух. Внизу блестели Москва-река и втекавшая в нее Яуза. А Кремль уже не возвышался над нами величественной крепостью, а плыл в синем воздухе, и казалось, можно рукою достать его башенки и играючи переставить с места на место.

А вон там, говорят, окончила свои дни Салтычиха. — Олег Николаевич указал на пылавшие золотом купола Ивановского монастыря.

Кто? — не понял я.

Душегубица из Теплого Стана, — пояснил Парасейчук.

Из Теплого Стана? Это вы к чему? — насторожился я.

Да ни к чему, просто, видите ли, место примечательное, — сказал полковник.

Видите ли ему, — буркнул я.

Ворота оказались открыты, и мы прошли во двор усадьбы. Навстречу нам попался юноша лет шестнадцати в ливрее, аккуратно подстриженный и вообще ухоженный. И я поневоле проникся симпатией к хозяину дома, полагая, что только уважительное отношение барина к слугам могло пробудить в самих слугах достоинство, проявляющееся в манерах и одежде.

Любезный, здесь квартируется иностранная особа? — спросил я.

Есть одна, француженка, кажется, — с изящным поклоном ответил юноша и с простодушным недоумением спросил: — Но отчего же вы спрашиваете? Сейчас ее нет…

А где она? Еще ж ранние часы! — удивился Олег Николаевич.

Вчера утром изволили уехать, с той поры и не возвращались, — сообщил лакей.

Damn it!

— выругался я.

Вновь я опоздал! С досадой припомнил я, как несколько минут назад самонадеянно восклицал «

She

'

s

done

!», отчего-то уверовав, что мадам Арнье сидит и ждет, когда я приду и арестую ее.

А где она проживала? — спросил я юношу.

Вот в этом флигеле, — указал он.

Идемте, — скомандовал я.

Я доложу о вас барину, — произнес ливрейный юноша, поклонился и с поспешностью отступил к главному дому.

Двери флигеля оказались заперты. Я двинул плечом, выломал замок, и мы вошли внутрь.

Мы пересекли анфиладу комнат, в них царил беспорядок, какой мог остаться после сборов наспех. Спальня, напротив, отличалась безукоризненной аккуратностью: широкая кровать под малиновым балдахином располагалась строго посередине комнаты, на ней возвышалась нетронутая пирамида подушек.

Последним помещением оказался разгромленный будуар. Красочный столик в стиле барокко выглядел так, словно внутри его ящичка взорвался пороховой склад. Две изогнутые позолоченные ножки в виде сфинксов были выломаны. Две другие остались целы, и теперь столик опирался на них и круглую столешницу.

Я присел, чтобы разглядеть чего ради понадобилось разбивать его столь варварским образом. Под столешницей обнаружился тайник. И тот, кто не знал способа его открыть, мог добраться до секретного ящичка, только выломав передние ножки столика.

Послышались шаги, и в дверях появился господин лет тридцати с очень примечательной внешностью. Он держался с достоинством, причем не просто с достоинством, а, если так можно выразиться, с изящным достоинством, словно полагал, что именно в безукоризненных манерах и выражается истинное достоинство. Холеное лицо, ухоженные руки, искусная прическа — такой туалет явно требовал несколько часов в день. Словом, хозяин имения, — а это был он, господин Рыскин, — не просто являлся в мир, а и служил его украшением.

вернуться

42

Ближе к делу

(англ. невежливо).

вернуться

43

С ней покончено

(англ.).

47
{"b":"154455","o":1}