ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

 К этому можно добавить, что, согласно заслуживающему внимания преданию83, несмотря на ураганный огонь пруссаков, потери, которые они наносили им противнику, были не больше тех, которые сами они несли от неприятельского огня.

 1лавные выгоды, полученные прусской армией из упражнений в стрельбе, имели такой же косвенный характер, как и выгоды от муштровки и строевых учений, и заключались в дисциплинированности, в привычке к строю и в сплоченности тактических единиц.

 После того как от квадратных построений пехоты перешли к тонким строям, пришли к убеждению, что одна линия легко могла быть разорвана или прорвана; поэтому стали строить пехоту в две линии, одна за другою. Мы познакомились с линейным боевым порядком как с продуктом второй Пунической войны. Происхождение и развитие линейной тактики в древности и в новое время различны, однако смысл и цели этого порядка, несмотря на различие в вооружении, одни и те же. Правда, вторая линия не в состоянии пустить свое оружие в ход, но она находится под рукой, чтобы заполнить бреши в первой84, подкрепить слабые места, выйти на фланг и в случае нужды отразить атаку с тыла. Чем тоньше стала первая линия при переходе к трехшеренговому строю, тем больше она нуждалась в таком усилении себя с тыла при помощи второй линии, за которой иногда, в зависимости от обстоятельств, следовала третья и четвертая. Вторая линия могла не являться такой же непрерывной, как первая; между ее батальонами могли оставаться интервалы, а потому она могла быть несколько слабее по числу батальонов. Расстояние между линиями определяют различно, от 150 до 500 шагов85.

 Для того чтобы дать некоторую опору флангам, чрезвычайно чувствительным при таком построении, между этими двумя линиями ставили батальон, обращенный фронтом в направлении фланга, так что весь большой порядок уподоблялся продолговатому прямоугольнику.

 Чем тоньше становились построения, тем более удлинялся фронт. Это чрезвычайно повышает действенность оружия, особенно если удастся охватить противника, но вызывает огромные трудности при маневрировании. Уже развертывание и выравнивание на гладком учебном плацу более или менее значительной массы войск - дело нелегкое; а для того чтобы двигать вперед развернутую линию в стройном и неразорванном виде и притом по неровной местности, нужны подготовленные в совершенстве начальники и основательно вымуштрованные войска. По словам Ллойда, для того чтобы продвинуться в стройном порядке на расстояние четверти часа ходьбы, требуется несколько часов, а Бойен, в своих воспоминаниях (I, 169), говорит, что опыт его научил, что во время сражения лишь в редких случаях, а то, пожалуй, и никогда, не удастся передвинуть в порядке развернутый батальон, так как грохот сражения заглушает голос командира батальона. Гойер в своей "Истории военного искусства", вышедшей в 1797 г., пишет: "Так как нелегко направлять должным образом такую длинную линию, а заставить ее развернуться из одной колонны почти что невозможно, то эти две задачи стали предметом изучения самых искусных тактиков. Они старались показать, как надо продвигать армию вперед и назад в нескольких колоннах, а затем строить их в одну или две боевые линии. Такие маневры требовали невиданной раньше подвижности войск".

 В прусской армии не только работали с неутомимым рвением над традиционными формами обучения, но и стремились к еще большему совершенству, быстроте, ловкости и искали новых, изощренных форм применения войсковых частей. Сам король, генералитет, брауншвейгские и английские принцы, состоявшие на прусской службе, и весь офицерский корпус были преисполнены одним стремлением. Самым достопримечательным продуктом этой творческой деятельности был косой боевой порядок86.

 При переходе, в целях усиления действительности огня, от первоначального, глубокого построения пехоты к более тонкому - пехота приняла такой порядок, при котором не только было очень трудно, не расстраиваясь, передвигаться, но и понятия фланга и крыла стали приобретать всевозрастающее значение. При построении квадратом фронт и фланги одинаково сильны. При линейном же построении фланги становятся тем слабее, чем последнее тоньше, а чем оно длиннее, тем важнее становится различение крыльев. Возникает мысль добиваться решительного исхода не путем прямого наступления в лоб, а путем атаки, направленной либо на одно из крыльев, либо во фланг неприятеля.

 Поэтому уже в Тридцатилетнюю войну мы наблюдаем, что армия, готовящаяся к оборонительному бою, пытается прикрыть свои фланги при помощи какого-нибудь естественного препятствия (в сражении на Белой горе, 1620 г.). Мы встречаемся также с попытками атаковать противника с фланга (Виттшток, 1636 г.)87.

 В войне за Испанское наследство мы уже наблюдаем сражения, решенные на одном из крыльев. Атака уже не велась по всему фронту равномерно; задерживая уступом позади одно крыло, на котором развертывалось меньшее количество войск, стремились большими силами, сосредоточенными на другом крыле, разгромить, по возможности применяя охваты, противоположное неприятельское крыло. Гохштедтское сражение, по-видимому, было задумано уже по этой системе, но проведено оно во всяком случае не по ней. Сражения при Рамильи и под Турином построены на атаке одного крыла, что, впрочем, определялось не столько методом, сколько условиями местности. Зато сражение при Мальплаке всецело было построено на атаке крыла, хотя благодаря некоторым ошибкам оно осуществилось и не так.

В свою очередь, и теория занялась этой новой проблемой. Первоначальной исходной точкой служило ей изучение древности, и им она постоянно питалась. Вспомнили тут о косом боевом порядке Эпаминонда и разыскали у Вегеция следующее: "когда происходит столкновение обеих армий, оттягивают свое левое крыло от правого крыла противника настолько, чтобы оно находилось вне досягаемости метательного оружия. Наше правое крыло, которое должно быть составлено из отборных сил пехоты и кавалерии, атакует тем временем левое крыло противника, вступает с ним в рукопашный бой и прорывает его, либо охватывает, чтобы иметь возможность ударить с тыла. Или же левым крылом выполняют то, что было здесь сказано про правое".

 По-видимому, если не считать доктринерского построения герцога Альбрехта Прусского, первым теоретиком новейшего времени был Монтекукули. В своем сочинении "О военном искусстве", 1653 г. (издан на немецком языке в 1736 г.; Собр. соч., т. II, стр. 68) он преподает следующее правило: "Разместить отборные войска на обоих крыльях и начать бой на той стороне, где чувствуешь себя сильнее, слабейшая же часть должна удерживать неприятеля". То же мы встречаем у него и в других сочинениях (т. II, стр. 352).

 Явно примыкая к этому взгляду, Кхевенхюллер (^even^ller) в своем сочинении, напечатанном в 1738 г. под заглавием "Kurtzer Begriff aller militArischer Operationen" ("Краткая концепция всех военных операций"), пишет: "Ставить лучших солдат на крыльях; начинать бой на той стороне, на которой считаешь себя всего сильнее, а там, где чувствуешь себя слабым, атаковать противника позднее, а тем временем развлекать его стычками или борьбой за выгоды, даваемые местностью". Французский писатель

Фолар, из объемистого сочинения которого о Полибии Фридрих Великий велел сделать извлечение, в работе над которым он сам принимал участие, выпустил раньше своего основного труда книжку под названием "Новые открытия в области войны", в которой он весьма подробно (ч. II, гл. VII) анализирует сражения при Левктрах и Мантинее, выдвигая все преимущества косого боевого порядка и восхваляя гений Эпаминонда.

 Еще большему, чем у Фолара, научился Фридрих у другого француза, Фёкьера, и немало почти дословно заимствовал из его трудов для своей инструкции. Но как раз у него, насколько я мог заметить, вопрос о косом боевом порядке не выдвигается. Когда Фридрих вступил на престол, мысль о косом боевом порядке уже имелась налицо и даже применялась на практике. Но теория его не была еще ни разработана, ни усвоена, а практика косого боевого порядка на первых шагах еще не дала ничего существенного. Тем не менее надо предполагать, что в среде мыслящих военных людей косой боевой порядок нередко являлся темой разговоров. Это было уже общераспространенное понятие. Как раз в это время старый маршал Пюисегюр (ум. в 1743 г.) вносил последние замечания в свой капитальный труд "Военное искусство", к которому он приступил уже почти полстолетия перед тем и которое потом было издано его сыном в 1748 г. В этом сочинении вопрос о косом боевом порядке (ordre oblique) изложен ясно и с исчерпывающей полнотой. Не подлежит ни малейшему сомнению, что Фридрих, писавший как-то про себя, что он прочитал приблизительно все, что когда-либо было написано по военной истории, уже носился с мыслью о косом боевом порядке, когда он начал свою первую войну. Мы замечаем, что уже под Мольвицом он усиливает правое крыло своей армии за счет левого, в особенности тяжелой артиллерией, а левое крыло, по его собственному выражению, он "уклоняет"88.

557
{"b":"154456","o":1}