ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не обязательно, — сказал Майк. — Бывает, что любовь не выдерживает испытаний, но это не значит, что сначала не было любви. Любовь не статична. Она меняется, колеблется, иногда становится сильнее, иногда слабее, а иногда исчезает вообще. И все же, я думаю, нельзя быть неблагодарным за полученную любовь.

— Это не стоит того, — сказала Эллисон. — За каждое мгновение любви ты получаешь слишком много боли.

— Главное, Эллисон, помнить о любви, а не зарываться в свои потери, — мягко сказал Майк.

— Что ты знаешь об этом? — Эллисон вскочила на ноги, и по ее щекам потекли слезы. — Ты никогда ничего не терял. Ты получил, что хотел, — она выбежала с террасы и поднялась к себе в комнату.

— Ну! — удивленно сказала Констанс. — Что же ее мучает?

— Растет боль, — сказал Майк.

В своей комнате Эллисон лежала, уткнувшись лицом в подушку. Помнить? — отчаянно думала она. Помнить что? Она вспоминала себя и Бредли, от стыда у нее сжимались кулаки, и она молила Бога, чтобы он дал ей забыть это. Помнить любовь, а не потерю, сказал Майк. Как это можно забыть?

«О, Боже, — стонала Эллисон, — зачем он вообще заговорил о любви?»

Это случилось в тот день, когда она закончила роман. Эллисон писала всю ночь и наконец в полдевятого утра напечатала одно замечательное слово — конец. Она потянулась, расправила плечи, чувствуя слабость и боль от перенапряжения, посмотрела на часы и прикурила сигарету. Было уже почти девять часов утра, и она могла позвонить в офис Бреда.

— О, Бред, — сказала она, услышав его голос, — я закончила.

— Прекрасно! — сказал он. — Почему бы тебе не занести его ко мне в понедельник?

— В понедельник? — воскликнула Эллисон. — Но, Бред, я думала, мы вместе пообедаем, а потом почитаем.

— Это было бы замечательно, — сказал Бред, — но я уезжаю сегодня днем в Коннектикут.

— О? Ты едешь один?

— Да.

— Бред, — казалось, Эллисон молчала очень долго. — Бред?

— Да?

— Возьми меня с собой.

Теперь была его очередь молчать.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Заеду за тобой около четырех.

— Я буду готова.

— И, Эллисон…

— Да, Бред?

— Оставь рукопись дома. Мы можем поговорить о ней, если ты хочешь, но у меня была чертовски тяжелая неделя. В этот уикенд я бы хотел отдохнуть.

— Хорошо, — сказала Эллисон и тихо повесила трубку.

Стив, зевая, вышла из спальни. Это был один из тех редких дней, когда ей никуда не надо было бежать рано утром, и она была ужасно довольна.

— Привет, — сказала Стив, почесывая голову. — Кофе готов?

— Я уезжаю на уик-энд с Бредом, — сказала Эллисон.

Стив начала делать упражнение, которое гарантировало тонкую талию.

— Только не надо вести себя так, будто ты сейчас либо умрешь, либо взлетишь на небеса.

Эллисон посмотрела на нее усталыми, красными от работы глазами.

— Я никогда не проводила уик-энд с мужчиной, — сказала она.

— Во-первых, — сказала Стив, подтверждая свои слова жестом, — я не думаю, что то, о чем ты думаешь, пройдет. Только не с сэром Холмсом у руля. И во-вторых, — Стив показала два пальца, — это наверняка не случится, если ты не выспишься и не избавишься от этих налитых кровью глаз.

— Я закончила книгу.

— Эврика! Банзай! И что там еще… — она подбежала к столику, на котором стояла пишущая машинка, и посмотрела на прекрасное слово, напечатанное на белом листе бумаги. — Конец, — сказала она, — слава Богу! Я боялась, что у тебя раньше сдадут нервы. О, Эллисон, это же просто здорово! — Стив босиком исполнила танец радости. — Ты закончила! — она замерла на месте и посмотрела на свою подругу. — О, это поэтому Бред берет тебя на уик-энд, чтобы прочитать книгу?

— Нет. Он просто хочет поговорить со мной о ней. И он хочет отдохнуть.

— Ерунда, — сказала Стив. — Если я когда-нибудь видела влюбленного мужчину — это Бред Холмс. Вся его проблема в том, что ему за сорок, то есть он в два раза тебя старше, — Стив говорила это из кухни, а Эллисон сидела в гостиной. — Конечно, большинство мужчин не волнует такая мелочь, но большинство это не Бред Холмс.

— Не понимаю, какое отношение имеет возраст к любви. А ты?

— И я не понимаю. Спроси Бреда.

— Может, и спрошу, позже. А сейчас я иду спать.

— Я разбужу тебя заранее, и ты сможешь приготовиться к этому уик-энду.

В своей комнате в Пейтон-Плейс Эллисон встала и подошла к окну.

«Какими умными были мы со Стив в тот день, — думала она. — Какой смелой я себя чувствовала, какой взрослой и бесстрашной».

— А тебя не шокирует, что я еду одна на уикенд с мужчиной? — спросила она Стив.

— Нет, если это Бред Холмс, — ответила Стив, упаковывая бесформенную пижаму Эллисон в чемодан. — Самый благородный жест с его стороны это то, что он представил тебя Дэвиду Нойсу. Я не сомневаюсь, что ты вернешься в город такой же девственницей, как и уехала.

Эллисон нервно отошла от окна и дрожащими руками отыскала сигареты на ночном столике среди прочих мелочей. Она смяла пустую пачку и тихо спустилась вниз. Констанс и Майк давно спали, в гостиной горел только ночник. Эллисон открыла дверь и выглянула на Буковую улицу. Ночь была холодной, как это часто бывает в сентябре в Пейтон-Плейс. Она тихо закрыла дверь и вернулась в гостиную. Камин остыл. Эллисон заново разожгла его, села в кресло напротив и стала смотреть на огонь.

«Я должна была убежать, — думала она. — Я должна была убежать от Бреда к Дэвиду. Но хотела ли я этого? — До сих пор Эллисон находила для себя много оправданий. — Я ничего не могла сделать, я не понимала, я любила его. Это он во всем виноват, он должен был знать лучше меня». Эллисон смотрела на огонь и впервые с тех пор, как узнала о том, что случилось с ее матерью, подумала о сердце Констанс и о том, что она думает.

— Это могло случится с каждым, — говорила Констанс. — Я была одинока, а он оказался рядом.

«Но я не была одинока. У меня были работа, Стив и Дэвид. Я не была одинока».

Огонь в камине разгорелся ярче, и Эллисон сразу почувствовала присутствие Бренди Холмса. Странно, теперь то, о чем она раньше думала с отвращением, Эллисон вспоминала с любопытством.

Он стоял напротив камина в сельском доме в Коннектикуте и протягивал ей стакан.

— Это может способствовать свершению проступка, — сказал он. — Но чуть-чуть шерри никому не может повредить. Пожалуйста.

— За «Замок Сэмюэля», — сказал он, — и пятьдесят две недели, потраченные на него. Если ты написала так же хорошо, как говорила сегодня вечером, можно считать — у нас бестселлер.

Смеллер, подумала она, вспоминая Дэвида Нойса, но не сказала этого вслух.

— Если тебе понравится, — сказала она, — меня не волнует, если от него откажутся все издатели Нью-Йорка.

— Не говори так, — сказал Бред, усаживаясь рядом с ней на диван. — Как ты думаешь, откуда у меня деньги на аренду офиса, если время от времени я не получаю бестселлер?

Последовала долгая пауза, в течение которой она отпила из бокала, поправила юбку и прикурила сигарету. Она сидела и, как и Бред, смотрела на огонь в камине, впервые ощутив дискомфорт в его присутствии.

— Не надо. Ты знаешь, — сказал Бред, и она так вздрогнула, что чуть не выронила стакан.

— Не надо что?

— Чувствовать себя неудобно. — Он встал, подошел к камину, поправил дрова и вернулся к ней. — Интересно, ты понимала, о чем говоришь, когда сегодня утром попросилась поехать со мной, или ты решила оставить эти размышления для меня?

— И какой же ты нашел ответ?

— Я решил, что юная леди, попросившись провести уикенд с мужчиной, либо хочет заняться сексом, либо дурачит саму себя. Я рад, что у тебя хватило ума выбрать в компаньоны меня. Ты, наверное, знаешь, что человек, который по возрасту годится тебе в отцы, не может причинить тебе никакого вреда.

— Дэвид Нойс не относится ко мне как к ребенку, — резко сказала Эллисон. — Недавно он сделал мне предложение. Я бы хотела, чтобы ты хотя бы сегодня вечером перестал употреблять слова «старый» и «молодой» так, будто это наши имена.

96
{"b":"154461","o":1}