ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Норман всем видом выразил согласие.

— Что ж, не спорю. Ты целиком права. Теперь я изменил свое мнение, и очень этому рад! Я больше не болтаю о любви… По крайней мере, не использую это слово, чтобы соблазнять женщин. В этом нет никакой необходимости. Похоже, им нравится бросаться в мои объятия без обещаний и клятв в вечной любви. Ты можешь мной гордиться, не правда ли? — Он улыбнулся, и на этот раз улыбнулся не только его рот, но и внезапно заискрившиеся глаза.

В этот момент их сходство с Бенни стало настолько сильным, что сердце Милдред болезненно сжалось. Бенни… Она может потерять его, если не справится с поручением Дагласа Фини. Господи, сколько в Нормане обаяния и притягательности! Она почти забыла, зачем пришла сюда.

— Да, — насмешливо произнесла она, — я могу гордиться тобой. — Она встала. — Можно воспользоваться твоей ванной?

— Конечно. — Норман тоже поднялся. — Найдешь ее сразу за нишей.

Проходя мимо письменного стола, Милдред отметила, что бумаги на нем никто не перекладывал. Бросив мимолетный взгляд на пол, она попыталась найти свою упавшую ручку, но та, по всей видимости, куда-то закатилась.

Оказавшись в ванной, Милдред закрыла дверь и с едва слышным стоном опустилась на пол, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди. Что же сделать, чтобы отвлечь Нормана? Возможно, другого шанса у нее не будет, действовать нужно немедленно. Но как найти в этой чертовой куче бумаг то, что ей нужно?

Через несколько минут, освежив макияж и немного обрызгав волосы духами, она вышла из ванной. Ее сердце екнуло, когда она заметила Нормана у стола. Он собирал бумаги в аккуратную стопку. Он оглянулся, посмотрел на Милдред и отсутствующе произнес:

— Надо было убрать их в сейф раньше. Извини, я скоро освобожусь.

Убрать в сейф!При этих словах у Милдред внутри точно что-то оборвалось. Если он уберет бумаги, она не сможет ничего выведать. Тогда все пропало! Безмятежно улыбаясь, она пошла к Норману, лихорадочно соображая, что же ей предпринять. Внезапно одна из бумаг выскользнула из пачки и плавно опустилась на пол. Не думая, Милдред подхватила ее и отбежала в глубину комнаты. Дразняще размахивая в воздухе листком, она хихикала и подмигивала Норману.

— Ну-ка, попробуй, возьми!

— Отдай, Милли. — В его голосе слышалось нетерпение.

— Не-а. — Она отступила подальше, стукнувшись коленом о край кушетки. — Если она настолько важная, то я просто подержу твою драгоценную бумажку в руках.

Он пошел на нее. Сейчас Норман казался таким большим и… таким опасным… Милдред быстро спрятала бумагу за спину. Норман остановился перед ней, — так близко, что она почувствовала жар его тела. В его дыхании смешался аромат кофе и вина, а руки, которые он протянул в попытке выхватить бумагу, тяжело и крепко стиснули ее ребра.

Она выгнулась назад, и услышала — хотя нет, скорее почувствовала — шелест шелка, когда его тело коснулось ее внезапно напрягшихся сосков.

— Милдред, — прохрипел он, но это получилось невероятно сексуально, — ты играешь с огнем.

Милдред подняла голову. Холодок пробежал по позвоночнику, когда она осознала, что его интересует совсем не бумага. Взгляд Нормана затуманился, губы приоткрылись, дыхание участилось. Пальцы Милдред ослабли, и она услышала, как бумага с легким шелестом упала на пол. Руки Нормана обвили ее, а губы находились всего лишь в дюйме от ее собственных.

— Ах ты, моя кошечка! — пробормотал он. — Ты просто Мессалина, ты, маленькая похотливая ведьмочка…

Его поцелуй был похож на взрыв. Мысли о бумагах испарились из головы Милдред в одно мгновение. Единственное, о чем она была в состоянии думать, — это о том, что было между ними пять лет назад. И что до сих пор все осталось таким же, как прежде. Прошлое не потеряло над ними своей власти. Она была беспомощна в его объятиях, словно…

— В черном шелке ты просто неотразима, Милли, — произнес он, целуя ее лицо и ласково проводя ладонью по спине. — Ты знаешь, как свести мужчину с ума, так ведь? Черный шелк на молочно-белой коже. Устоять просто невозможно… Скажи мне, сладкая моя Милли… почему сегодня ты не надела лифчика?

С величайшим усилием Милдред настроилась на ту волну, на которой ей предстояло играть.

— Потому что… — она медленно провела языком по его шее, придав голосу намеренно хриплый, соблазнительный тон, — когда я одевалась, я думала о тебе… — И почувствовала, что он прижал ее к себе еще крепче.

— Если бы ты могла знать, какая это мука, — грубо прорычал он, — сидеть кое с кем за одним столом и знать, что под черным шелком нет ничего, что могло бы скрывать такую соблазнительную грудь…

Милдред пожала плечами. Она понимала, что положение ее становится опасным: если она поддастся его чарам, то уже ничто не поможет ей сыграть намеченную роль.

— Последний час показался мне вечностью, Милли. — Голос Нормана был полон сдерживаемой страсти. — Но ничто не разжигает мужского желания сильнее, чем мучительное ожидание. Это тоже своего рода удовольствие.

Милдред с трудом сглотнула, тая под ласками Нормана. Его руки блуждали по ее спине, бокам, соблазнительным округлостям грудей.

— Распусти волосы, — громко прошептал он.

Словно рабыня, подчиняющаяся приказу своего господина, она медленно подняла руки, дрожащими пальцами расстегнула серебристую заколку, а потом расправила волосы, позволив им хлынуть роскошным водопадом на плечи и спину.

Его губы вновь обожгли ее сладостным поцелуем. Ловкими пальцами он в несколько мгновений расстегнул все крошечные жемчужные пуговицы ее блузки, и еще через мгновение черный шелк, прошуршав, полетел на пол.

Теперь она была обнажена по пояс. Его руки, такие ловкие и нежные руки, легли на ее талию, и ее брюки отправились вслед за блузкой.

— Господи… — Норман вздохнул, нащупав кружево тонких трусиков. Его голос дрогнул. — Ты, Милдред, слишком… больше, чем нормальный мужчина может вынести…

Но он мог «вынести» все. Она почувствовала себя легкой, словно пушинка одуванчика, когда Норман поднял ее на руки и понес в спальню, будто бесценный дар. Он осторожно положил ее на кровать. Она легла на спину и потянулась навстречу к нему в мучительном экстазе, отдавая всю себя этому желанному мужчине. Но только доведя ее до исступления, почти сведя с ума, он внял ее бессловесным мольбам и лег рядом, прижав к себе как можно теснее. Он зарылся лицом в ее волосы, мерцающие в лунном свете, словно черный шелк, будто готов был умереть вот так. А потом он наконец дал ей то, чего она так страстно желала.

То, что было нужно ей.

То, что было нужно им обоим.

Они занимались любовью и раньше, очень много раз. Но никогда это не происходило с такой страстью и с такой нежностью. Было еще кое-что необычное в их соединении. Они не виделись больше четырех лет, и это наделяло обоих ощущением чарующей новизны. А знание всех прихотей и склонностей друг друга еще больше усиливало возбуждение и удовольствие, получаемое ими. Они оба полностью использовали это знание, снова и снова поднимаясь к вершине блаженства. И когда дошли до пика взаимного наслаждения, Милдред громко закричала, ничего не стесняясь, не пугаясь, забыв обо всем на свете, кроме огромной, заполнившей все ее тело плотской радости.

Обессиленные, они лежали в объятиях друг друга. Горячее дыхание Нормана шевелило ее растрепанные волосы, по щекам Милдред медленно текли горькие слезы. Боль затопила ее сердце. Она собиралась предать его, но предала только саму себя. И как бы жестоко и подло Норман ни поступил с ней тогда, она по-прежнему любила его. И будет любить до самой смерти.

Глава 7

— Все как в старые добрые времена, правда, Милли?

Милдред открыла глаза и тут же зажмурила их от ослепительного утреннего солнца. Норман, приподнявшись с подушки, неотрывно смотрел на нее. Его густые каштановые волосы спутались. Он приблизил свое лицо, заслонив назойливые солнечные лучи, и Милдред смогла отчетливо разглядеть каждую его черточку. Она отметила, какой улыбкой он одарил ее — такой теплой и еще сонной, как нежны были его пальцы, когда он медленно откинул назад блестящую прядь ее черных волос, упавших на щеку.

16
{"b":"154462","o":1}