ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Прости, Саймон, но этот танец мой.

Руки Шона подхватили Клер и повели в медленном танце. Он не стал прижимать ее к себе, но и его теплой ладони, разместившейся на ее голой спине, оказалось достаточно, чтобы она начала терять голову. Теперь уже зная свою роковую слабость к этому мужчине, Клер понимала, что, стоит Шону всерьез приняться за нее, она может и не устоять. Как же это мучительно трудно — бороться с собой и с ним!

— Мне не нравится Плестед! — прямолинейно заявил Шон с непроницаемым выражением лица.

— Это потому, что он танцует лучше тебя? — с деланым оживлением осведомилась Клер.

— Нет, потому что он не хочет танцевать ни с одной женщиной, кроме тебя.

Его раздраженный тон доставил ей такое удовольствие, что потребовалось усилие, чтобы подавить самодовольную улыбку.

— Ну что может случиться во время танца, к тому же посреди танцевального зала? — бросила Клер.

— И ты еще спрашиваешь?

Внезапно его ладонь скользнула от ее лопаток к талии, он привлек ее бедра к своим, давая ощутить их волнообразное движение. Рука, чинно державшая ее руку до этой минуты, прижалась к его груди, пальцы Клер оказались между их движущимися телами, словно в капкане. Да, если это и можно было назвать танцем, то с большой натяжкой. Скорее, это было именно то, что во всем мире принято считать вертикальным выражением горизонтального желания. Клер незаметно покосилась по сторонам и едва слышно произнесла:

— Уж не пытаетесь ли вы меня скомпрометировать, лорд Ричмонд?

— Брось, Клер. Эта фраза затерта до дыр, — лениво отозвался он.

— Но звучит очень свежо, когда связана с тобой, — иронично заметила Клер. — Мне не нравится, когда... когда... — Она замялась, подбирая наиболее точное выражение своим чувствам. На ум пришло «когда мной манипулируют, когда на меня охотятся...».

— Когда с тобой танцуют, — подсказал Шон.

— О! — только и сорвалось с ее губ.

— А разве мы не этим занимаемся все последнее время? Разве мы не танцуем вокруг да около главного? — Шон снова развернул ее в танце, и его нога на долю скользнула между ее бедер. У него была эрекция. И он намеренно дал ей это почувствовать.

Взгляд Клер невольно метнулся к его лицу.

— Интересно, о чем ты сейчас подумала? — глядя ей в глаза, усмехнулся он.

Клер недолго размышляла над ответом.

— Я как раз вспоминаю, что мне нужно кое-что купить, пока не закрылись магазины.

Шон рассмеялся низким смехом, полным чувственного призыва.

— Ну у вас и язычок, леди Клер. Умеете поставить мужчину на место.

— Означает ли это, что ты признаешь свое поражение? — быстро спросила Клер.

— Несомненно, как и то, что в результате проиграли мы оба. Если хочешь дуться, сильнее задействуй нижнюю губу, — невозмутимо посоветовал Шон.

— Господи, как меня угораздило ввязаться в этот спор?

— Природный талант. Тебе никогда не приходила в голову мысль, сколько драгоценного времени уходит у нас впустую?.. — шепнул он ей на ухо. — Я в последнее время почти всегда такой, на взводе.

— Ты неисправим, — досадливо поморщилась Клер, отстраняясь.

— А ты очаровательна. И опасна. Ты самая очаровательная и самая опасная женщина на моем пути.

— Так, может, мне стоит с него уйти?

— Слишком поздно. Мы давно уже перешли от слов к делу.

— Кстати о делах. — Клер быстро ухватилась за удачную возможность сбежать. — Не знаю, как ты, а мне следует проследить, чтобы подали пунш и десерт.

Ускользая от Шона, Клер испытывала прилив слабого облегчения. Потому что именно в эту минуту она четко осознала, что секс с ним совершенно неизбежен. Когда он так смотрел на нее, так обнимал, все представления о морали и нравственности окончательно теряли всякий смысл.

15

Часы в гостиной пробили два. Последние гости разъехались около часа назад. Клер приняла душ, легла в кровать. Думала, что моментально заснет от усталости. Не тут-то было. Она ворочалась на пружинном матрасе и никак не могла избавиться от напряжения. Нервы были натянуты как струна. Воображение вновь и вновь рисовало руки Шона, его губы, его тело. Рядом с ней. Внутри. В любви он, наверное, был таким же, как во всем, — настойчивым, страстным и полностью раскрепощенным. Когда часы пробили три, Клер решила, что ей нужно выпить, и чего-нибудь покрепче.

Она набросила длинный шелковый халат, чувствуя, как ткань, точно прохладная вода, обтекает ее тело, и вышла за дверь. В доме было темно и тихо. Слуги спали. Клер бесшумно спустилась по лестнице. Гостиная освещалась лишь лунным светом, проникающим через арочные окна. Но и этого света хватило, чтобы разглядеть стол, заставленный бутылками. То, что нужно! Клер подхватила бутылку бурбона, повернулась, чтобы вернуться в спальню, и едва не уткнулась в грудь Шона. Рубашка на нем была расстегнута почти до пояса. Концы бабочки свисали с обеих сторон. От него пахло виски и сигаретами. Видимо, он курил на террасе, поэтому Клер и не заметила его.

— Проклятье, Шон. Что у тебя за манера подкрадываться ко мне, словно...

Но ее гневная тирада оборвалась на полуслове, едва Клер увидела его глаза. Они были полны неистовой страсти. Клер завороженно замерла, прикованная этим магическим взглядом. В полной тишине Шон взял бутылку у нее из руки и поставил на стол. Клер тяжело сглотнула. Она уже знала и без подсказки собственного участившегося пульса, что момент настал! В течение нескольких секунд, которые показались ей вечностью, они просто смотрели друг на друга, отлично понимая, что сейчас произойдет. А потом их губы жадно слились воедино. И все защитные барьеры исчезли, сломались, рассыпались в прах! В этом мгновенном слиянии душ исчезла потребность к сопротивлению, способность к трезвой оценке происходящего, она растворилась без остатка в этом поцелуе, в этом восхитительном жарком танце двух языков.

В висках у Клер громко колотилась кровь. Шон запустил руку в ее волосы, намотал их на кулак, мягкий рывок — и в его распоряжении оказалась ее шея. Сначала он покрыл жалящими поцелуями этот участок тела Клер, затем двинулся вниз — туда его манил вырез халата. Мгновение, и его полы распахнулись. Шон что-то невнятно пробормотал, кажется, восхитился, что на ней только шелковый лоскуток под названием стринги, Клер было не до этого. Она наслаждалась напором его тела и яростью его страсти. Его язык забрался в тесное ущелье между грудями, рука приподняла теплую плоть, восхищенно взвесила на ладони ее приятную тяжесть. Затем Шон принялся изучать их губами, облизывая превратившиеся в пики соски, покусывая их, толкая кончиком языка. Ощущение было столь изысканным, что Клер непроизвольно выгнула спину, чтобы теснее прижаться к нему Она была уже не в состоянии сосредоточиться на чем-либо, кроме его губ. Он целовал ее, целовал бесконечно. Грудь, лицо, волосы, губы. Он целовал ее так, словно это было в первый и в последний раз в его жизни. Неожиданно, оторвавшись от ее рта, Шон прохрипел:

— Проклятье, Клер. Скажи, что ты хочешь меня! — Его глаза алчно блеснули. — Скажи, что я нужен тебе!

Клер облизала вспухшие, истерзанные губы:

— Я? Да! Хочу!

— И все? — рыкнул Шон.

— Ты мне нужен! Нужен, Шон! — послушно повторила Клер. И едва не вскрикнула от испуга, когда одним мощным движением взлетела в его руках.

Шон понес ее наверх. Клер обвила горячими руками его шею и прижалась щекой к его чисто выбритой щеке. Ни прошлое, ни будущее ее сейчас не волновали. В эту ночь для нее не существовало ничего, кроме настоящего. Это была ее ночь! И Клер собиралась извлечь из нее максимум удовольствия.

Шон ногой распахнул дверь. В два шага преодолел комнату и почти швырнул Клер на кровать. Но она ловко вскочила на колени и стала вытягивать его рубашку из брюк. Шон помогал ей, как мог. Освободившись от рубашки, он принялся за брюки. С пряжкой ремня пришлось повозиться.

— Дай я, — кинулась на помощь Клер.

— Я сам! — мотнул головой Шон.

30
{"b":"154465","o":1}