ЛитМир - Электронная Библиотека

— Удивительно, что ты так спокойно об этом говоришь, — сказала Шарон.

— Тут нет секретов, дорогая — Диас подкрутил воображаемые усы, подражая древней гусарской манере. — Репортеры молчат потому, что такая новость не вызвала бы воодушевления.

— О, раз это дело ребят из корпуса, люди могут не волноваться, — заметила Шарон.

— Верно, — улыбнулась Наоми. — Корпус не способен ни на что плохое.

— Как это любезно с вашей стороны. — Диас ухмыльнулся Шарон, приподнял ее подбородок и поцеловал. На мгновение она напряглась: полдня знакомства — слишком короткий срок. Но, конечно же, она знала, чем обычно кончается свидание с корпусменом, и он знал, что она знает, и она знала, что он знает, и поэтому она сразу же расслабилась. В конце концов, цель обеих сторон — удовольствие.

Гиро подъехало к кабачку. Они вошли в низкое шумное помещение, сизое от дыма и украшенное афишами корриды. Диас осмотрелся и сморщил нос.

— Дьявольщина! — пробормотал он. — Туристы и сюда добрались.

— О-хо-хо, — ответил Бейли тем же разочарованным голосом. — Кричащие одежды, зажравшиеся рожи, стереовизор и стена-автомат. Но, раз мы здесь, давайте уж выпьем.

— Вот что значит находиться в космосе два-три года подряд, — сказал Диас. — Теряешь ориентировку. Ну да ладно..

Они заняли кабинку.

Официант узнал их даже после столь долгого отсутствия и позвал хозяина, который поклонился чуть ли не до полу и стал умолять отведать текилы из его личного запаса.

— Прошу вас, синьор капитан. Пожалуйста!

Девушки были в восторге. Назло всем и всему вечер был начат в отличном настроении.

Но тут кто-то включил проигрыватель.

Стенка ожила и явила худощавую блондинку лет четырнадцати, наряженную в травянисто-зеленую юбку, и соответствующую всем параметрам наимоднейших секс-бомб.

Бингли-джинли-джангли-бэнг-ПОУ!

Бингли-джигли-джангли-бэнг-УХ!

Я-ух-рыжеволосая конголезочка — И-ухм-уже вполне конфеточка, Когда-ух-частвую в бингли-джингли-джангли-ух-ШОУ!

— О чем она поет? — спросила Шарон, пытаясь перекричать саксофон.

— Чушь, — проворчал Диас. — В твой школьный испанский это не включат.

— А я, как послушаю, так чуть ли не начинаю мечтать о Четвертой Мировой Войне, — едко заметила Наоми.

Бейли стиснул зубы.

— Не надо так говорить, — попросил он. — Разве плохо, что кончилась Третья? Ведь ни одна из сторон не добилась своего. Мне кажется… любая война — это слишком.

Диасу понравилось, что они посерьезнели, и он задумчиво сказал:

— А знаете, вполне возможно избавиться от этих калликакских стен. Достаточно осциллятора. Теперь делают осцилляторы на кристаллах ограниченного радиуса действия.

— ФКК не позволит, — возразил Бейли. — Особенно если это будет мешать стойкому трехмерному приему.

— Ну и что? Кроме того, осциллятор можно так миниатюризовать, что его будет очень трудно обнаружить. Сделать его таким портативным, чтобы можно было спрятать в кармане. Или даже в вашем теле, если найти покладистого хирурга. Это не очень удобно, но не больше чем..

— Можно рассыпать их вокруг городов, — предложил Бейли, заинтересовавшись. — Спрятать по темным углам, и…

— Угга-вугга-кугга-хугга меня, да?

— Я хочу, чтобы это прекратилось, — сказала Наоми. — Карл, неужели ничего нельзя сделать?

Бейли выпрямился. Его рука, лежавшая на столе, сжалась.

— А почему бы нет? — спросил он.

— Что? — не понял Диас.

Бейли покраснел.

— Простите, я на минутку.

Он поклонился девушкам, и пробравшись между танцующими, подошел к пульту стены и повернул выключатель.

Тишина упала подобно метеору. На мгновение все голоса тоже стихли. И тут здоровенный турист вскочил со своего места и проревел:

— Эй… Ты… Ты думаешь, что тебе…

— Я могу вернуть вам ваши деньги, сэр, — мягко сказал Бейли. — Но шум мешает моей даме.

— Чего? Да кто тебе позволил думать, что ты…

Хозяин вышел из-за стойки.

— Если дама пожелала, — завил он, — то так и будет.

— Это еще что за дискриминация? — завопил турист. Кое-кто из посетителей тоже недовольно заворчал.

Диас напрягся, собираясь придти на помощь, если начнется потасовка. Но Карл откинул рукав своей штатской туники и идентификационный браслет заблестел на виду у всех.

— Первый лейтенант Карл Х. Бейли, Военно-Космические силы Соединенных Штатов, к вашим услугам, — представился он, и по залу покатилась волна тишины. — Простите, пожалуйста, мой поступок…

Продолжать не было необходимости. Турист был удовлетворен и предложил выпить вместе. Потом еще кто-то. И еще. Никто не рисковал шуметь у кабинетика, в котором космонавты явно хотели остаться наедине. Когда Диас время от времени выглядывал наружу, его приветствовали множеством улыбок, а кое-кто отваживался даже несмело помахать рукой. От этого ему делалось почти неловко.

— А я боялся, что нам вот-вот придется драться, — сказал он.

— Вот уж нет, — ответил Бейли. — Когда я лечил свою ногу, я заметил, насколько вырос наш престиж. И сомневаюсь, найдется ли сейчас хоть один американец, который осмелится поднять хоть палец на корпусмена. Но, честно говоря, я боялся скандала. Он ничего бы не прибавил к доброму имени Корпуса. А такие вещи, как мне думается, не следует эксплуатировать…

— Мы достаточно пролили своей крови, — заключил Диас. — Раз уж мы не смогли сохранить инкогнито, давайте нести сей крест. Или же можно успеть на трансполярный челнок до Парижа, если поспешить…

В это время начали собираться друзья и родственники хозяина, которые тоже помнили, кто такой Мартин Диас. Был здесь Пабло, и Мануэль, и Кармен с кастаньетами, и Хуан с гитарой, Тио Рино размахивал бутылками, зажатыми в каждой из огромных ручищ, и все обнимали Диаса и приветствовали с возвращением, и были потом и песни, и танцы… Фиеста кончилась на заднем дворике, когда луна уже садилась, и как в старые добрые времена, все пили за здоровье синьора капитана Диаса.

Это был дьявольски хороший отпуск…

Струя пламени во второй раз перечеркнула Млечный Путь — на этот раз ближе и явно снизив относительную скорость.

Диас одобрительно хмыкнул. Все было прекрасно. Шлюпка тормозит, и — значит — он еще походит на собственной лодке под парусом, и будет вода, и пища, и сон, и новый корабль, и — может быть — придется писать письма, это не очень приятно… Когда ветер, шелестя, пробирается сквозь сосны, кора которых — если вы коснетесь ее щекой — пахнет ванилью, когда река несет свой холод и шумит на камнях, — о Господи, как прекрасна тогда Земля. Диас вдруг поймал себя на мысли, что больше всего ему хочется курить.

Саму шлюпку он видеть не мог — до тех пор, пока она не оказалась совсем рядом. Струя огня была очень тонкой, Диас понял, что двигатель рассчитан на транспортировку не более нескольких сотен фунтов груза, равного весу двух человек в скафандрах. Люди сидели внутри, он видел их шевелящиеся тени. Пульс Диаса разорвал тишину.

— Хэлло! — позвал он в микрофон. — Хэлло, я здесь!

Ему не ответили. Шлюпка сбросила скорость в нескольких футах от него и к нему поплыл линь со светящейся на конце лампочкой. Диас поймал его и натянул. Плотик и шлюпка сблизились, коснулись друг друга и мягко закрутились…

И тут Диас узнал шлемы.

Он принял помощь, которой не желал. Один из соназиан оказался рядом, держась за отпущенный Диасом линь. Второй остался на месте, в руке его был излучатель.

Делать ничего не оставалось. Кроме одного. Диас поднял руки, и соназианин ловко закрутил проволоку вокруг его запястий. За пару минут он осмотрел плотик, а потом соназианин с излучателем перестроился на американскую волну.

— Вы изобрели неглупый способ спастись, сэр, — сказал он.

— Благодарю, — прошептал Диас ошеломленно и беспомощно.

— Прошу вас.

Ему приказали лечь на пол, и шлюпка рванулась вперед. Навалилась перегрузка.

Летели они примерно час, и за это время Диас успел привести мысли в порядок. Сначала он ничего не чувствовал, кроме безмерного страха и обиды, затем наступило оцепенение и безразличие ко всему, а потом, порассуждав здраво, он испытал облегчение от того, что теперь у него есть объективная и удобная причина отдохнуть от войны — до тех пор хотя бы, пока его не обменяют на аналогичным образом взятого в плен соназианина.

2
{"b":"1545","o":1}