ЛитМир - Электронная Библиотека

Уведомленная мной, мадам Канийа тут же явилась, одетая в крылатый полонез и в широкополой шляпе, похожая в этом обличье на статую Добродетели. Она держала в одной руке тросточку, в другой - сумку из плотной материи, в которой, я знала, был набор вещей самых жестоких. Ни о чем пока не догадываясь, Младенец Иисус во все глаза смотрела на эту красивую даму. Во мгновение ока мадам Канийа кидается на нее как тигр, с необыкновенной ловкостью вставляет ей два годмише и принимается тыкать длинными булавками Младенца Иисуса, которую я крепко держу. Продолжая наносить уколы, мадам Канийа быстро произносит заплетающимся языком то какие-то таинственные угрозы, то истории про демонов и колдовство - я из этих историй ничего не поняла, кроме того, что речь шла о неком заклятии, направленном на уничтожение врага. Младенец Иисус скоро потеряла сознание, истекая кровью. Мадам Канийа окунула пальцы в кровь и облизала их; взгляд ее затуманился. Затем она заплатила и ушла, покинув свою жертву, в раны которой очень быстро проникла зараза, и они стали гноиться. Началась жестокая лихорадка, тело Младенца Иисуса выгнулось дугой, одеревенело, голова запрокинулась очень любопытным образом, при этом челюсти сжались так, что между ними невозможно было просунуть даже ивового листка; на третью ночь она умерла в страшных конвульсиях, сильно скрючив ноги. Молитвы перед статуей не слишком-то ей помогли, поскольку крошка скончалась, причем это самое место у нее было раздутым, фиолетовым, как баклажан, и кровоточило. Правда, что проникновение в столь юный организм не может не сопровождаться ужасной болью и криками. К тому же, вообразите, какого размера годмише пользуется мадам Канийа: они больше и тверже, чем самый крупный уд. Этим всё сказано. Не позволяйте себя разжалобить, потому что если завелась жалость, то куда уж тут наше ремесло?..

Я Вам рассказала о Младенце Иисусе, и это тут же заставило меня вспомнить Пресвятую Деву. Мы приобрели ее в обители на Почтовой улице, где девицы св. Михаила держат сироток и обучают их шитью для нужд города. До сих пор сестра Анжела без всяких манер поставляла нам добычу, а мы платили ей звонкой монетой или бочонками рома. Девочки привыкли к разного рода жестокостям, но монахини, которые так хорошо их готовили, вдруг решили, что за ними следят, и я должна признаться, что сегодняшняя политика дает им основания так считать.

Пресвятая Дева была девчонкой лет тринадцати, довольно высокой для своего возраста, что сначала не понравилось мне, но Ворчунье и Монашке удалось развеять мои сомнения, и девицу запихнули в фиакр. У нее были овечьи глаза, светлые волосы, собранные в шиньон, низкие, но красивые груди, и длинные ноги совершенной формы. Еще не доехав до дома, мы уже знали, какое употребление найдем ей, и действительно, мы занимались с нею содомией с таким пылом, что она от этого умерла. Как, и она тоже?!.. - спросите Вы. Вас удивляет, что у меня так часто мрут? Это сущая правда, а, кроме того, смерть является неотъемлемой частью наших игр.

Мы назначили Пресвятую Деву господину Лопару де Шоку, почтенному биржевику и очень набожному человеку, с заплывшими жиром глазам, женатому на святоше, родившей ему семь или восемь детей. Он всегда говорит тихим голосом, потирая свои жирные белые руки, никогда ни с кем не спорит и отличается необычайной живостью воображения, когда надо кого-то хорошенько помучить.

Итак, господин Лопар де Шок лишил девственности Пресвятую Деву спереди и сзади, от чего она страшно кричала. Мы нашли столько приятности в ее рыданиях, что не смогли устоять перед искушением и позвали к ней нашего нефа. Флориан бежит со всех ног, фалды зеленого парчового плаща с трепетом летят за эбеновым деревом его бедер. Размахивая огромным членом, он бросается на Пресвятую Деву и безжалостно пронзает ее зад без всякой смазки. Но кончив слишком быстро, почти сразу, он разочаровал нас. Надо было видеть Пресвятую Деву, лежавшую на боку с закрытыми глазами: рот приоткрыт, как у мертвой, и кровавая слюна течет на подушку. Из зада и переда тоже течет кровь: она изрядно была поранена. Я ухаживаю за ней, пою куриным бульоном, и она начинает выздоравливать; однако говорит нам, что не хочет больше жить. Нас это рассмешило. Она повторила, что хочет умереть. Тогда мы

наплевали ей в лицо, и забавно было следить, как вязкие устрицы сползают по лбу, по бровям, залепляют глаза. Еле слышным голосом она повторила еще раз, что не хочет больше жить. Каждый из нас по очереди помочился ей в рот, и в рот же Флориан вставил ей своего молодца, как будто желая задушить ее. Глаза Пресвятой Девы выпучились, она кудахтала и махала руками, зовя на помощь, пока мне не пришла в голову идея связать ей руки за спиной. Четыре дня и четыре ночи мы делали с ней всё, что только смогли придумать, - дайте простор Вашему воображению, моя дорогая Луиза! - и господин Лопар де Шок остался настолько доволен, что заплатил гораздо больше запрошенной с него цены. Увы, история от этого лучше не закончилась. Состояние, в которое мы привели Пресвятую Деву, заставляло нас предвидеть, что наука Анатомия от нее откажется. У нас на руках была здоровенная девка, изукрашенная всеми цветами радуги, покрытая синяками, которые начинали вонять, потому что прошлое лето было нестерпимо жарким. В Морге был новый сторож, к которому мы не знали как подступиться, чтобы за взятку он позволил нам оставить мешок. Естественно, мысль о том, чтобы бросить мешок в реку, приходила нам в голову. Но в конце концов мы просто оставили Пресвятую Деву совершенно голую в церкви св. Северина. Может быть, церковный сторож еще успел ею воспользоваться: это составляет часть маленьких радостей его службы. На другой день Монашка Марта пошла в Морг посмотреть, там ли наша Дева, но не увидела ее.

Посылаю вам, дорогая Луиза, шляпку Минервы от мадам Тейяр, а поскольку прорезиненные ленты портятся от дождя, я прикрепила к ней шнур с золотой пряжкой и бахромой, это очень удобно и элегантно. Без кокарды, конечно...

Маргарита

Париж, 16 мая 1790

Дорогая Луиза,

Позавчера я иду себе по набережной Балле и вдруг встречаю господина де Сада, очень изменившегося. Он вышел из тюрьмы только в апреле. Я направляюсь, - поведал он мне, - на улицу Ломбардцев, где один кондитер не закрыл еще лавочку и даже продает, правда, по неимоверной цене фигурки святых из марципана, по испанскому рецепту. Кондитер этот очень славный, ему нет двадцати лет, и он ни в чем не отказывает, если спустить с него штаны. Не хотите ли вместе со мной навестить его?.. Говорят, у него есть младшая сестра.

На улице Ломбардцев нам сказали, что сестричку увезли к тетушке в Роморантен. Кондитер же оказался вовсе не таким славным, как то представлялось господину де Саду в одиночестве заточения: мертвенно-бледный, жирный, с короткой шеей, ушедшей в плечи. Тем не менее, я увидела в приоткрытую Дверь, как маркиз целовал ягодицы кондитера, среди нагромождения мешков с мукой, бутылей, сит, корзинок, тряпок, яблочных очистков и кормивших детенышей кошек. Ни слова не говоря, я подождала конца их дружеского общения, а затем, когда мы вышли на улицу, отдала господину де Саду, который так любит сладости, но был их лишен в стенах Бастилии, все марципановые фигурки, коими снабдил нас кондитер. Поскольку мы собирались перейти на другой берег по Мосту Менял, маркиз спросил меня, рассказывал ли он уже историю о кривом иезуите, скупой вдове и лже-парикмахере. Я только хотела ответить, что нет, как поток экипажей разделил нас, и я потеряла его из виду. Мне было досадно, хотя более я была расстроена тем, что девицу отправили в Роморантен, особенно если вспомнить, что с утра мне пришлось уже пережить одну неудачу. Часов около одиннадцати одна женщина, еще не старая, одетая со скромным достоинством, привела ко мне девочку, наполовину скрытую под большим платком.

- Лишь крайняя бедность вынуждает меня, - сказала дама, - оставить вашему попечению эту юную красу.

Мне достаточно было лишь приподнять платок и посмотреть юной красе в лицо, чтобы увидеть, что ей, по меньшей мере, двадцать лет, да и любовников у нее было не меньше того.

3
{"b":"154526","o":1}