ЛитМир - Электронная Библиотека

С нами они не дали себе труда скрывать. Они хорошо знали, что за нас некому мстить. А карлик монотонно бубнил:

— Тех, кто приходил раньше, мы отпустили, а вам незачем свободно шататься по миру. Не бойтесь. Ваша потенциальная полезность признана. Пока вы будете подчиняться, вам не причинят вреда. Когда вы состаритесь, о вас будут заботиться, как о всяком старом и верном ниао.

Мы с Рорном сдвинулись спина к спине. Писцы отодвинулись в темный угол. Один из глубинных дьяволов приподнялся, и на его шкуре заблестели отсветы. Карлик говорил:

— Мы думаем, что у нас были причины создавать в начале мира существ, подобных вам и тем, другим. Жизнь на суше, там, где она остается без наблюдения, часто развивается неправильно. Наверное, вы и сами не помните своей древней истории. Тем не менее вам будет приказано по крайней мере воздержаться от произнесения лжи. Ибо мы теперь верим, что вас создали не случайно, а намеренно.

Вдруг Рорн захныкал:

— Они влезли в мой мозг. Влезли, я их чувствую.

— Заткнись и будь готов стрелять, — сказал я ему.

Я и сам это почувствовал. Пожалуй, это самое точное слово — влезли. Какие-то незваные образы, побуждения, вспышки ужаса и злости, блаженства и похоти, окостенение в мышцах, пот и испарина. Но ощущение не было таким уж сильным — не больше, чем при легком опьянении. Я повторял сам себе вновь и вновь: «Эти бестии излучают энергию, известную нашим ученым уже сотни лет. Они хотят вызвать у меня в мозгу соответствующие образы. Но я — из другого биологического вида. И мои нейроны работают не так, как у них. И я не дам им шанса разобраться, как именно. И всегда стоит помнить, какие бы ни рассказывали страшные истории, нельзя „захватить управление“ человеком, который не теряет присутствия духа. Это невозможно физически. Ты лучше знаешь свою нервную систему и крепче с ней связан, чем кто бы то ни было другой».

Я стиснул зубы и начал задавать вопросы.

И вдруг беспорядок у меня в голове прекратился. Наверное, по контрасту я почувствовал такую способность к самоконтролю, как никогда прежде. Я мог стоять и разговаривать часами. Все это время Рорн молча стоял у меня за спиной.

Глубинные дьяволы отвечали мне с холодной откровенностью. Нет смысла приводить здесь нашу дискуссию как таковую. Деталей я не помню. И разумеется, наша конференция часто прерывалась объяснениями какого-нибудь термина, рассуждениями, прояснявшими тот или иной вопрос. Эти двое из бассейна на меня не давили. Они не имели привычки спешить. А кроме того, я постепенно понял, что они заинтересованы. Они ненавидели нас не больше, чем мы могли бы ненавидеть парочку диких существ, пойманных для изучения и, возможно, для приручения.

По крайней мере, они не питали к нам осознанной ненависти. Что там в подсознании, я не знаю. В конце концов, мы угрожали самому их существованию.

Понимаете, они ведь были богами.

Но только потому, что ниао им поклонялись. Я не думаю, что ниао это делали в том человеческом понимании, в котором азкаты поклонялись галактике. Ниао были преданы айчунам, как собака — человеку, они были выведены для этого, но, если не считать нескольких почтительных жестов, они не проводили никаких церемоний. Да и сами айчуны не имели религии, если понимать под этим веру в сверхъестественные силы.

Они просто считали свой мир единственным, всей Вселенной, а себя — его создателями.

Идея не была сумасшедшей. На их планете мало было явлений, которые внушают благоговение, — как звезды, например, или вулканы. Айчуны прожили на своей планете уже больше миллиарда лет, по моей прикидке. От естественных врагов избавились раньше, чем началась письменная история. Эмпирических знаний накопилось много, но настоящая наука, несмотря на это, не развилась. Между собой они не ссорились, поделили мир и ограничивали свое размножение. Жизнь поколения полностью повторялась в следующем. Культура была достаточно сложной, и разум не атрофировался, но изменения шли так медленно, что оставались даже неисследованные пространства планеты. Очень поздно началось их движение в район Озера Безмолвия — и не как поход пионеров, а медленными, рассчитанными шагами. Это был статичный мир.

Отдельные айчуны могли стать жертвами несчастных случаев, состариться, умереть. Неважно. Они верили в перевоплощение. И потому было вполне естественно предположить, что много лет назад именно они и создали Вселенную. Это было аналогично тому строительству и выведению пород, которым они занимались сейчас. И потом, как они считали, они сделали несколько случайных ошибок — из-за которых в космосе появляются неуправляемые элементы.

А кроме того, разве они не добавили в мир разумную расу уже в исторические времена?

Добавили. Не вижу причин этому не верить. Испытывая затруднения на суше, они одомашнили подходящее прямоходящее животное и за полмиллиона примерно стандартных земных лет вывели породу разумных и умелых существ. Это было последнее большое достижение их застывшего сообщества. И теперь ниао делали за них все то, что они не могли сделать сами.

Конечно, разум — не простая штука. Без использования молекулярной биологии избавиться от диких генов в популяции не удается. И какие-то ниао по тем или иным причинам уходили на новые территории и оставались без хозяина. И тут стремление к независимости быстро вырывалось из-под спуда. Инстинкт преданности сохранялся, порождая религию и взаимную привязанность. В результате возникали азкаты и другие культуры — одичавшие.

Айчуны не тревожились. Они мыслили миллионами лет. Своих ниао они не стремились распространять быстро, чтобы держать процесс под постоянным контролем. Пядь за пядью, по мере расширения сельскохозяйственных угодий, дикари будут вытеснены с лица планеты. Сейчас они не представляли никакой угрозы.

Внешники же, а теперь и мы — наоборот. Не то чтобы мы сами претендовали на эту жалкую планетку. Но самое наше существование было оскорблением. Наша претензия на приход из других миров невообразимо большой и сложной Вселенной стояла поперек горла мифологии, имевшей заслуженный возраст уже во времена динозавров. Наши машины, наше оружие, такие простые вещи, как стальные ножи, здесь были невообразимы и, конечно же, не могли быть повторены. Своим существованием мы выносили смертный приговор целой культуре.

Внешники здесь были так недолго, что айчуны испытали лишь легкое потрясение. Но то, чему их научили, они сохранили. Теперь здесь оказались мы, еще одна иная раса. Но теперь чужаков было мало, и они были уязвимы. Если нас удастся поставить под ярмо, значит, мы ниже их. И тогда айчуны смогут убедить себя, что такие чужаки тоже были созданы ими в далеком прошлом, дабы изобрести все эти вещи, которые сейчас преподносят своим богам.

Я спорил. Я пытался показать им, насколько смешна эта схема. Я сказал, что мы не сможем дать им больше железа, чем у нас на корабле, а если мы создадим для них растения, извлекающие легкие металлы, они все равно будут очень сильно ограничены их запасами; что если мой народ захочет создать здесь базу, то ни хрена все айчуны вместе взятые с этим поделать не смогут, а вот если они будут с нами сотрудничать, мы можем предложить им великую награду…

Бесполезно. Такие понятия были вне их поля зрения.

Они не были глупцами или безумцами. Просто они отличались от нас.

— Давно посеянное нами семя дало нам плод, — произнес голос карлика. — Мы займем ваш лагерь и поставим вас на работу.

— А вот черта с два! — Я выхватил пистолет. Их разумы не пытались меня остановить.

Я выпустил луч в воздух. Ниао завыли и прикрыли глаза. Айчуны нырнули.

— Видели? — крикнул я. — Мы можем убить вас и все ваше Стадо. Возьмем лодку и поплывем обратно. Наши друзья не откроют вам ворота, а их оружие сожжет вас издали. Мы не хотим драться, но если придется, то умрете вы!

Чьи-то пальцы сомкнулись у меня на запястье, и рука зажала мою руку. Пистолет вылетел и ударился о камень. От толчка я споткнулся. Судорожно повернувшись, я увидел Йо Рорна.

16
{"b":"1557","o":1}