ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Неожиданно среди звезд возникла светящаяся точка, которая двигалась в противоход светилам по низкой орбите вокруг планеты. «Джулиана Гатри», звездолет, который доставил их сюда и заберет домой. Нет, не совсем так. Корабль чересчур мал, чтобы его можно было разглядеть, весит с грузом от силы несколько тонн. Сейчас виден лишь блок реактора, топливо для которого добывают на кометах и астероидах послушные роботы, тратя на то не один год. Перепрыгнув пространство и время, нахлынули воспоминания.

Кабинет в Порт-Бауэне. Сквозь прозрачный потолок виднеется звездное небо, на котором сверкает бело-голубая Земля в третьей четверти. Пьер Олар, подавшись вперед, пристально смотрит на сидящего за столом Гатри.

– Qu'est-ce que vous elites?* [Qu'est-ce que vous elites? ( фр.) – Что вы такое говорите?] Вы что, с ума сошли? – На его открытом лице ясно читается искренняя озабоченность.

– Знаешь, Пьер, со стороны твой вопрос может показаться бестактным.

– Я… Прошу прощения, сэр.

– Не дергайся, я пошутил.

– То есть? Вы о своем проекте?

– Ни в коем случае. Я не стал бы вызывать к себе своего лучшего инженера только для того, чтобы увидеть, как он выпучит глаза. Дело в том, что голограмма не способна передать те нюансы человеческого поведения, которые замечаешь при общении лицом к лицу.

– Но это же fou* [Fou ( фр.) – сумасшествие.]! Бред! Ерунда на постном масле! Я не понимаю, зачем вам понадобилась вторая экспедиция. Роботы, которые там…

– Они не справляются. Нам нужны новые, лучше и в большем количестве. Черт побери, Пьер, неужели до тебя не доходит, что Деметра – единственная планета, кроме Земли, где зародилась жизнь?

– Вы ошибаетесь. Планеты с кислородной атмосферой были обнаружены в трех звездных…

– Знаю, знаю, но до них чертовски далеко, а Деметра вполне достижима.

– На ней существуют лишь примитивные формы жизни.

– И на том спасибо. Разумеется, было бы здорово, если бы так называемые сигналы оказались бы и впрямь сигналами, а не шуточками природы. Однако, судя по всему, нам придется изучать вселенную самостоятельно. Поэтому – полный вперед.

– Э… Bien* [Bien ( фр.) – хорошо, ладно.], если вам мало и некуда девать деньги, мы отправим другой звездолет, предварительно улучшив его конструкцию, загрузим на борт роботов и приборы. Но, – Олар с размаху стукнул кулаком по столу, – вы твердите о корабле, который сможет вернуться. Mon Dieu* [Mon Dieu ( фр.) – Боже мой.], почему? Чем вас не устраивают линии связи?

– Тем, что на них нельзя полагаться. Роботы пашут с утра до вечера, но не создано еще системы искусственного интеллекта, наделенной чем-либо, хоть отдаленно смахивающим на человеческое воображение. И подтверждением тому – ситуация, в которой очутились наши машины на Деметре. Планета преподносит им сюрпризы, с которыми они не всегда справляются. Как знать, что именно они пропустили, что не заметили? Нет, там необходимо присутствие человека, безусловно, умного, который, вдобавок, со временем возвратился бы на Землю.

– Sacree putain!* [Sacree putain ( фр.) – здесь: «чушь, бред сивой кобылы».] – проговорил Олар после паузы, наконец овладев собой.

– Эй, пойми меня правильно, я вовсе не собираюсь заставлять тебя разрабатывать необходимую для подобного путешествия систему жизнеобеспечения. Не годится настолько увеличивать вес корабля. На Деметру полечу я, точнее, мой двойник, которого мы изготовим, когда придет срок.

– Я… Мне нечего сказать… разве что… я думал, что знаю вас, но ошибался… Даже не предполагал…

– Пьер, моя идея вовсе не такая бредовая, какой кажется на первый взгляд, честное слово. Я обдумывал ее на протяжении многих лет, проводил вычисления и в конце концов установил, что ее можно осуществить, причем за половину запланированной суммы. Послушай, причина, по которой звездолет должен будет вернуться – роботов, разумеется, можно и оставить, – состоит в следующем: иначе я просто-напросто не сумею передать все свои ощущения. Помехи, недостаточная ширина канала связи, квантовый эффект – физические ограничения известны тебе куда лучше моего. А потом, как изложить в словах или схемах оттенки, нюансы, чувства? Нет, я должен вернуться и перезагрузить все в себя; в противном случае зачем мне вообще лететь?

– И правда, зачем? – поинтересовался Олар, дернув крючковатым носом, развел руки в стороны и уставился в потолок.

– Не лезь в бутылку, amigo. Сам потом будешь меня благодарить, ведь я подкинул тебе шикарную техническую задачку. Если с моей интуицией все в порядке, следующие несколько лет ты пробарахтаешься в этой задачке, как свинья в иле Миссисипи. Кстати, раз уж мы заговорили о жидкостях, налей себе выпить. Где виски, наверняка знаешь.

Звезд становилось все больше, наконец, они усеяли весь небосвод, насколько хватало зрения; их затягивала легкая дымка наподобие той, какие витают на Земле над заповедниками. Гатри отрегулировал свои линзы на максимальное увеличение, надеясь разглядеть что-нибудь, заслуживающее внимания роботов-изыскателей. Впрочем, те в работе прекрасно обходились без его помощи. Однако в настоящий момент ему просто нечем было себя занять. Ну разумеется, он совершил ряд открытий, разработал процедуры, не описанные ни в какой программе, но этого мало. Гатри хотелось участвовать буквально во всем, и не ради того, чтобы оправдаться впоследствии перед Оларом и прочими; хотелось, и все.

Интересно, доживет ли Олар до его возвращения?

Ветер почти стих, море лениво накатывалось на берег, гребни черных волн серебрились в свете звезд. От воды веяло прохладой. Гатри остановился, вытянул манипулятор, подобрал некий сверкающий предмет и поднес его к линзам. Осколок ракушки, переливчатый, словно перламутр; до сих пор ничего подобного на Деметре не находили. Возможно, сведений о ракушках нет и в базе данных. Возможно, это новое направление исследований, которым не стоит пренебрегать.

А может, стоит? Нельзя же хвататься за все на свете. В конце концов, кем доказано, что жизнь на Деметре развивалась как на Земле – в кембрийский, силурийский или черт его знает какой период? Бесцельная эволюция, столь же чужеродная, как и сама планета; однако изучать ее результаты куда любопытные, чем, скажем, шляться по космосу.

Гатри подержал раковину в манипуляторе, затем положил ее в отделение для образцов. Как-то раз они с Джулианой отыскали нечто похожее на калифорнийском пляже. «Морское ушко! – воскликнула Джулиана. – Их почти не осталось». Голова к голове, они склонились над чудом природы. На пляже, кроме них, никого не было – страна, в которую они приехали, переживала экономический кризис. Солнце, песок и морская вода принадлежали им одним. Волосы Джулианы коснулись его щеки. Он обнял жену за талию.

Какая у нее теплая и гладкая кожа! Джулиана искоса поглядела на мужа, усмехнулась, прильнула к нему… Да, для модуля с нейристорной сетью воспоминание было необыкновенно ярким.

Гатри посмотрел на небо, в котором сверкала неподвижная точка. Фаэтон, бродячая планета, которая скоро пересечет орбиту Деметры. Правда, «скоро» – понятие растяжимое. О будущем думать не хотелось. Взгляд Гатри задержался на знакомых очертаниях созвездий и серебристого Млечного пути. Двадцать лет в космосе приучили его не придавать значения расстояниям между светилами на задворках вселенной. Естественно, созвездия с Деметры виделись несколько иначе, нежели с Земли. В этот час и на этой широте Полярная стояла практически в зените. Вон тускло-красная проксима Центавра, за ней Кассиопея, а дальше, в окружении пяти менее ярких точек, Солнце.

– Слышишь, милая, – воззвал он через световые годы к праху Джулианы, – мы добились своего!

7

– Не будем кукситься, – заявил Гатри. – Лучше поговорим о наших делах.

– Я надеюсь, мне удастся сесть на самолет и улететь за границу, – с готовностью подхватила Кира и не смогла удержаться, чтобы не прибавить (подумав, что шеф вряд ли обидится): – А вас прихвачу как ручную кладь. Впрочем, Сепо наверняка перенастроила установки досмотра во всех аэропортах. Нас засекут, едва я войду в здание.

26
{"b":"1559","o":1}